Три удара колокола - Кошовец Павел Владимирович - Страница 74

Обложили. Эльф спрятал панические мысли поглубже и придавил их коленом. Но, как говорится, при всех драконьих задницах, в которых он перебывал, эта была практически учебным примером. С той только разницей, что он на данный момент был абсолютно цел, полон сил и энергии и не унывал, что можно было отнести в плюс. В минус же легко заносилось обилие симпатичного гражданского населения, которое непременно нужно защищать, и которое крепче иных верёвок и ран связывает по рукам и лишает манёвра действия.

Тут ему обзор закрыли вывалившие из повозки и кареты именно те члены их маленького отряда, которые в условиях предстоящего боя и нуждались в опеке и защите. Даже местный кардинал, не взирая на больные колени, чуть не сверзься по ступенькам и живо похромал в "зрительную ложу".

Эльф грустно вздохнул и разогнулся. Раздавшийся в тот же момент общий выдох - возглас, в котором, словно в косичке сплелись такие эмоции, как испуг, гнев и проклятия, подстегнули его к необходимости видеть происходящее. Но вместо того, чтобы бежать и расталкивать плечами людей, явно находящихся не в лучших чувствах, он подпрыгнул, подтянулся и влез на крышу кареты. Чего уж тут сильно скрываться, когда есть готовая точка сосредоточия взглядов.

В первую очередь он отыскал взглядом свою возлюбленную. Листочек надеялся, что та не возражает против такого статуса. По крайней мере, эльфийское обаяние ещё не давало сбоев в столь тонком деле, как общение с противоположным полом. А амазонка пока что не пыталась оттолкнуть высокорождённого.

Оливия грозно потрясала кулаком и саблей и издавала при этом пронзительный, как наверное ей казалось, воинственный клич на одной гласной: "И-и-и-и!!!" Видимо, время слов закончилось безвозвратно. Или это был пример психической атаки? По крайней мере, Листочек, невольно скривившись, констатировал, что на его чуткие и тонкие слуховые рецепторы этот вой производит неизгладимое впечатление.

А может и не его милая Оливия так трудится связками - ибо в их коротенькой цепочке людей, выстроившихся плечом к плечу, слава всем богам, недалеко от колёсного транспорта и волнующихся от шума лошадей, было кому драть глотки - тем же амазонкам (Листочек как-то выпустил из виду тот момент, что и его девушка относится к когорте воительниц), дородной поварихе и иным представительницам слабого пола. Даже чопорная графиня и пожилой кардинал притоптывали от нетерпения на месте...

Сзади он ощутил движение, напрягся, резко разворачиваясь и чуть смещаясь в сторону, но тут же выдохнул с облегчением. Это была Руфия, которая стоя на колесе, нетерпеливо тянула руку. Он одним движением втянул её на крышу, и хотел сказать что-то насчёт осторожности, но тут же прикусил язык, ибо девчонка, проигнорировав его вежливое обращение, приблизилась к закругляющемуся краю и, прикусив губу, напряжённо посмотрела в сторону переговаривающихся сторон, да так и застыла.

Ан нет, переговоры накрылись тяжёлой драконьей частью тела, соответствующей случаю, и сейчас там происходила круговерть схватки. За жизнь симпатичной принцессы он не дал бы много: худенькая и проворная, но в своей лёгкой защите и с несомненно острой, но не идущей ни в какое сравнение с двуручником саблей, против профессионального и, несмотря на массу, подвижного и опытного военного, она не могла долго продержаться. Впрочем, время было на её стороне.

Эльф недовольно покачал головой, снял с плеча лук, наложил стрелу, прицелился. В принципе, он мог поразить противника принцессы, но... Это поединок, и он не имеет права вмешиваться. Как это не делают стоящие недалеко два арбалетчика и маркиз, нервничающий за границей круга поединка. Он опустил лук и наткнулся на буквально чёрный взгляд младшей принцессы. И поёжился.

- Это танец двоих, - пожал он плечами, как бы оправдываясь. - Только боги имеют право вмешиваться в него.

- Единый всё видит, - глухо произнесла девочка и отвернулась. Он вновь сосредоточился на поединке, когда услышал едва-едва произнесённое, что шептали губы Руфии: - Неужели Единый не может отвернуться на удар сердца и дать возможность заглянуть сюда Ариною... Чтобы свершилась справедливость...

Листочек конечно же понял, что желала сестра бьющейся за свою жизнь девушки, но промолчал. И всё равно ничего не предпринял. И вообще сделал вид, что ничего не услышал. Вмешиваться в судьбу нельзя. Вернее, пытаться то можно, но не столь грубо. Если человеческий Единый сейчас не дрыхнет, то он обязательно сделает всё, как надо. Ибо чересчур уж много несправедливости уже произошло, а в мире всё должно быть сбалансировано: добро - зло, жизнь - смерть, несчастье - удача. Иначе придёт конец этому миру, и в этом случае не выиграет никто: ни одна эфирная и не эфирная сущность.

Действие на пятачке наконец-то захватило его. Конечно же, он переживал за наследницу трона - если не брать во внимание бзиков касательно положения мужчин в обществе и негативного отношения к наёмникам, она была - по его ощущениям - весьма неплохим человеком, пусть и совсем юным даже по меркам людей... к тому же красива - а это серьёзный аргумент в её пользу. Её же соперник, мало того что не вызывал никакой симпатии чисто внешне, так ещё ввязался в бой с молодой девушкой, которую нужно цветами и стихами одаривать, а не гонять железной и острой палкой, намереваясь испортить красоту. Заодно Листочек проникся трагизмом ситуации. Принцесса не могла и не успевала адекватно защититься, и происходящее легко сошло бы за картину "Избиение младенцев", если бы имели место действительно серьёзные попадания, а так, кто сильнее напрягся в ходе той суеты и увёрток он бы не решился ответить.

Наступила неустойчивая пауза: мужчина таки зацепил девушку... Но не добил. И теперь они замерли, вроде как обмениваясь фразами - на таком расстоянии, да ещё за шумовой завесой из зрителей эльф ничего не слышал. Но напряжение, словно стягивающаяся пружина, явственно им ощущалось, и он настороженно снова встал поудобней в стрелковую позицию, поправил колчан за спиной и поднял лук, не натягивая тетиву.

Руфия вопросительно глянула на него, но промолчала, и спустя пару ударов сердца, чуть посверлив его профиль, отвернулась. От напряжения её колотила крупная дрожь, и она чуть зубами не клацала. Потом обняла себя руками со сжатыми в кулачки побелевшими пальцами за плечи и, приняв такую защитную позу, замерла.

Отслеживая движения мужчины, высекающие искры из камня - никак ему не удавалось решить дело одним ударом - располовинить жертву, эльфа мучило два вопроса: зачем эта комедия с поединком и окружением? С тем количеством солдат, что вокруг, они бы в два счёта смели их оборону - то небольшое количество даже очень искусных бойцов не сможет противостоять на ровной местности опытному строю тяжёлой пехоты - древками копий забьют, сами никого не потеряв. Это такое себе трепыхание из гордости. В принципе, ситуации бывают разные, но одной из величин - по мнению высокорождённого - имеющей серьёзную возможность влиять на развитие ситуации, был именно человек по имени Ройчи, его друг и побратим, который пока не ясно, где находился и что делал.

Отсюда вытекает второй вопрос: в курсе ли Ройчи, того, что здесь имеет место небольшая неприятность в виде скорого пленения и убийства? Либо наоборот, но без пленения. При таком неоднозначном факторе, как Ройчи даже в окружении стада драконов можно рассчитывать на лояльность судьбы.

Шевельнулась младшая принцесса, и Листочек поразился вопросу. Она что, мысли читает? Или как-то их частично подслушивает?

- А где ваш товарищ?

Эльф ответил не сразу, так как пребывал в некотором замешательстве, поэтому и слова выронил, не подумав:

- Не бойтесь, юная принцесса, он придёт на помощь, и всё будет хорошо...

- Я не боюсь, - сухо, даже можно сказать, с прохладцей, ответила та, внимательно глядя на высокорождённого. - Почему вы так в этом уверены?

- Он никогда своих не бросает, - пожал плечами, словно констатируя само собой разумеющееся. Усмехнулся как можно уверенней. - И потом, это же Ройчи - он обязательно найдёт выход.