Метаморфозы: таракан - Турбин Александр Иванович - Страница 45

- Сколько Вам лет, если не секрет? В таком возрасте поаккуратнее бы надо, - решил не обижаться визитер. - И зачем книг столько? Пусть в отдельную комнату снесут, все чище будет, да и пыли меньше.

Старик, проигнорировав вопросы, поднял с пола две книги и понес к столу. То, что для этого понадобилось развернуться к посетителю спиной, здешнего мастера заклинаний нисколько не смутило.

- Дверь закрой, - бросил дед через плечо, доказывая тем самым, что происходящее есть следствие не его маразма, а его отвратительного характера.

Бравин мог возмутиться. Как прямой представитель Владыки он обладал многими правами. Старик устал бы извиняться, но мараться борьбой с трухлявым пнем не хотелось. Бравин просто развернулся и вышел из комнаты, оставив дверь широко открытой. И уже спускаясь по лестнице на нижние этажи, услышал за спиной ядовитые слова и глухой звук удара захлопнувшейся двери.

Крепость встречала посланца Владыки исключительно приветливо.

Сидеть на лошади было больно. Ехать - еще больнее. Но нужно спешить, и рана не могла этого изменить. И боль, и стыд, и горе были уже не важны. Шен Ро Барчи скривил губы в злой усмешке. Он был умудрен годами и опытом, он знал, что его ждет в конце тяжелого пути. И даже когда. Нет, смерть не будет легкой, она не придет в жаркой пляске боя, когда ручей твоей крови сливается с морем крови твоих врагов. Нет, его ждут пытки, а палачи Мер То не дадут умереть быстро. Проще было здесь, самому упасть на клинок, подаренный в незапамятные времена еще отцом нынешнего Вождя. Проще, но он шарг, а шарги не идут к смерти в страхе. Проще было развернуть оставшихся воинов и броситься на врагов, погибнув в пылу битвы от честной стали, а не от крючьев пытателей. Проще, но он шарг, а шарги не идут к смерти, не выполнив долга. А долг был, он тяжелой ношей навалился на все еще могучие плечи, рвал все еще яростное сердце и требовал. Младший сын Вождя, пылкий и глупый Шин То Караш-да должен быть доставлен к отцу. Лучше живым. Но старый Барчи слишком хорошо знал взгляд смерти, чтобы ошибаться. Шин То младший еще хрипел, еще боролся за право взглянуть на солнечный свет, но Демон Ту уже отметил жертву, и нет таких волшебников в мире, которые бы могли отбить душу воина из его холодных рук.

Шин То был слишком молод, чтобы выжить в этой сече, слишком горяч, чересчур уверен в себе. И слишком сильно хотел победы и славы. Возглавив лихой авангард шаргов, он пошел до конца, когда надо было отступить. Не догадавшись, не заметив или не посчитав нужным - уже неважно. Молодые верят, что в схватке меча и щита всегда побеждает меч. Не всегда. Молодые верят, что отступление - всегда позор. Не всегда. Молодые считают, что старики всегда не правы. Увы. Дикая атака арьергарда Старого Барчи смогла отбить несколько десятков живых бойцов и одно почти мертвое тело.

Шен Ро оглядел оставшихся в живых всадников Рорка, уставших, израненных, жаждущих мести, и отдал приказ выступать. На Запад, к далеким Шести Башням, навстречу гневу и смерти.

День шестьдесят четвертый. Неделя отличного самочувствия.

С большим отрядом всегда следует лекарь. И не важно, что весь бой он находится за спинами других - его сражение начинается позже. И он также воюет со смертью, и он также борется за жизнь. Только это чужие смерти и жизни. В этот день у нашего лекаря хватало работы. Он не был волшебником, этот седой, уставший мужчина с тусклыми, неживыми глазами. Он не был гением от медицины. Да, наверное, и просто хорошим врачом он тоже не был. Говорят, у каждого врача есть свое кладбище. Судя по тому, как работал наш лекарь, по его кладбищу мне было бы страшно ходить. Слишком много там призраков и слишком мало надежды. Но даже такой лекарь лучше, чем никакого. И он без тени сомнения в его мертвых глазах отбирал надежду у одних и дарил другим.

К лекарю была очередь. Как всегда. Как везде. Хорошо хоть талон не нужно заказывать предварительно. Да и о карточке не стоит беспокоиться. Без очереди здесь пропускали офицеров. После них сержантов. Только после этого наступал черед прочих солдат. И здесь, как всегда, как везде. Перед смертью все равны, но есть те, кто равнее других, и те, кто равнее всех.

Я не пошел с офицерами. Возможно, не имел права. У лекаря свое представление об иерархии должностей. Я не пошел с сержантами. Потому что к этому времени увидел десятки людей, которым помощь была нужнее, чем мне. Я просто окликнул проходящего солдата, попросил помочь снять кольчугу, что оказалось не таким простым делом. Разбитые, погнутые кольца на плече постоянно задевали рану. Убедившись в невозможности самостоятельного осмотра, просто сел возле одной из телег невдалеке от полевого лазарета и стал ждать.

Полчаса? Час? В это время место битвы напоминало скорее муравейник. Так муравьи собирают все самое ценное из разоренного дома. Люди устало выполняли привычные функции. Собирали погибших. Осматривали трупы. Поднимали трофеи. Отрезали правые уши врагов. У людей непринято носить их на веревке. Но каждый командир носит специальный мешок с трофейными ушами, заработанными отрядом. Потом, если будет суждено вернуться, каждое ухо будет подтверждением трупа. А за каждый труп Рорка назначена награда. После получения награды, она, как и трофеи, будет разделена на выживших. Война жестока, но она может стать прибыльным делом. Только слишком мало людей приходит забирать барыши.

Тела разносили в разные стороны. Рорка - влево. Людей - вправо. Левая nbsp;гора тел была ощутимо больше. Но и справа была тоже гора. Победа досталась дорогой ценой.

Ко мне подошел Логор и сел рядом.

- Я замучался тебя искать. Думал уж трупы осматривать. Ты вообще живой?

Учитывая, что я в это время сидел и меланхолично жевал травинку, это была шутка. Но ответил я вполне серьезно:

- Нет.

Логор нахмурился, приподнялся и осмотрел меня внимательнее. Увидел рану на плече, приподнял ткань куртки.

- Зацепили все же? Ничего. Рука не живот, Фока заштопает. Только чего ты тут сидишь, телегу мне кровью заливаешь? Иди в лазарет.

Я криво усмехнулся, после чего без всякого пиетета перед чином послал и лазарет, и самого Логора, и всех прочих. Направление, куда я посоветовал им двигаться, командира несколько обескуражило.

- Ты не зарывайся. Подняться можешь?

Я смог. И даже устоять. Правда, на большее меня не хватило. Потеря крови давала знать. Логор сам дотащил меня к лекарю, приказал отнести в сторону тяжелораненого, которого тот осматривал, после чего посадил меня на землю и приказал:

- Чини.

Фока был пожилым. А значит опытным. Он знал, что такое приказ. И когда не следует его оспаривать. К тому же ему было все равно, выживет солдат или нет. Хотя в случае того раненого вопрос стоял именно так. Ранение в грудь всяко тяжелее раны в плечо. Но все привыкли. И даже с трудом сдерживающий стоны солдат тоже все понимал. И готовился ждать.

В прошлой жизни я бы отказался. Я бы встал, по крайней мере, попытался бы это сделать. В прошлой жизни слова совесть, сострадание, стыд еще не были просто словами. Здесь я просто сел и подставил руку. И единственной уступкой своей совести стало то, что я все-таки посмотрел на солдата и постарался запомнить его лицо. Я увидел его еще раз лишь однажды. Через несколько дней, когда сжигали очередных умерших, так и не добравшихся до Валенхарра.

Умер бы он, если бы помощь оказали чуть раньше? У меня нет ответа на этот вопрос. Наверное, да. Но это неважно. Лети к свету, воин. И пусть дорога твоя будет легка и свободна. Я не буду просить у тебя извинений. Не я забрал у тебя жизнь. Не я бросил тебя под стрелы. Война - пресс, а мы все - сырье. Жмых. Отходы. И где-то там, за спиной те, кто управляет этой адской машиной. Я найду их, и они заплатят. Не сейчас. Не через день. Может и не через год. Но цель поставлена, значит, средства найдутся. Ты был пешкой, воин. Твоя жизнь не стоила ничего. Я тоже пешка. Разница только в том, что я хочу стать ферзем. Нет. Не так. Я должен стать мастером битвы, чтобы кто-то заплатил по счетам.