Дары Силы (СИ) - Безмага Виктор Валентинович - Страница 82

- эээ... господина барона с сопровождающими, просят к себе комендант.

Вот тогда все спешились, Ворон прихватил бочонок, и все дружно направились вовнутрь здания.

Топая за вестовым, по узкому и прохладному каменному коридору цитадели, Федор понял, что недооценил вольных вояк. Коридор был уставной. Настолько уставной, что на миг пришло ощущение, что сейчас откроется дверь, и их проведут в комнату без окон, где за чистым столом с электрической настольной лампой, с умным видом, будет сидеть майор особист Степан Михайлович Трут.

Но не повезло, не настолько оказался вездесущим майор первого отдела. В комнате, куда они вошли было светло, и уже не так жарко, как на улице. За столом, заваленном бумагами, сидел молодой человек в малиновой форменной тунике интендантской службы. Погоны на его плечах имели по одной пятиконечной звезде, среднего размера, правда, без просветов, вместо них был принят золотой шнур, по краю погона. Как уже успел узнать Федор, ознакомленный с местным табелем о рангах, его звание соответствовало званию малому воеводе, примерно майор. На вид коменданту было лет двадцать пять. Рядом, развалившись довольно вольно, восседал Коваль. Федор даже сначала подумал, что они старые приятели. Но нет, наглость поведения Коваля имела другое объяснение.

После возведения во дворянство, все новоиспеченные, заказали особые рубахи, с откидным клапаном, открывающим плече. Вместо пуговиц клапана, они пришили по просверленной серебряной монете, что как понял Федор, являлось одной из привилегий военного дворянства. Военными дворянами - называли людей, возведенных во дворянство не по праву крови, а за личные заслуги. Такие новоиспеченные дворяне, могли быть и богаты, и опасны. Как сказала Сунильда, пользуясь новоприобретенным языковым багажом, берегов они не видели, признавая только своего суверена. Общается с ними, было весьма сложно. И судя по всему, комендант крепости, в настоящее время, прибывал в затруднительном положении. Он попросту не знал, что ему делать, устроить ссору и вызвать нахала на дуэль, или кликнуть охрану и выкинуть его взашей.

Федор решил устранить его проблему, а за одно, призвать к порядку своего вассала и друга. Начал он привычным армейским способом:

- Уважаемый батор, - начал он, воевода был без серебряной пуговицы, значит не дворянин, или дворянин настолько известный, что дополнительно представляется, не имеет смысла. А может кровный? Тем почетней, такое звание в таком возрасте, значит, сам заслужил, у вольных шлемов на заслуги предков смотрят редко. А вот обращение батор, подходило в таких условиях только к Ковалю.

- Уважаемый батор совсем из ума выжил, - начал свою отповедь Федор, нехорошо прищурившись. Это кто тебя просил, хамить офицерам крепости. Ты что не видишь, что перед тобой настоящий солдат, посмотри на него внимательно.

Злость внутри Федора начала закипать с новой силой, когда он вспомнил, что на подобные должности, у вольных шлемов, часто назначают отважных бойцов раненных в бою, и не имеющих возможности служить в боевых частях дальше. Судя по тому, что комендант не встал, при появлении у него в кабинете посторенних, да еще дворян. Он либо их просто не уважал, либо был тяжело ранен в ноги. Пенсии по инвалидности здесь не было, но вольные шлемы своих не бросали.

До Коваля, видимо, тоже дошло. Он внимательно осмотрел интенданта, вспомнил, вероятно, тоже, что и Федор, и, вскочив, вытянулся в струнку. Затем четким, солдатским голосом отчеканил:

- Извините батор, и вы воевода, я, кажется, зарвался, - и так по детски, опустил очи долу, что Федор и воевода одновременно улыбнулись.

- Ладно, - сгладил ситуацию Федор - замнем, для ясности.

- Скажите воевода, вы для армии крепкие вина покупаете, или мне по кабакам всю партию продавать?

- Смотря, какое вино, - степенно ответил комендант. По-прежнему, не вставая из-за стола, и переведя взгляд с Федора на вошедшую за ним свиту. Взгляд его замер на Нине, и больше он ни на кого не глядел. Вообще такое поведение считалось неприличным и унизительным, для окружающих. В кабинете повисла тишина, но Федор не стал обращать на это внимание, памятуя о начальном хамстве собственных подчиненных.

- Извините батор, - наконец сказал комендант, видимо отойдя от контузии, мы вообще-то не покупаем продукты для армии у неизвестных поставщиков, были, знаете примеры.

- Ну, это мы исправим, заверил Федор, зовите специалистов, а чтоб вопросов было меньше, я с ними и выпью малость. Да и если будем пробовать тут, распорядитесь по поводу закуски.

Комендант распорядился, и они стали ждать пока появится несколько офицеров, несших ответственность, за качество поступающего продовольствия. Молодой воевода, тем не менее, не сводил глаз с Нины. А она подошла к Федору, и зашептала ему на ухо. Выслушав ее, Федор обратился к коменданту.

- Молодой человек, разрешите без чинов? - и, получив положительный кивок, продолжил.

- У вас, как я понимаю, ранена нога, если вы хотите, моя сестра посмотрит ваши ноги, если они, извините, вообще есть, тут под столом не видно.

Федор только потом осознал, что вообще-то сказанное им, было на самой грани оскорбления. Лицо молодого человека вспыхнуло, и он медленно встал, опираясь на трость, с трудом вышел из-за стола. Обе ноги были на месте, рана была, вероятно, в бедро или позвоночник, поэтому ему было так трудно передвигать ноги.

Сунильда с Ниной подошли к нему, и вежливо попросив разрешения, стали его осматривать, не снимая с него одежды. После длительного осмотра, Нина повернулась к Федору, поскольку незнакомой женщине, по правилам этикета, было нельзя обращаться к незнакомому мужчине напрямую, сказала:

- Если господин воевода не против, я постараюсь его излечить, прямо сейчас, но это будет больно, мне будет нужна помощь мужчин.

Воевода даже не открыл рта, видимо от удивления впал в ступор, он просто кивнул головой. После этого командование взял на себя Федор. Он удалил почти всех подошедших экспертов, оставив только одного, самого старшего по возрасту, на всякий случай, и всех своих спутников. Подошел к воеводе и коротко приказал:

- Снимай штаны друже.

- Зачем - не понял его воевода.

- Это не дамы, сейчас, это лекари и повидали они голых мужиков, больше чем ты вой, за всю свою жизнь. Так что скидывай портки. Относись к ним как к полковым коновалам, глядишь, и, правда, помогут, - посоветовал он, глядя на нерешительность воеводы. Последний довод, видимо, оказался самым весомым, поскольку воевода стал распускать пояс.

Федор услужливо налил ему кружку коньяку. В другую кружку налил квас, стоящий на столе в глиняном кувшине, среди уже принесенной закуски, и прихватил, оттуда же, какой-то соленый плод.

- Ну, залпом, то есть все сразу, и с богом, вой - сказал он, протягивая кружку воеводе.

Вняв совету, тот так и сделал, от чего его глаза вылезли из орбит, и он застыл с открытым и иссушенным спиртом ртом. Федор молча, сунул в открытый рот соленый влажный плод, и протянул вою кружку с квасом. Вся эта подготовка напоминала ему подготовку к операции, времен доктора Пирогова, при обороне Севастополя в 1857 г., по крайней мере, как Федор себе это представлял.

Затем воя уложили на стол, связали руки, и привязали к столу одну ногу. Следуя Указаниям Нины стоящий рядом Опора, взял воеводу за связанные руки, Ворон прижал к столу грудную клетку, а Федор ограничился ролью стороннего наблюдателя. Нина подошла, взяла воя за больную ногу и с силой повернула. Внутри воеводы, что-то хрустнуло, и он заорал. Но Нина, словно не слыша, поводила руками над уже бесчувственным телом, взялась за его бедра и резко повернула. Затем стала водить руками, поглаживая его по спине. На стол упала первая капля ее пота. В дверь стали ломиться, старший из присутствующих служащих воеводы, гаркнул на тех, кто за дверью, и все затихло.

Через полчаса все было закончено. Но воеводе еще надо было прийти в себя. Нина сказала, что у него был просто сложный и застарелый вывих бедра. В ХХ в такие вправляли довольно быстро, но лечить разрывы после этого надо пару месяцев, здесь, же поработала магия.