Три удара колокола - Кошовец Павел Владимирович - Страница 45

- Советую сильно не дёргаться, - обратился к ним негромко Ройчи, бросил короткий взгляд назад, оценил диспозицию: все собрались возле коридора, а Листочек как всегда на месте. - Обратите внимание на товарища за моей спиной с острыми ушами - он о-о-очень любит стрелять из лука, умеет это делать и только и ждёт малейшего повода...

- Тебе не жить, наёмник, - прорычал немолодой уже здоровый боец, замахнувшись для удара копьём.

Эльф понял, что этот точно не остановится, и выбрал себе конкретную цель.

- Что ж, - философски заметил Ройчи, и в такой момент не упускавший возможности поехидничать, - в этом ты прав - вечно жить мне не грозит. Зато и умру не от скуки, - он, пригнувшись, неторопливо опустил бездыханное тело сержанта, глядя снизу вверх на застывших солдат, развёл в стороны руки, будто говоря: вот он шанс. - Предупреждаю, скорострельность у моего друга очень хорошая, и пока вы добежите до нас, тройка смельчаков не смогут оценить последствия столь глупого порыва, тем более и я вам буду немного мешать. А так у вас есть возможность отправить гонца к командирам и уточнить ситуацию. Сообщить, что сержант повёл себя вызывающе...

Копьеносец снова зарычал, резко выбросил руку вперёд. Тренькнула тетива, и спустя два удара сердца, как ни странно, всё осталось по прежнему, за исключением того, что солдат лежал навзничь со стрелой в глазу, а в руках пятящегося наёмника было копьё.

- Я же говорил, - как ни в чём не бывало, увещевающее продолжил Ройчи, - что незачем так нервничать, от злости голова плохо работает... особенно с дыркой, - это уже тихо, почти приблизившись к Листочку. Проговорил негромко назад: - Уходите все, мы с Лисом постоим тут чуть-чуть, проконтролируем.

Принцесса не стала спорить, развернулась и исчезла в коридоре. Остальные - за ней.

Чуть позже, когда они уже воссоединились и двигались дальше, одна из амазонок, якобы случайно оказавшись рядом, ядовито поинтересовалась, отчего, мол, они такие смелые и непобедимые, не разметали какой-то десяток солдат. На что Ройчи огрызнулся и ответил в том духе, что побить солдат - не проблема, а вот словить случайно в бок железо уже очень плохо, и если она такая умная, то пусть сама подставляет свою грудь хоть десятку солдат, хоть сотне. Вот так.

Листочек грустно улыбнулся: не в настроении его товарищ, так чего лезть под горячую руку и пробуждать грубость и хамство, которые - эльф это знал наверняка - его товарищу в принципе не присущи.

Глава 14.

Лидия была на себя очень зла. Конечно, не мудрено было запутаться в создавшейся ситуации, но допустить такую ошибку, так непростительно глупо подставиться с каким-то солдатом, голословно заявившем о себе, как о городском стражнике... Она повела себя, как маленький ребёнок, увидевший нечто яркое, и случайно оказавшись без родительского присмотра, тянущий к нему руки... а этим случайным оказывается не что иное, как огонь... И Фиори хорош! Он ведь мужчина - тьфу ты на эту банальщину, но глаз то у него должен быть набит - он королевский служащий, и бумажные моменты, а также соответствие формы и содержания должен уметь определять. Слава Единому хоть жив остался. Видно, - принцесса бросила украдкой взгляд на маркиза, - что тоже мается по этому поводу, как и она, переживает, вину, небось, на себя за этот конфуз взвалил, бледнеет и краснеет теперь, представляя, как плохо всё могло закончиться. А ведь она могла хотя бы попытаться воспользоваться родовой магией крови - прислушаться к обратившемуся к ней, такому простому, как его меч сержанту - пусть бы потом болела голова в случае удачи, зато ясны были бы намерения человека. Теперь только она поняла, отчего так вышло, что солдаты находились поодаль, а сам собеседник старательно делал непринуждённый вид - это при том, что за этот проклятый вечер столько было смертей, а перед ним стояла не коровушка Полное Вымя, а наследная принцесса крови. Просто зная о королевском Даре, они пытались её обмануть, а она... даже позабыла воспользоваться им.

Если бы не несносный наёмник... В этом месте у Лидии ещё крепче сжались зубы, гневно дрогнули крылья носа, а голову заполонили совсем не приличествующие знатной девушке драконы - уж очень она не хотела чувствовать себя должной колоритной парочке наёмников... Впрочем, эльф ещё ладно, пусть увивается вокруг Оливии - та сможет воспользоваться случаем, но высокорождённый хотя бы молчит. Этот же, как его, Ройчи, что ни скажет, так хоть уши затыкай - словно на восточном базаре себя ощущаешь: то ли в роли покупателя, о ли в качестве товара - Лидия фыркнула от пришедшего в голову сравнения.

- Ты чего? - встрепенулась сидевшая рядом Оливия; она вытянула ноги и сидела, забросив руки за голову, невидяще уставившись куда-то в тёмный потолок, а сейчас, глядя на подругу, её глаза блеснули в свете свечи.

- Оли, а кто это вообще такие, - кивнула в сторону наёмников... С ними, кстати, была и Руфия.

Лидия ощутила раздражение - страшно представить, что могла услышать её сестра. Она очень сомневалась в их сдержанности, особенно мужчины (да и эльф, зная слабость высокорождённых на человеческих женщин, тоже не выглядел сильно благонадёжным), и, пожалуй, не удивится, когда маленькая Руфия вместо очередного философа или поэта процитирует трёхэтажного зубастого дракона, от которого и у "ночных" может случиться заикание.

Тут она улыбнулась пришедшей на ум мысли,пусть и не до смеху, конечно же... Тем не менее, губы расползлись непроизвольно. Нервное, наверное. Она постаралась взять себя в руки - в конце концов, несмотря на все гадости, которые можно услышать от невольных попутчиков, следует отдать им должное: рядом с ними безопаснее всего.

- Понятия не имею, - между тем беспечно ответила Оливия, и изогнула вопросительно тонкую бровь, таким образом реагируя на несоответствующую моменту мимику принцессы. - Эльф как-то ниоткуда, но очень вовремя объявился - ну я же тебе уже рассказывала. А второй... чуть позже появился, - она нахмурилась, ибо эпизод от появления Листочка до бегства из покоев Руфии был для неё как в тумане из-за... в общем, по объективным причинам, поэтому с полной уверенностью утверждать, что происходило и когда, она не могла. - С тобой всё в порядке? - уточнила озабоченно, садясь ровно и приближая своё лицо, которое в свете чадящего факела приобрело совсем уж фантастический синюшно-серый оттенок.

Лидия, желавшая на неуместный риторический вопрос ответить резкостью, от такой картины только негромко всхлипнула и прикрыла лицо ладонями, пытаясь сдержать рвущийся прямо из груди истерический смех. Да, в таком виде Оли особенно легко искушать какую-нибудь нежить, а не любого мужчину, который наверняка будет шарахаться от неё, как от привидения. И ещё одна мысль пришла в голову: любую красоту или иное жизнеутверждающее понятие можно так испачкать в дерьме, что за внешней грязью и соответствующим запахом сложно будет что-либо рассмотреть.

- Конечно нет! - глухо ответила, отчаянным усилием поборов рвущегося наружу дракона. - Какой тут порядок? - с лёгким и неожиданным для подруги наездом произнесла, но тут же одёрнула себя, ибо Оливия ни в чём не была виновата, и натерпелась не меньше, чем она или кто-либо вообще в их отряде. Кроме разве тех же отмороженных наёмников, для которых кажется - создаётся во всяком случае такое впечатление - что прогулка по охваченному мятежом дворцу ничуть не сложнее, чем необременительная работа поршня указательным пальцем в носовых каналах - ну, чуть испачкался ноготь, но это легко исправить, проведя им по обивке мягкого дивана или нежно-розовой тюли, выполняющей декоративную роль.

Лидия поразилась грубости своих мыслей. Даже наставница Брада, несмотря на все свои "яйца" и "ягодицы", пожалуй бы, напряглась и расстроилась. Как-то, будучи девчонкой, она, копируя учителя по силовым дисциплинам - именно тогда она прониклась таким явлением, как "сильная и самостоятельная женщина" - стала использовать помимо всего прочего и плоско-солдафонский юмор. Но Брада вовремя заметила этот перекос и в свойственной ей манере резко и беспощадно его пресекла: когда за любое кривое слово тебя преследует штраф в виде дополнительного круга бегом или иного физического упражнения, то поневоле проще спрятать язык за зубами, нежели в конце концов волочить его чуть ли не по полу. Поэтому в этом направлении она тщательно фильтровала речь. Не без крепкого словца в жизни, естественно, особенно на той стезе, что на себе избрала, тем не менее, к грубостям, как стилю поведения и общения, она относилась плохо. Но раз её завернуло в эту сторону, то стоит задуматься и что-то изменить, дабы не усугублять картину позора. Даже на краю пропасти она не имеет права уподобляться людям, по своей природе и отсутствию воспитания ведущих себя, как вырвавшиеся на унавоженное поле свиньи.