Принц Волков (ЛП) - Кринард Сьюзен - Страница 71

Но это…

– Я знаю о волках, Люк, – сказала она осторожно, открывая глаза, но все еще не встречаясь с ним взглядом. – Удивительно, но мне никогда не казалась такой уж странной твоя дружба с ними, временами мы видели и слышали их.

Внезапно Люк очутился подле ее.

– Да, – прошептал он, его бледные глаза заблестели, – некоторые из них настоящие волки.

Она не понимала значения его слов.

– А остальные кто, оборотни, что ли? – она выпалила это без задней мысли, в конце концов, давая вещам те имена, которые он подразумевал. Он ответил ей все с той же неумолимой рассудительностью.

– Мы называем себя лугару. Это, по существу, одно и тоже.

Джой осознала, что ее мускулы так же напряжены, как и его, но она никак не могла заставить их расслабиться.

– Ты утверждаешь, – сказала она очень спокойным тоном, – что ты – оборотень?

– Точно, – отрезал он. – И кровать, на которой ты лежишь, принадлежит другому такому же оборотню.

Внезапный и необъяснимый гнев, нахлынувший на Джой, был таким сильным, что у нее перехватило дыхание.

– В какую игру ты играешь со мной? – воскликнула она с горечью в голосе. – Я поняла. Все это было тщательно спланированным развлечением для тебя, не так ли? Все эти колебания, согласия быть моим гидом, пещера… Допускаю, что ты не мог быть ответственным за медведя, хотя если ты умеешь разговаривать с волками, то полагаю…

– Джой, – в рычании его голоса не было ничего человеческого. Это вынудило ее смолкнуть на середине тирады. – Успокойся.

Казалось, что его слова сковали ее цепями. Как будто ей заткнули рот, замутили зрение, лишили осязания, и все, что оставалось делать, это сидеть в безвольной беспомощности и таращиться на него. Его глаза были такими холодными, что казалось, в них не осталось ничего, кроме гнева. Она тут же поняла, что на самом деле является источником его мощи, той самой силы, которая заставляла жителей Лоувелла обходить его стороной, которая делала его способным одновременно завораживать и отталкивать людей. Это была сила хищника над побежденной жертвой.

– Если ты не можешь поверить этому, придется тебе доказать, – его голос прозвучал из противоположного конца комнаты. – Все, что ты увидишь и услышишь, будет настоящим. Хотя у меня не было намерения демонстрировать тебе это таким образом.

Несколькими быстрыми движениями он снял с себя одежду и предстал перед ней обнаженным. Прямо на ее глазах он стал трансформироваться. У нее не было выбора, она лишь заворожено наблюдала, как знакомые линии и контуры его тела начали перемещаться и размываться. Она сощурила глаза, когда внезапно не осталось ничего конкретного, лишь неясный туман, напоминающий собой иллюзию мерцания воды на горячем тротуаре. А затем единственно не изменившиеся глаза Люка взглянули на нее с лица величественного серого волка.

Она знала этого волка, знала его по бесчисленным снам и видениям. Знала с того первого раза, когда встретилась с ним в лесу, узнала в нем того призрака, что выл под яркой луной, стоя на газоне перед гостиничным домиком, увидела в нем то животное, которое так своевременно пришло ей на помощь у озера. Как раз перед тем, когда также своевременно возник Люк, чтобы отвести ее к себе в сторожку.

Ее глаза говорили ей то, чего не мог понять разум. Была одна абсолютная уверенность, один простой факт, который упрямо пробивал себе путь к ее недоверчивому рассудку. Глаза Люка. Это были его глаза. В них билось его сердце. И в тот момент, когда она приняла эту безусловную реальность, волк откинул голову назад и завыл.

Скорбный вой затопил собой все вокруг, глубоко проникая в душу и пронзая сердце. Она знала этот голос так же, как знала Люка. Он проникал в ее сны, и в этих снах она понимала его бессловесные послания.

Едва успела она все это осознать, как дверь в комнату распахнулась и в нее влетела маленькая темноволосая девочка, которая немедленно бросилась к волку. Даже сейчас ум Джой не мог сформулировать мысль. Даже когда она знала, что все это правда.

– Qu'est–ce qui n'va pas, Luc[22]? – спросила Клэр резким голосом, обвивая своими маленькими ручками мощную мохнатую шею и зарываясь лицом в густой мех. Волк переместился, чтобы понюхать ее щеку, а затем две пары глаз повернулись и немигающее уставились на Джой.

Клэр, нахмурившись, рассматривала Джой. В этот момент показалось, что невидимые нити, которые держали Джой в неподвижности, резко оборвались, и она почувствовала, что ей нечем дышать. Впечатление от увиденного было так велико, что сердце чуть не остановилось. Оно покачнулось и возобновило свой нормальный ритм, как и все остальное вернулось в свое неизбежное русло.

– Люк, – это был не страх, лишь пробуждающееся изумление. – Люк?

Нежными движениями волк освободил себя от Клэр и подошел к кровати. В непосредственной близости он казался таким огромным и грозным, что любой разумный человек инстинктивно бы застыл на месте от парализующего шока. Как будто она и на самом деле находилась в прострации, Джой увидела, как помимо воли, ее рука начала двигаться, опускаясь и неуверенно касаясь с черными кончиками меха массивного плеча.

Волк прижался к ее руке, и зелено–золотые глаза зажмурились от очевидного удовольствия. Ее руки погрузились глубоко в его шкуру, исследуя чудесную текстуру. Пальцы помнили это ощущение, и внезапно она осознала, что утешало ее, когда раненная она лежала в пещере в полубессознательном состоянии. Те глаза, что смотрели на нее тогда, были те же, что взирали на нее сейчас с явственного нечеловеческого лица. Она узнала его тогда. Сердце узнало, когда разум находился слишком далеко, чтобы препятствовать этому.

Ее движения остановила маленькая теплая рука. Клэр, коротко обратив на себя внимание, продемонстрировала свои слова, сложив пальцы вместе и почесав сзади больших треугольных ушей Люка. После того, как Джой последовала примеру Клэр, с отчетливо человеческим вздохом удовлетворения Люк полностью закрыл глаза и положил свою внушительных размеров морду на краешек кровати.

Погрузившись в удивительные ощущения, Джой не спрашивала себя, когда в ее сознании волк стал Люком. Она едва заметила, как высокая темная фигура вошла в комнату и молча остановилась у двери.

– Папа! – голос Клэр заставил ее поднять глаза, и, даже учитывая свое смятенное состояние, она узнала Филиппа, кузена Люка. Тот мрачно смотрел на нее в то время, как Клэр подбежала к отцу, словами и жестами требуя, чтобы он взял ее на руки.

– Ты в порядке? – Джой больше удивилась акценту Филиппа, произносящего английские слова, чем странным выводам, которых она в итоге достигла. Мужчина туда–сюда переводил неуверенный взгляд своих зелено–серых глаз с Люка на Джой, в нем сквозило какое–то напряжение, будто он был чем–то озабочен, но не имел желания вмешиваться.

Вмешиваться… во что? Джой едва поняла свое собственное предположение, но когда Люк выдвинулся из–под ее руки и повернул лицо к кузену, напряжение в комнате ощутимо выросло. Она зачаровано наблюдала, как в абсолютной тишине, волк–Люк пристально разглядывал мужчину–Филиппа, волосы на его загривке встали дыбом, а из самой глубины впечатляющих размеров волчьего тела раздалось утробное рычание.

Каким бы бессловесным ни был их разговор, этого оказалось достаточно, чтобы вынудить Филиппа с извивающейся на руках Клэр развернуться и отступить. Он остановился лишь для того, чтобы бросить беглый взгляд на Джой перед тем, как выйти из комнаты так же бесшумно, как он и вошел сюда.

У Джой совершенно не было времени проанализировать эту маленькую сценку, так как внезапно волчий контур стал вновь размываться и перемещаться, и затем оказалось, что посреди комнаты стоит Люк, отряхиваясь подобно мокрой собаке. Мокрому волку, поправила себя Джой и почувствовала, что практически истерический хохот угрожает нарушить ее нелепое спокойствие.

Булькающий звук, словно кашель, застрял у нее в горле, и это мигом привело Люка к ее кровати. Его руки, как раскаленные угли, коснулись ее лица.