Принц Волков (ЛП) - Кринард Сьюзен - Страница 61

Мышцы его спины, проступающие сквозь тонкую шерсть рубашки, медленно расслабились. Сначала он молчал, потом, медленно пожав плечами, повернул голову к ней так, что его профиль на фоне палатки оказался подсвеченным огнем.

– Нет, не это.

С природной грацией, которая всегда притягивала ее взгляд, он поднялся на ноги, пригнув голову, чтобы не касаться низкого свода пещеры, и направился к ней.

Ее сердце бешено заколотилось от собственной храбрости и под воздействием его неоспоримой мощи. Она отдавала себе отчет в том, что рядом с ней в мешке есть дополнительное место, Джой понимала, что еще слишком рано предлагать его ему – можно вспугнуть удачу. Поэтому она села так, чтобы прислониться спиной к стене и накинула на незащищенную часть тела одеяло. Она похлопала по мягкой постели из хвои и листьев рядом с собой.

Люк принял приглашение. Сначала он присел на корточки и был так напряжен, будто бы готовился вскочить при малейшей возможности. Джой послала ему долгий укоризненный взгляд, и он, наконец, сел вытянув длинные ноги и прислонив голову к стене пещеры.

Какое–то время Джой довольствовалась его изучением. Лицо Люка осунулось от усталости, она была уверена, что это из–за забот о ней. Беспокойства и страха за нее. Она абсолютно уверена в этом. И это только укрепило ее решимость. Она заметила, что, глядя на него сейчас, ощущает волнение не только в своем сердце, но и глубже, в душе – прикосновения чего–то долго сдерживаемого. Она подавила последнее сопротивление рушащихся барьеров.

Она вспомнила, как увидела его в первый раз. Он произвел впечатление даже тогда, а сейчас в нем все было знакомым, но по–прежнему притягательным. Сейчас она понимала его немного больше, недостаточно, чтобы раскрыть его тайны, но вполне, чтобы наполнить Джой силой страстного желания. Его профиль выдавал в нем сильную натуру, вылепленную дисциплиной и годами одиночества, испытаниями и тем, что он был просто частью дикой местности, которую любил. Даже в скудном свете маленького костра это было самое неотразимое лицо из всех, что она знала.

Его волосы были влажными от растаявшего снега, но он, казалось, ничего не замечал. Ей очень хотелось отбросить непокорный локон, падающий ему на глаза. Она бы прикоснулась к излому твердой скулы, пробежала бы пальцами по легкой темной щетине, которая начала появляться на его подбородке и вдоль челюсти, стерла бы непреклонность с изгиба узких губ, разгладила морщинки между прямыми темными бровями. Она хотела бы посмотреть в те глаза, возбуждающие своей жгучей, всепоглощающей потребностью в ней.

Люк повернулся, чтобы встретить ее взгляд. На короткое мгновение ей показалось, что нет необходимости быть осторожной, что он, наконец–то уступит, но он снова отвел глаза и уставился на пол между коленями.

– Тебе очень повезло, – сказал он мягко, – что ты настолько удачно через это прошла.

– Благодаря тебе, – ответила Джой. Она почувствовала жар, исходящий от его тела, такой же интенсивный, как от огня. И даже сильнее. – Ты спас мне жизнь, не так ли, Люк? Я могла умереть.

– Да, – его голос вдруг охрип, и глаза коротко и напряженно сверкнули. – Я думал, ты поняла основное, но это – моя вина, что дошло до этого. Моя ответственность.

Джой опустила глаза, чувствуя, что заливается румянцем.

– Нет, это была моя вина. Все было таким красивым, и я… Мне следовало быть внимательней. Я говорила тебе, что все держу под контролем, и ты доверял мне, – она немного помолчала. – Этого больше не повторится.

– Ты чертовски права, не повторится, – сказал Люк сквозь стиснутые зубы. Сейчас он пристально смотрел на нее, а в голосе определенно звучало предупреждение. – Я не позволю тебе сделать что–либо, чтобы убить себя. Никогда. Лучше тебе это понять прямо сейчас.

Раньше Джой могла попасться на крючок, отвечая на его упреки защитной гневной реакцией. Вместо этого она очень медленно протянула руку и опустила ее ему на ногу. Мышцы под рукой напряглись и снова расслабились.

– Я думаю, что действительно понимаю, – прошептала она. Люк отвел взгляд, и в неясном свете было трудно сказать, был ли румянец на его лице просто отражением пламени. – Я хочу еще раз тебя поблагодарить, Люк. За заботу обо мне и спасение моей жизни.

Люк застыл, как статуя. Он смотрел на стены, на землю, на пламя – куда угодно, только не ей в глаза. Джой прикусила губу.

– Если ты серьезно говорил о том, что собираешься обеспечить мою безопасность… – Люк резко повернул голову и хмуро уставился на нее. – На самом деле, сейчас я чувствую, что меня опять знобит. Не думаю, что этих спальных мешков и одеял будет достаточно.

Люк открыл и резко закрыл рот, пристально смотря на нее. Она видела признаки внутренней борьбы, наверное, он пытался понять, насколько Джой серьезна. Или что кроется за ее словами. Внезапно колебания прекратились, и, казалось, решение вырвалось из него в едином длинном порыве. Он вздохнул и медленно, с видимой неохотой придвинулся к ней ближе так, что их ноги соприкоснулись от бедер до икр, и обнял ее за плечи.

Джой закрыла глаза со вздохом полного удовлетворения. Какое–то время она просто смаковала ощущение твердого плеча под своей щекой. Удовольствие от этого и легкое дуновение его дыхания, шевелившего волосы на лбу, были достаточными, что их хватило, чтобы удовлетворить Джой на какое–то время. Но вскоре и этого стало мало. Когда тишина установила между ними мир и согласие, она позволила своей голове скользнуть ему на грудь, а руке – присоединиться к ней.

Конечно, он опять напрягся, затем расслабился гораздо быстрее и легче. Будто приручая дикого своенравного лесного зверя, Джой осторожно провела рукой по твердой выпуклости его груди. Размеренный стук его сердца ускорился под ее ухом, пока она ласкающими движениями проводила рукой по его мышцам и нащупала небольшой мужской сосок под рубашкой.

То, как резко он вдохнул, сказало ей все, что она хотела знать. Он не оттолкнул ее прочь. Лаская его грудь легчайшими из прикосновений, она отважилась на него взглянуть. Его глаза были закрыты, а голова прислонена к стене. Такого выражения лица у него она раньше не видела – потерянного и находящегося на краю капитуляции.

Заговорить сейчас значило нарушить волшебство момента. Осторожно, очень аккуратно, она просунула пальцы между пуговицами его рубашки. Кожа Люка горела под жесткой порослью. Его сердце под ее ладонью остановилось и застучало опять в быстром ритме, когда она начала расстегивать пуговицы от основания шеи до того места, где они исчезали под поясом штанов.

Теперь ее руки свободно нежили его тело без всяких барьеров под ними. Она никогда не чувствовала ничего подобного, даже не могла представить себе это. Только во сне, в своих невероятных снах, она была близка к такому. Его тело было идеальным, твердым и мужественным, наполняющим ее желанием.

Его дыхание стало еще глубже, когда ее рука наполовину стянула рубашку с его поразительно широких плеч. С рук, которые поднимали тяжести, как пушинку, которые были сильными, но безопасными для нее. Она позволила пальцам пройтись по дуге мышц между плечом и шеей, пощекотала впадинку между ключицами, пододвигаясь, чтобы приласкать острый край подбородка.

Она ощущала пульс на его горле. Его поза выражала протест, как будто сейчас он опустит голову, чтобы взглянуть на нее, но пока она еще удерживала его. Сильнее развернувшись к нему, она добавила в игру вторую руку. Его рука на ее плече была неподвижной, но Джой едва заметила внезапную сильную хватку его пальцев. Ее руки изучали лепленную поверхность высоких скул и впадинок под ними, касаясь его лица, прогоняя прочь напряжение и тревогу. Он вздрогнул, но не отвернулся. Дразня мочки его ушей, она обнаружила легчайшие прядки волос возле ободков и поддалась своему первоначальному желанию отбросить непокорный черный локон со лба.

Сейчас в нем зрело новое напряжение, видимое и несомненное. Она почувствовала момент, когда он захотел освободиться – вырваться или принять ее в свои объятья, но она опять остановила его – припала губами к месту, где путешествовали ее пальцы, и стала ласкать горячую шелковистую твердость кожи.