Дары Силы (СИ) - Безмага Виктор Валентинович - Страница 72

Через какое-то мгновение, в лагере стали раздаваться удивленные и восторженные крики. Огонек уже пробежал одну веревку до конца, а сил у Федора оставалось уже не так много, теперь он стоял с закрытыми глазами, сосредоточившись на бегущем огоньке. Вдруг кто-то взял его за руку, и Федор ощутил прилив энергии. Затем его взяли за вторую руку. Огонек помчался по веревкам, и уже умчался, на женскую сторону лагеря. Оттуда раздался восторженный визг.

Как он понял, что веревка кончилась, Федор не знал. Когда он открыл глаза. Он сидел на заботливо подставленной кем-то лавке. А с двух сторон от него, на земле, сидели Ирта и Ларта, Федор был выжат так, что хотелось только одного, сто грамм и в люлю.

Словно предвидя его желания, к ним подошла Нина, держа в руках поднос, на котором красовался, полулитровый запотевший графинчик с водкой, и десяток бутербродов со сливочным маслом и копченой селедкой.

- Извини боярин, про ананасья забыла - сказала волшебница, протягивая Федору поднос.

- Благодарю тебя, о прекраснейшая дери Раолинка, но с устатку из горла не пью, - в тон ей ответствовал Федор.

Нина не выдержала, и расхохоталась первой. Непонятно откуда выскочившая Нея, вручила всем берестяные кружки, и щедро стала наливать в них водку.

- Себя не обидь красавица, - продолжил прикалываться Федор, когда перелив начал превышать фронтовую норму.

Видимо в памяти бывшей рабыни, что-то шевельнулось, и она с опаской посмотрела на почти пустой графин.

- А это, что? - осторожно спросила она, вызвав очередной взрыв неконтролируемого хохота у Нины.

- Да княжеское угощение, вот отливай в стакан, что осталось, и выпьем со мной, - великодушно предложил Федор.

- Эй, княже не дури, - резко вмешалась в разговор Нина, - а то я уже одно твое угощение видела, хватит, у них тут алкоголизм почти не известен, не заводи дурацкой моды.

- Ну ладно зови новоиспеченных дворян, буду их приучать, как говорил самый уважаемый мной полководец, - после бани продай портки, но выпей!

Новоиспеченные дворяне Ирта и Ларта, а также и Нина, дружно протянули ему берестяные чарки. Федор только хохотнул, подивившись такой прыти, и по-братски разделил водку между стоящими рядом женщинами, не обделив и Нею.

Дружно приняли по сто грамм, и все дамы захрустели солеными огурцами, только Федор, с важным видом и давно забытым удовольствием, закусил бутербродом с селедкой. После этого вечер полетел быстро, и Федор, что называется, не успел оглянуться, как оказался сидящим у костра, с бог весть откуда, взявшейся гитарой в руках. Медленно перебирая струны. Он смотрел в огонь и, думал о том, что случилось с прапорщиком российской армии Федором Гусем, за последние полгода. Радостного было мало.

Затем он поднял глаза, и вдруг заметил, что возле его костра собралось довольно много народа. Здесь даже собрались свободные от дежурства стражники. Отношение к музыке, как уже заметил Федор, на Роолинке было трепетным.

Такое знакомое ожидание, читалось во взглядах окружающих, что Федор улыбнулся. Кураж гитариста, взял верх над грустью, что не верите, что могу, ну знай наших, он не выдержал и запел:

Песня настолько обобщающая, что ему даже не пришлось адаптировать ее к настоящему моменту. Он просто пел, пел для души. Песня кончилась, и Федор задумался, что петь дальше, а пропади оно все пропадом, как пойдет, и как поймут. Сначала пошли народные, потом, неиссякаемая кладезь гениальных стихов Высоцкого, затем кое-что из Окуджавы, Розенбаума, Цоя. Потом просто заболели пальцы, нужно было передохнуть. И Федор поднял глаза на окружающих.

Такого он не ожидал. Возле него собрался весь лагерь, даже половина охранников из вольных шлемов, которых Федор вообще не знал. Все стояли и молча, смотрели на него. Некоторые из зрителей плакали, причем как женщины, так и мужчины. Плакали не истерически навзрыд, а как-то тихо, молча, про себя, думая о чем-то своем. Федор был несказанно удивлен, обнаружив столько лиц, на которых блестели слезы. Правда, он быстро пришел в себя, поняв, что такую реакцию вызвало не то, как он пел, а то, что он пел. Над лагерем стояла абсолютная тишина, тишина такая глубокая, словно весь мир затаил дыхание.

Всеобщую тишину, откровенно испугавшись, нарушил сам исполнитель:

- Люди добрые, стряслось то что? - ошарашено, спросил он.

 - Да ты и в правду Белый скальд, - проговорил за всех Ворон.

При этих словах присутствующие зашумели, многие стали отходить в сторону, а воины положили руки на мечи.

- Так, - прервал Федор рассуждения и моральные шатания, и покрывая опрометчиво сказанную Вороном фразу. - Ну, скальд, и что?

- И обруч у тебя белый? - спросил один из воинов.

- И обруч белый, - потвердел Федор, доставая из наплечной сумки диадему, про которую последнее время стал забывать. Он повертел ее в руках, и косо водрузил на голову, как пьяный кепку. Видя такой балаган, многие воины стали улыбаться, принимая сказанное за удачную шутку.

- А не врешь, - спросил его молодой, и недоверчивый, воин.

- Да сними ее, у него с башки обруч и сам узнаешь, - посоветовал кто-то из старших. Вдоволь посмеяться над шуткой они не успели. Молодой, видно сначала делал, а затем думал. Резкий хлопок, вскрик, и молодой и неосторожный воитель, встретившись с поверхностью планеты, метрах в пяти от Федора, участия в дискуссии решил больше не принимать. Теперь, тишина, повисшая над лагерем, стала гнетущей.

- Ладно, хорош, шутить, - сказал Федор - я не Белый скальд. А это, защитный обруч, чтоб по той самой башке не били. А камень у него такой, потому, что он старше Стеоны, может, для красоты сделан. С этими словами Федор убрал диадему назад в сумку.

- Я вообще-то, купец, иду с караваном в Воличь, дела у меня там. Ну, немного петь умею.

- А что везешь, уж не Раку ли? - спросил, старший из воинов, - больно возов у тебя мало, для такой охраны, вон и магика с собой тащишь. При этих словах он многозначительно посмотрел на Ворона.

- Ее родную, - подтвердил Федор, зная, что Ракой здесь называют крепкое рисовое вино, которое делают далеко на восходе. Стоимость повозки с таким вином, была трудно представима, для простого воя.

- Ну, с вами поделюсь, пришли мне пару воев, через час, но за это, я тут недельку постою, - закончил разговор Федор.

Начальник стражи кивнул, хмыкнул и пошел к себе. А Федор, отправил Нею, найти ему пяток пустых кувшинов, и наполнить их озерной водой. Выволочку Ворону, он решил отложить, до лучших времен.

5

После того как караван устроился в путевом лагере, Федор решил из него пока не выходить. Стоимость постоя была хоть и велика, но приемлема. С другой стороны, вроде и не в городе, а под охраной городской стражи. В общем, существующее положение устраивало всех.

Проходя по развернутому лагерю, Федор по установившейся привычке, проще говоря, автоматически, стал проверять оружие и снаряжение подчиненных. Поскольку в его отряде было, все-таки больше крестьян, чем профессиональных воинов, то начал он именно с них.

Первое, что попалось ему на глаза, у проходящего мимо такого ополченца, был лук. Взяв оружие из рук воина, он начал внимательно его разглядывать.

Первое, что бросилось ему в глаза, это то, что лук был не простой, а композиционный, то есть составленный из нескольких пород дерева и кости, скрепленных рыбьим клеем. Помимо этого, лук был тщательно обмотан берестой, пропитанной древесной смолой. Стрелы, которые показал ему воин, имели металлические кованые наконечники, и были достаточно тяжелы, чтобы пробить средний доспех. Помимо лука, воин имел на вооружении кожаную куртку, обшитую клепанными металлическими бляхами. Короткий меч, или скорее длинное мачете. Шлем, кожаные наручи, подкованные железом сапоги и перчатки с металлическими пластинами, защищающими руки, скорее напоминающие кастет, чем средство защиты. Особенно заинтересовал Федора шлем, этакий вариант итальянского шлема, называемого спецами барбют. От классического барбюта, шлем отличался только материалом исполнения. Полукруглый, прикрывающий плечи, с полностью открытым лицом, и закрытыми ушами. Острым верхом, он был скорее похож, на классический славянский, но выполненный из нешироких металлических полос, обтянутых толстой проклепанной кожей, по внутренней стороне. Эстетика шлема оставляла желать лучшего, но три рулона войлока внутри конструкции, говорили о том, что он способен выдержать пару серьезных ударов, без особого вреда для владельца. В целом снаряжение было удобным, и приемлемым, с точки зрения Федора, для лучника, или легкого пехотинца.