Метаморфозы: таракан - Турбин Александр Иванович - Страница 35

Было абсолютно непонятно, что делать дальше. Кто я в этом мире? Что я для этого мира? Подопытный кролик? Лабораторная крыса? Так, мелкая шавка на замызганной цепочке? Что я могу? Тыкать бездумно длинной железной палкой в чье-то незащищенное брюхо? Я ничего здесь не знаю. Я ничего здесь не умею. И ничего здесь не могу. Я Нуль. Никто. Ничто. Я такая же тварь, как те, что бредут рядом со мной, мокнут рядом со мной и умрут тоже рядом со мной.

Плана не было. Вообще. Никакого. Я не привык так жить, без всякого видения будущего. Идти в никуда и ступать наобум. Но сейчас цель была, а путь к ней был скрыт завесой такой плотной, что даже следующего шага не просматривалось. Упасть еще ниже? Взойти по лестнице? Подтвердить, что ты - марионетка? Тогда зачем было все? Зачем было нарываться, грубить, дерзить и низводить себя с высот дворца Владыки до будущего жмурика, все еще месящего по недоразумению чужие дороги? Вопросы роились как мухи. Ответов не было, ни одного...

Бравин вновь и вновь обходил по периметру широкую полосу песчаного берега в поисках. Что он искал? След. Вспышку. Эмоцию. Что-нибудь, что даст ему зацепку. Конечно, сотни людей, выносивших трупы, собирающих трофеи, подсчитывающих потери, стерли многое. Но слишком мало времени прошло, слишком резкий выплеск эмоций выбрасывают люди и Алифи перед смертью. Они уже ушли к свету, а песок все еще хранил память об их последних мгновениях жизни. Редко кому удается уйти к свету спокойно, не думая о родных, не желая смерти своему убийце, не стремясь задержаться. Вот и выбрасывает в эфир мозг умирающего последний посыл, квинтэссенцию себя. Там боль и страх смерти, любовь и желание жить, мечты и последняя надежда, обида и разочарование смешиваются в тягучий коктейль с умиротворением и очищением. Бравин до оторопи не любил приходить в такие места и слушать песни смерти, но сейчас у него не было выбора. Он в который раз провел пальцами по скрученному локону человеческих волос. Он искал совпадение. И не находил.

Он чувствовал сотни смертей, страшных, болезненных, долгих или мгновенных, но не находил ту одну, ради которой он и пришел на этот берег. Что-то было не так. Чего-то не хватало. Он окинул взглядом широкую полосу песка, перепаханную и до сих пор сохранившую цвета человеческой и нечеловеческой крови. Взгляд скользил, не останавливаясь на валяющихся обломках, обрывках, остатках металла, дерева, плоти. Не то, все не то. Ему нужны были не они. Бравин чувствовал, что-то ускользает от его внимания. Наибольшее количество потерь обе стороны понесли в центре пляжа, каждая кочка, каждая песчинка здесь была пронизана смертью. Песня смерти здесь не бежала тонким ручьем, а гремела горным водопадом в сотни и сотни голосов. Если объект поисков погиб в центре, эманации его смерти не заметить. Искать здесь - бессмысленно. Всю остальную часть он осмотрел, причем не один раз. Разве что...

Бравин посмотрел на края песчаного пляжа, где он переходил в заросшее камышом болото. Вероятность того, что кто-то решил спастись этим путем, была невелика. Но проверить все-таки стоило. Он шел к самому западному краю поля сражения, когда заметил странное место чуть в стороне. Оплавленный песок с неровными вмятинами, оставшимися от тел. Бравин безошибочно угадал не только работу шаманов, но и то, как это было сделано. "Тяжесть неба" - поэтическое название для столь беспощадного удара. Жертв было немного, их голоса были чисты и отчетливы, их эманации сохранились очень хорошо. Яркий белый всполох. Старина Эллендир. Неплохой командир, за долгие годы уже порядком уставший от службы и любивший подчеркивать это в любых местах и в любой беседе. Что же. Теперь будет вечность, чтобы отдохнуть. Бравин поднес пальцы правой руки к переносице и сделал прощальный жест, протянув руку к небу. Несколько серых проблесков, глухие голоса страха, паники, безнадежности. Люди. Проскочили нотки ярости и решимости. Возможно, среди людей здесь было несколько не самых плохих парней. И где-то на самой границе восприятия - легкий тон бравады, упрямства и жгучей злости. Вот оно. Совсем слабое, но знакомое ощущение. Все-таки - здесь. Бравин с трудом сдержал желание повторить жест прощания. Люди этого недостойны. Но - жаль. Владыке Энгелару не суждено получить добрые вести.

- Барр Бравин?

Это Ллакур, старший Карающий, командир группы из шести Алифи, сопровождающих Бравина. Сильные, безудержно смелые, отчаянные, умелые воины, разведчики, убийцы. Рыцари света были острым мечом Алифи, звенья Карающих - кинжалом с ядом. И неправда, что силы света не имеют морального права использовать такое оружие. Все одинаково высокие, жилистые, в плащах-хамелеонах, капюшонах и полумасках. Говорили, что жертва может увидеть такого убийцу один раз на тысячу случаев и то, только потому, что Карающий этого захотел.

- Да, Ллакур.

- Пойдемте со мной.

Он провел мастера заклинаний чуть дальше, там, в траве лежали неубранными трупы нескольких Рорка и лошадей, видимо оставшиеся незамеченными. Тела раздулись и изрядно воняли. Увидев одного из них, с разорванной головой, Бравин опешил.

- Там еще один.

Увидев то, что осталось от лошади и всадника, Алифи присел, внимательно изучил место, потом развернулся и, бросив спутникам, что пора возвращаться, скорым шагом пошел к тропинке наверх. Мозг живых существ не взрывается изнутри и не разносит в клочья свою черепную коробку. Кости не перемалываются в кашу. А магия Алифи не оставляет такого жгучего ощущения. Здесь он не чувствовал сходства с захваченным из дворца образцом, но это было неважно. Бравин не верил в совпадения, но все еще верил в удачу. Нет, ответа на поставленные вопросы все так же не было, но хоронить объект поиска пока было рано.

- Ответь мне, Ллакур, на такой вопрос. Представь, что ты человек, живешь среди чужих тебе существ. Незнакомых, жестоких, виновных во всех твоих бедах. Тебя бьют, пытают, приговаривают к смерти, но в последний момент отправляют на войну. Первый твой бой - кровь, смерть вокруг. Гибнут несостоявшиеся друзья, гибнут так и непонятые враги, гибнут все. А ты все равно остаешься жив. Что ты сделаешь?

- Я понимаю, о ком Вы говорите, барр Бравин. Алифи выполнил бы свой долг до конца. Но это Алифи. Они живут чувством долга. Рорка постарались бы убить как можно больше и уйти с врагами. Но это Рорка. Они живут чувством мести. Люди - другие. Глупый, но храбрый понадеялся бы на то, что ему зачтется геройство. Не зачтется. Трусливый и глупый постарался бы сбежать еще до боя. Отправили бы охотников и нашли. Умный постарался бы сбежать во время боя. И тогда нам нужно срочно начинать облаву, потому что он мог уйти далеко.

- Нет. Я не думаю, что он бежал. Слишком предсказуемо. Слишком тяжело скрыться, а скрывшись выжить. Я думаю, он где-то здесь. Но ему нельзя сталкиваться с теми, кто его знает.

- Вы думаете, он жив? Несмотря ни на что?

- Нет. Вероятнее всего он погиб. Но у дерева судьбы много листьев. И возможно среди них есть и такой, где он жив. И еще. Я верю в свою интуицию, а она подсказывает мне, что эта история еще не скоро закончится. Я все-таки хочу взглянуть на подробные списки выживших и их назначения.

- Значит, Иллион...

В шатре Вождя было тихо. Две коленопреклоненные фигуры застыли статуями. Мужчина - высокий, мощный, не привыкший сгибать шею ни перед кем, тоже вождь. И худая женщина с острыми чертами лица. Волк и гиена. Хува и чиого.

- Я приказал собрать десять тысяч пленных. Почему есть только половина?

- Мер То, люди - трусы. Большинство бежало еще до нашего прихода. Я послал своих хува даже на тот берег, мы собираем всех, кого найдем. Дай еще десять дней и у тебя будет все десять тысяч.

- Пять дней. И пятнадцать тысяч. Иначе за каждого недостающего выплатите по десять золотых.

- Мер То, чиого - свободное племя. Люди, которых я собрала - дар, а не дань.

- Свободное? Что ж. Чиого будет платить по сто золотых за каждого недостающего. А если не хватит золота - я возьму воинами. По два воина за одного пленника. Вот цена вашей свободы. И еще, Награ. Я слышал у тебя выводок дочерей? Выбери одну и приведи моему новому козопасу. Имей ввиду - он любит помоложе.