Метаморфозы: таракан - Турбин Александр Иванович - Страница 13

С Толариэлем наши отношения не сложились с первого дня, и каких-либо изменений ожидать не стоило. Я все так же отказывался медитировать и причмокивать в трансе губами от радости освоения новых знаний. Ритуал приветствия и ритуал прощания, ритуал вызова на поединок - на мечах и на копьях, пешими и конными, ритуал принесения даров, обряды при рождении и упокоении и еще аналогичной чепухи много часов непрерывного чтения. Я смеялся, когда было смешно, перебивал, когда было скучно, за что оставался последовательно без обеда, без ужина, снова без обеда. Сначала есть было нельзя, я и не ел, но мучился. Потом есть было нельзя, но уже и не очень хотелось. Потом вдруг, неожиданно, наверное, чтобы не доводить до голодного обморока, меня еды не лишили, но я и сам в их обеденную не пошел. Потому как подумал, что раз все равно голодаю, так пусть это будет голодовка по политическим мотивам. Да и форму себе слегка поправил, а то прежний хозяин этого тела видимо специально мне пакость готовил, упитался до непривычного мне состояния. Спросить, что ли не мог? Если честно, худел я быстро, рубаха и штаны болтались, пояс завязывался в полтора оборота, но зато хоть руки стали раздражать меньше. Почти мои. Ну, если с большой натяжкой. Даже с очень большой, но все равно стало лучше. Учитывая, что лица своего я не видел, зеркало разбил в первый же день, а потом последовательно колотил новые, то именно руки стали для меня камнем преткновения.

На пятый день утром, Тангир не повел меня сразу в читальню, а задержался в моей комнатушке. Надо признаться, что наши разговоры ограничивались несколькими словами, скорее даже инструкциями, иногда вопросами с той или иной стороны. Например, где постирать и посушить разукрашенные овощами штаны.

- Мор, я могу задать вопрос?

- Задать вопрос ты всяко можешь. Но только один. Поскольку сказано в заветах, что "даже с согласия не более одного вопроса, ибо слаб человек и трудна дорога к истине..." - Никакого негатива по отношению к этому человеку я не чувствовал. Но и в его расположении не нуждался.

Тангир побледнел, зыркнул на меня своими глазами и заявил.

- Ты смеешь сравнивать себя с благословенным народом? За такие мысли положены плети. И это на первый раз.

Плети - это уже разнообразие.

- Да что ты говоришь? Плети? Пошли, покажешь! - и я вцепившись в его рукав потянулся на выход. После всего прошедшего, плети были не слишком актуальны. Правда, не верил я в такое развитие событий.

- Ты думаешь, мне нравится ходить тут за тобой, в уборную водить? Ты что, считаешь это мечта у меня такая? - впервые на моей памяти Тангир повысил голос. Кипятится, значит.

- Я сказал - один вопрос. А ты мне их сколько задал? И вообще, сказал на плети - веди на плети.

Тангир заиграл желваками, уставился мне в лицо, но сдержался.

- На счет плетей я тебя предупредил. Сравнивать себя с ними - сначала плети, а при случае и каторжные работы. Но сейчас меня другое интересует. С чем связан твой отказ от еды? Есть проблемы?

В искренность интереса, проявленного только на пятый день, я не верю. Он прекрасно видел, куда я уходил после занятий, сам закрывал за мной засов на ночь, и вообще в его осведомленности я не сомневался. А чувствовал я себя вполне неплохо, с учетом отсутствия физических нагрузок и минимума нагрузок умственных, поскольку воспринимал входящую информацию краем уха, даже не пытаясь, в большинстве случаев, ее осмыслить.

- Отказ от еды, Тангир, обусловлен двумя причинами. Одна связана с обучением, а другая с проживанием. Какая из них тебя интересует? - происходящее меня не сильно забавляло, Тангир по сравнению с благословенным лектором казался не столь привлекательным объектом для насмешек, но уж такова натура. Не люблю неискренних людей.

- Мне были бы интересны обе, может быть я смог бы тебе даже помочь.

- Помочь - это хорошо, - я задумчиво почесал в этот раз выбритый подбородок. Бриться без зеркала опасной бритвой не так сложно умеючи. Я не умел, за что и страдал, но активно накапливал опыт. Потому как борода у местного меня была какой-то повышенной колючести и чесучести. - Только понимаешь, открыть тебе обе причины я не могу. При всем моем желании и к тебе, мой друг, уважении. Потому как две причины это в любом случае два вопроса. - я сознательно не отвел взгляд. - поэтому назову одну. Понимаешь, повар ваш меня отравить задумал. Или топор на меня уронить. Так вот я лучше сам сдохну, но этому уроду удовольствия не доставлю. Не доверяю я ему.

- Ты что, совсем больной? Сухарь, конечно, не подарок, но за двадцать лет, что он тут работает, никого не отравил, да и топором прибить не прибьет.

- Ты спросил - я ответил, кто хотел услышать - услышал. Пока этот сухарь мне кашу накладывать будет, я есть не буду. Хоть сам становись да накладывай, но только так, чтобы я видел. А если я от голода умирать стану, только ты виноват будешь. Потому что перед смертью я тому толстому охламону в кресле скажу, что это ты мне ядом в каше угрожал, - и не глядя на изумленного Тангира, я вышел в коридор.

В обеденном перерыве зашел в этот Грандбуфет, увидел повара, демонстративно развернулся и пошел дальше поправлять форму. Поужинать тоже не получилось...

- Торопливый наш, сегодня ты не вовремя. Впрочем, как всегда. Ты умеешь выгадывать самые неудачные моменты. Или... Ты что, специально решил мне помешать?

- Милорд, что Вы, нет. Я уже ухожу...

- Стой. Сначала ты демонстративно мне мешаешь, а потом еще и делаешь вид, что это я тебя выгоняю. Нет, я передумал. Форт Капысь слишком спокойное место для такого коварного интригана, как ты. Я думаю, что лучше тебя направить с инспекцией в войска. Скажем, в Берлогу, они как раз помощь просили. Вот ты и будешь наша помощь. Коршун, а не заклинатель. Это, правда, уже за линией боев с Рорка, но ты же у нас герой, проберешься.

- Милорд, мы только закончили первую фазу, завтра - контроль, неужели Вы остановите эксперимент, ради какой-то Берлоги?

- Ты скользкий, как змея, Валлор, но ты все-таки прав. Дождемся следующего дня, Берлога один день подождет. Рассказывай, Торопливый наш.

- Женщина чем-то постоянно расстроена, на вопросы опекуна отвечает уклончиво, понять причины психической разбалансировки пока не можем. Предлагаю заменить куратора, я могу подобрать кого-нибудь, лучше тоже женщину.

- Хорошо, действуй, только выбирай пострашнее кого-нибудь, а то видел я эту даму. Кто вообще такое тело одобрил? Жена сельского старосты, насколько помню? Бедный староста, хоть и вор. Продолжай.

- С третьим опять проблемы, милорд. И зачем мы вообще с ним связались? Он просто генерирует проблемы!

- Как зачем связались? Да ты же сам меня уговаривал, под свою ответственность взял, исключительный потенциал видел. Да если бы не ты, мы бы его сразу усыпили. Нет уж, теперь терпи. Толариэль, кстати, тоже молил убрать его с занятий. Говорит, не действует на него нектар знаний, он и концентрацию увеличивал, пока слуга от запаха в окно не выпрыгнул, две ноги сломал. Этот трухлявый пень Толариэль, сказал, что работник сам ушел в транс, причем в неустойчивом положении и при сильном восточном ветре. Так вот, когда слугу в окно уносило, сам мастер и не заметил. Уработался, бедняга.

- Милорд, он с момента появления здесь ничего не ел, а пьет только воду. Стал худой, рожа осунулась, итак был уродом, а сейчас вообще на смерть похож. Представляете, говорит, что повар его отравить хочет, так он лучше сам умрет. Вот что с ним делать? Насильно кормить?

- Как зовут повара?

- Не знаю. Говорят, кличка у него странная, Сухарь.

- Вот нет в тебе Валлор должной внимательности к людям. Черствый ты и бездушный. Сухаря и не знать. Сухарь - это же ого-го! Короче, выясни, кто он такой, почему Сухарь и так уж и быть, переведи его куда-нибудь. Ну, капусту полоть, там. Или булыжники таскать, есть у меня идея обновить брусчатку в Речном квартале. Ты не забыл нашу задачу? Мы кого хотим получить, вождей, способных Рорка остановить, или поваров-кашеваров? Вот и делай выводы. И запомни, смена профессии никому не мешала. Кстати, и тебе не помешает. Пойдешь поваром вместо Сухаря. Только эксперимент закончи.