Три удара колокола - Кошовец Павел Владимирович - Страница 28

Наёмник прикрыл глаза и расслабился, всецело доверившись слуху. Чего напрягаться? Чему быть, того не миновать. Два человека таки замерли напротив него. Ройчи слышал гневное сопение дворянина, и ему доставило удовольствие ещё пару ударов сердца игнорировать того, с кем он там ни подошёл. Только бы не принцесса - строптивую наследницу воспитывать было бы сложнее, да и не очень хотелось. Вот маркиза, произведшего себя в главные петухи в этом курятнике, было бы неплохо повозить в дерьме - авось зубки на время потеряли свою белизну.

Наёмник открыл глаза, посмотрел снизу вверх на вполне симпатичного мужчину, но сейчас раскрасневшегося и надутого от обуревающих его сложных чувств и дружелюбно улыбнулся.

- О, Фиори, наконец-то вы пришли, а то мы тут без вас заскучали, - он специально обратился к нему так фамильярно.

Рядом топталась Оливия, с любопытством (Ройчи машинально отметил про себя этот факт) поглядывая именно на него, а не на замершего рядом Листочка. Он не сделал попытки встать, покосился в сторону, где Лидия выслушивала кардинала и скупые предложения сестры - в его сторону никто не смотрел, но и так было понятно, о ком говорят.

- Наёмники, это что же вы себе позволяете?! - прорычал маркиз, нависая над невозмутимым и слегка ироничным человеком.

- Что-то случилось? - невинно поинтересовался сидящий - гневная фраза благородного, казалось, бессильно разбилась о задрапированную стену.

- Случилось?! - маркиз задохнулся от возмущения. - Да как вы смели разговаривать в грубом и не принятом в приличном обществе тоне с Руфией, младшей принцессой РоБеруши, королевского дома, между прочим, - он буквально процеживал слова сквозь зубы, ещё более наклоняясь над сидящим.

Да, изрядно он себя накрутил, - подумал с усмешкой Ройчи, глядя на багровую жилку, пульсирующую на лбу мужчины. Пожалуй, не стоило ему так нервировать его светлейшество маркиза, не ровен час вспыхнет свечкой - можно и не потушить. И ещё одна мысль мелькнула: когда именно убежала Матильда: до нападения амазонок или после? А то он как-то проглядел этот момент - занят был. Нет, вряд ли РоПеруши знает о попорченной рожице рыжей, а то бы сразу стал пинать ногами - наёмник обратил внимание на бросаемые Деметрой взгляды на дворянина, которые весьма вероятно могли быть взаимными.

Ройчи, кряхтя, встал, улыбка на его лице растаяла, оно приобрело грустное выражение. Конечно, это не лик кающегося грешника, но что-то около этого, и маркиз вновь набрал полную грудь воздуха.

- Заткнись! - на хорошем выдохе рявкнул Ройчи, разом погасив запал дворянина. Стоящая рядом Оливия вздрогнула, а все вокруг, кто ещё умудрялся делать вид, что ничего не происходит, посмотрели в их сторону.

РоПеруши недоумённо хлопнул глазами, а на губы наёмника вновь скользнула благожелательная улыбка.

- Скажите, маркиз, вы считаете меня лояльным короне Агробара и роду Берушей?

- Я...

- Я так и думал. А теперь в свете вашего спасения, а также юной Руфии и за компанию Его Преосвященство, - учтивый кивок в сторону невозмутимого отца Апия, - из рук захватчиков как выглядит вот эта ваша истерика? - он по-отечески мягко повёл вокруг рукой. "Эх, может в священники податься на старости лет? Вон как внимают!"

Наёмник говорил спокойно, пристально вглядываясь в круглые глаза маркиза, в которых плескалось непонимание - тот никак не мог осознать тот факт, что фрукты, однажды попавшиеся на его пути на роль мальчиков для битья никак не подходят. Тут скорее самому нужно держать конечности подальше от их голодных ртов - откусят палец по локоть или ступню по колено, прожуют не поморщившись, словно свиную шкуру и сплюнут щетину, прокомментировав вкусовые качества хрустящих косточек и тягучих сухожилий загнанным в собственную задницу драконом.

- А может у нас с младшей принцессой, - Ройчи, заломив правую бровь, чуть склонился к дворянину, доверительно тихо проговорил, - в процессе её освобождения создались определённые... э, дружеские отношения? - замер, глядя как бы снизу вверх своими серо-зелёными, широко раскрытыми глазами, сейчас больше напоминающими тихую болотную гладь, так и манящую неосторожного прохожего погрузиться в неё с головой...

Маркиз непроизвольно отшатнулся, схватился за рукоять меча, как и все вокруг - обратил внимание наёмник - ища поддержку в оружии, осознал своё рефлекторное движение, его нелепость и беспомощность, скрипнул зубами, вдруг побледневшее лицо некрасиво исказили злость и гнев, он набрал в рот воздух, желая разразится словесным потоком, в котором мог хотя бы отчасти выплеснуть обуревающие его чувства.

Ройчи спокойно ждал, дабы закономерно ответить очередной оплеухой, не важно, словесной или не только - что поделать, псевдо благородство, гордыня и спесь выбиваются таким образом - как и пыль из ковра.

Ему действительно было жалко этого молодого человека, симпатичного ему, которого воспитатели не научили в детстве, что главным достоинством человека является скромность и берегли светлейшую задницу от внешних воздействий. Человек, имеющий личный ночной горшок с инкрустациями и сменными в случае пачкания рюшечками, резко отличается от "ходящего" в общую яму и вместе с запахом проникающегося общностью человечества (при этом кратковременно можно ощутить себя венцом творения, находясь на вершине импровизированной пирамиды) - очень уж велика вероятность почувствовать себя особенным, не состоящим из мяса и костей, как разная говядина, не с кашей вместо мозгов, а эфирными благовониями. Понятное дело, что такое происходит не повсеместно, и есть дети, назовём их "естествоиспытатели", которые, не взирая на чрезмерную родительскую опеку, умудряются сунуть любопытный носик в тот же ночной горшочек, который быстрые слуги, накрученные хозяевами, переживающими за обоняние, зрение и осязание чад, не успели унести. Вот из таких могут вырасти полноценные люди, заполненные правильной жидкостью под названием кровь от мизинца правой ноги до торчащей выше всех волосины, а не существами с переизбытком мочи в мешочках для яиц и пространстве между ушей.

Ройчи ждал, не прошло и удара сердца, но пальцы левой руки, костяшки именно которой зачесались и раньше правой затребовали у хозяина поискать достойную для удовлетворения поверхность - холёная физиономия благородного подходила для этого идеально. Жаль только, хозяин не намерен был целиться в район усиков или чуть выше - сломанный нос или раскрошенные зубы в ошмётках окровавленной десны несут самую эффективную воспитательную нагрузку. Ничего, багровый глаз и сине-фиолетовый синяк тоже изрядно убавляют апломб и самомнение.

Наёмник ждал, но не дождался - незаметно приблизившаяся Лидия положила руку возбуждённому подданному на плечо и тихо, но внушительно бросила:

- Маркиз Фиори РоПеруши, ваша будущая королева требует вашего внимания.

Бедный дворянин шумно выдохнул так и не выстрелившими словами и повернулся к совей госпоже, глянул в её пронзительные, следящие внимательно за каждым его движением глаза, смутился, склонил голову, не покорно, а принимая положение вещей.

- Ваше Высочество, - голос прозвучал глухо, он так и замер со склонённой головой, ожидая продолжения.

Ройчи, с интересом наблюдая за этой сценой, представлял, какой коктейль чувств бродит в душе маркиза: досада, злость, обида, недоумение. Но особенно - опасение: как отреагирует Лидия на его действия, ибо...ибо никаких положительных моментов в своём, как он чётко обозначил, позоре, не видел.

- Благодарю вас, маркиз, за то, что вступились за честь моей сестры, - громко и внятно, будто глашатай, зачитывающий королевский указ, произнесла принцесса крови.

РоПеруши резко поднял голову В его взгляде было неверие (всё-таки он готовился к отповеди) и... благодарность - выслушать порицание от наследной принцессы на глазах... у многих, было бы... очень неприятно.

А Ройчи с уважением посмотрел на Лидию, и тут наконец увидел её такую, какой рисовали подданные королевства, которых он имел возможность слышать: величественную, великолепную, думающую, просчитывающую свои шаги и... чрезвычайно привлекательную (всё это несмотря на потрёпанный вид!). Он даже не расстроился, что не пришлось более тесно пообщаться с аристократом - всё-таки он не столь кровожаден, как о нём думают. Был бы на его месте Худук, тот бы не поленился воспользоваться случаем пустить кровь. Но ведь гоблин - тёмный, ему положено это делать, иначе они перестанут оправдывать высокое звание своего цвета. А он - человек, по определению находящийся по средине между светлыми и тёмными, то бишь, проще говоря, он волен выбирать линию поведения по желанию или обстоятельствам: бить, прощать или убегать. С человека, существа молодой расы вообще взятки гладки - ну что спрашивать с несмышлёныша? Он мысленно хмыкнул, но на лице не дрогнул ни мускул - нельзя спугнуть происходящее или не дай Единый раньше времени привлечь внимание.