Дым без огня - Лаймфорд Нора - Страница 29

Джессика поняла, что Дора не была самой прилежной хозяйкой на свете, но так ли уж непростителен этот грех? Она знала людей с куда более серьезными недостатками. Зато Дора любила болтать и смеяться, и никто не осмелился бы назвать ее занудой. Прожив у Липтонов неделю, Джессика совершенно искренне призналась себе, что эта женщинаей нравится.

И детей она полюбила всем сердцем, хотя с ними было немало забот. Малышка Пегги совершенно не хотела спать днем, хотя ей всего тринадцать месяцев. Поэтому половину дня она была очаровательным младенцем, но зато после обеда становилась маленьким капризным чудовищем. А четырехлетний Артур днями напролет занимался тем, что изображал суперменов из любимых боевиков: для этого у него имелся целый арсенал соответствующих игрушек.

И все же они были только детьми, причем пока еще очень маленькими, и Джессика окружила их такой любовью и заботой, о которых Дора говорила, как о чем-то сверхъестественном.

Джессика быстро поняла что к чему. Если у детей возникали какие-то проблемы, то только от перевозбуждения. Жизнь в доме била ключом. Слишком много людей, слишком много игрушек, слишком энергичная мама… А им нужны были спокойные игры и тот, кто, уютно устроившись на диване, рассказывал бы им сказки о Братце Кролике. С ними нужно ходить на задний двор, где так интересно наблюдать за муравьями, червяками и другими таинственными существами, выползающими погреться на весеннем солнышке. На ночь им надо давать теплое молоко вместо содовой воды, а иногда спеть колыбельную песенку или просто погладить по головке…

Неделя кончилась тем, что Пегги впервые за несколько месяцев уснула днем, а в конце второй недели Артуру стало интересней построить игрушечную крепость для своих солдатиков, чем разбомбить ее. Для Джессики не могло быть ничего приятнее. Дети были прелестны. Она прекрасно ладила с их родителями. В ее распоряжении оказались тричудесные комнаты, два выходных в неделю (по средам и воскресеньям) и очень приличное жалованье. Это именно то, к чему девушка всегда стремилась, а ведь она еще не получила диплома…

Но почему же я так несчастна? — размышляла Джессика, когда к концу подошла третья неделя.

— Совершенно абсурдная мысль, — говорила Джессика, когда «мерседес» Липтонов парковался у ночного заведения под названием «Золотая звезда», — нанимать студентку сидеть с детьми, чтобы развлечь их няню.

— Только не тогда, когда у этой няни день рождения, — парировал Майкл. — Кроме того, вы нигде не были с тех самых пор, как поступили к нам. Работа без отдыха…

— …Превращает няню в шикарно одетую леди, — закончила фразу Джессика, снимая с себя жакет от брючного костюма, который она купила совсем недавно, решив сменить гардероб.

Зал был переполнен, и им пришлось немного подождать в вестибюле. Когда они сидели в мягких креслах, Джессика наконец заметила, что к ним присоединились Кристофер и Эмили. Она не заметила этого раньше, увлеченная музыкой.

Джессика медленно поднялась с кресла, застигнутая врасплох, не способная сразу разобраться ‘в нахлынувших на нее чувствах. Кристофер навестил ее за это время только два раза. И оба визита были деловыми и очень короткими. Во время первого он сообщил, что Глэдис вышла замуж, а во второй раз привез вещи Джессики, прибывшие из Нью-Йорка. У девушки складывалось впечатление, что они все больше отдаляются друг от друга.

— Как поживаешь, Джессика? — бесстрастно спросил Синглтон.

От девушки не ускользнула холодность его тона.

— Хорошо, — нарочито равнодушно ответила она. — Привет, Эмили.

Эмили вцепилась в руку Кристофера и самодовольно улыбнулась. Очевидно, это должно было значить, что она чувствует себя победительницей. Наверно, так оно и есть, уныло думала Джессика.

— Мы пригласили Кристофера присоединиться к нам, потому что в следующий вторник у него тоже день рождения, — объяснил Майкл. — Мы подумали, что будет чудесно устроить двойной праздник.

— Как здорово… — Джессика улыбнулась, думая о том, хватит ли у нее сил не показаться всем присутствующим влюбленной идиоткой.

В этот момент швейцар пригласил их в зал. Они уселись за столик. Майкл и Дора, Кристофер и Эмили. И Джессика.

Опустившись в кресло, Джессика напомнила себе, что за много лет привыкла к одиночеству. Сегодня ее день рождения, и, несмотря на то что она по-прежнему одна, нужно постараться развеселиться. Забыть о том, что она несчастна. Забыть о том, что человек, с которым ей так хотелось увидеться, сидит здесь с другой.

К счастью, Липтоны очень удачно выбрали место. «Золотая звезда» была чем-то средним между ирландским «пабом»-то есть пивной, средневековой таверной и старым добрым салуном Дикого Запада, и вскоре Джессика весело распевала вместе со всеми, размахивая кружкой чудесного эля.

Но ее веселье было наигранным. Временами ей становилось совсем плохо. И единственной причиной ее страданий был Кристофер Синглтон. Он не заговаривал с ней, избегалее взгляда, сосредоточив все внимание на Эмили. Видно, ему удалось вычеркнуть Джессику из своей жизни и не хочется ворошить прошлое.

Но дважды она все же ловила на себе его взгляд.

Кристофер быстро отворачивался, но Джессика все же успевала заметить странное, какое-то задумчивое выражение его глаз.

А вечер между тем продолжался. Они ели вкусную еду, пели, смеялись над теми, кто заказал эль. в длинных, узких кубках и теперь не мог его выпить. А в конце вечера был сюрприз: официант принес большой торт с двумя свечами, и под аккомпанемент пианино все запели «Счастливого дня рождения». Джессика улыбалась и закатывала глаза, веселя всех притворно смущенным видом.

Но все это время у нее в горле стоял ком. Она не могла понять, почему чувствует себя такой несчастной среди всеобщего веселья.

Подняв глаза, она встретила взгляд Кристофера. В спокойной лазурной глубине его глаз отражалось пламя свечей, напоминая ей о похожей сцене в горах, когда между ними так же горели свечи, и было это всего три недели назад. Воспоминание болью отозвалось в ее душе. Теперь она твердо знала, что не найдет счастья ни в жизни, ни в работе. Прозрение осенило ее, словно удар молнии.

— Итак, виновники торжества, — сказала Дора, когда смолкли аплодисменты, — а теперь загадывайте желание и задувайте ваши свечи.

С разных концов стола Кристофер и Джессика склонились над тортом, не отрывая глаз друг от друга. Нет, это было невыносимо! Джессика хорошо знала, чего хотела бы больше всего на свете, но еще лучше понимала то, что никогда этого не получит…

Дым все еще висел над столом, когда она извинилась и вышла, боясь, что не сможет сдержать слез.

— Джессика…

Она застыла на полпути к дамской комнате.

— Джессика, что-нибудь случилось? Девушка медленно обернулась, выдавливая из себя еще одну улыбку.

— Нет. А что могло случиться? Кристофер сложил на груди руки и недоверчиво оглядел девушку.

— Ну, я бы не сказал, чтобы ты сияла от счастья.

— А вам-то что до этого? — Но вызывающий тон ей не удался. Наоборот, голос звучал печально.

Кристофер повернул девушку спиной к стене, уперся в эту стену обеими руками и загородил Джессику от всего мира, создав ощущение близости. Она никак не ожидала этого. Особенно после страданий, которые вынесла за этот вечер.

— Рассказывай: что у тебя не так?

Все, подумала Джессика, каждой клеточкой ощущая тепло, исходившее от Кристофера.

— Ничего, — сказала она. — Послушайте, Кристофер, наши пути разошлись. И вам совсем не нужно ни о чем беспокоиться. — Она сделала попытку освободиться, но Кристофер не уступал.

— Я не беспокоюсь. Просто хочу знать, что происходит. Тебе не нравится у Липтонов?

Его проницательность обезоружила Джессику.

— Да все в порядке! Очень нравится! — Господи, хоть бы он не смотрел так пристально…

— Если тебе там плохо, только скажи. Ведь именно я тебя к ним устроил. Я чувствую себя в ответе за это.

Джессика хотела возразить, но поняла, что спорить с Кристофером бесполезно. Можно подумать, ‘то он читает ее мысли. И она сдалась.