Исток - Московкина Анна - Страница 58

— Первым. И единственным.

— Исток, убивающий магов. У тебя есть шанс войти в историю, сударыня Айрин.

— У вас тоже, сударь.

— Но на чьей стороне ты будешь? — Фарт протянул мне руку.

— Исток, убивающий магов. — Я повторила фразу, смакуя слова. — Хотите быть третьим в моем списке?

Фарт убрал руку.

— Ты все еще пленница.

— Я помню.

Летта потянулась, зевнула.

— А как ты оказалась в Инессе?

— Ты все портишь, колдун, — буркнула она, но потом все же ответила: — Меня пригласили.

— Зачем?

— Для решения тех вопросов, в которых ты ни беса не смыслишь.

— Такие есть? — Майорин и не подумал обижаться, задумчиво пересчитывая пальцем позвонки собеседницы.

— Представь себе.

— Твой слепец сидит под дверью.

— Лучшего охранника не сыскать. Его не обманут глаза.

— Где ты его подобрала?

— А не скажу. Это мой эмпат, чувствует любую силу. Даже если ты вскользь подумал о чем-то неприятном, он будет об этом знать.

— И зачем он тебе?

— Лучше спроси, зачем ему я… — Летта повернулась к колдуну лицом.

Серебром сияли глаза с белой радужкой, которую отделял от белка лишь черный ободок. Будь в этой комнате кто-то третий, он непременно бы подметил странное сходство меж этими двумя.

Но только слепец за дверью знал о ночном разговоре, и все же он не слышал ни звука из произнесенных этими двумя слов в холодной комнате корчмы в селе Выбеленки.

Тем временем этажом ниже раскрыл глаза глава «ордена убийц», он мгновенно заметил неприметные для простого человека детали и понял, что место его друга на лавке заняла «кукла».

Эльф соскользнул с лавки и по-кошачьи вспрыгнул на печь. Человек, укрытый старой дохой, дернулся, но каратель успел раньше. Тонкие бледные пальцы коснулись лба человека.

Мышцы расслабились, а губы растянулись в довольной улыбке.

— Покойся с миром, — прошептал убийца и как ни в чем не бывало вернулся на лавку, где очень быстро уснул сном человека с кристально чистой совестью.

Свечей было столько, что, казалось, они могли соперничать с дневным светом. Воздух пах горячим воском и ароматическими маслами, которые жгла в латунных горелках старательная служанка.

Чистая сила пронеслась свежим ветром, срывая желтые лепестки пламени, распахнула плотно закрытые ставни, пуская в покои мелкий влажный снег, латунные горелки потухли, перестав источать сладкий удушливый аромат, пригнулось пламя горящего камина.

— Только натопила! — раздосадованно всплеснула руками служанка.

— Здесь нечем дышать. — Снег таял, оставляя на полу крохотные влажные пятна. — Было. Можете идти.

— Но…

— Идите.

Меч лег на стол, поверх раскрытых книг.

Исток — бездумный источник силы.

Исток — безумный источник силы.

Исток — неуправляемый источник силы.

Исток лучше уничтожить.

Все книги твердили об одном, но все же Фарт упрямо утверждал обратное.

Зачем?

Против окна на мраморном полу накопилась целая лужа воды, ветер полоскал богато расшитые занавеси, гармонирующие с пышным балдахином над кроватью.

Самая красивая комната, что у меня была.

Клетка для истока. В этот раз действительно клетка.

— Даже не думай, что я тебе заплачу. — Колдун звякнул о столешницу двумя серебряными и пододвинул монеты к корчмарю. Тот непонимающе уставился на постояльца, впрочем, до него быстро дошло, что слова белоглазого адресовались не ему. Эльф с косицей как у девки, немного подумав, ответил:

— Ладно, считай это подарком от старого друга.

— Лучше бы ты мне что-то более ценное подарил, — проворчал колдун.

— Что может быть ценнее человеческой жизни? — задумчиво протянул златокосый.

Корчмарь нервно сглотнул и вклинился в разговор, пока его уши не услышали чего лишнего. Впрочем, сердце подсказывало, что уже поздно.

Если уж на то пошло, то седмица у корчмаря выдалась неудачная. А если совсем по-честному, то весь год не задался, да не у одного корчмаря, а у всего села.

Когда колдун расправился с тварями на мосту, он нашептал что-то смотрящему чародею, да такого, отчего тот из Ускачки сам принесся, а за ним еще вирицкие понаехали. Рыскали по округе, жили в его корчме, да толку от них. За постой заплатили, а где жрать изволили — неизвестно. Зато купцов всех распугали. Раз в одном селе сразу несколько магов ошивается, значит, не то там творится. Так что лучше это село проехать. Мало ли…

Такого ублюдочного на заработки года у корчмаря давненько не было. Даже местные с лета попритихли, предпочитая возвращаться домой засветло.

И только народ ожил, стал засиживаться допоздна, только пошел расход яблочного вина, которое подозрительно начало вонять плесенью в нетронутых бочках, как опять заявился этот белоглазый колдун. А перед ним странный слепец.

Хлопнула входная дверь, пропуская в зал холодный сырой воздух и женщину.

Не то чтобы корчмарь был уверен, что она ведьма. Но нечто зловещее в этой молодой тетке было, и хоть платила она весьма щедро, но лучше бы все-таки убралась подальше. Со своей белой косой и повязкой на одном глазу. Второй закрывала спадающая со лба белая прядь, снегом белевшая на золотистой коже.

— Медовухи налей, сударь, — вежливо попросила посетительница.

Корчмарь отвернулся, покосившись на эльфа с колдуном, которые уже недовольно переглядывались, ожидая обещанный, но задерживающийся завтрак.

Корчмарь тяжело протопал к кухне, прикрикнул на кухарку и потащил миски, составленные на длинную сосновую доску к постояльцам. В другой руке у него бряцали пустые кружки.

Он опустил кружки на стол, смахнул тряпкой несуществующие крошки и начал сгружать миски.

— Майорин, Велор! — звонко прокричала короткостриженая полукровка, влетая в зал. — Там, местные…

Девушка рассмеялась, захлебнувшись словами. Но за ней подхватил высокий парень в дорогой дорожной одежде.

— Дракон! Мы видели дракона!

Кружка с глухим бряцаньем стукнулась об пол. Медовуха брызнула во все стороны, оставив мелкие мокрые пятна на серых замшевых сапогах женщины с белой косой и перевязанным глазом. Она брезгливо переступила лужу и, повернувшись к девушке с парнем, с плохо скрываемым сарказмом произнесла:

— Неужели?

Шел снег. Замковый двор, раскатанный телегами в грязевую кашу, с каждой снежинкой становился чище.

— Этот замок построил мой дед. — Фарт кутался в темный плащ, подбитый куньим мехом. — Уже тогда долина почиталась заповедной, но государь здорово задолжал моей семье и выписал послабление. Разрешил. Я лишь укрепил стену и достроил несколько зданий.

— Для чего вы пришли?

— Это мой замок, сударыня.

Над долиной медленно разгорался поздний осенний рассвет. Ветер трепал серый ковер сухого ковыля на предзамковье, снежинки путались в мохнатых метелках. Пахло близкой рекой, еще не стянутой коркой льда.

Я одернула рукава, поглубже пряча кисти.

— Нравится обновка?

— Хорошо, что ее вы не заставили меня снимать с трупа.

Мы помолчали.

— А где вы держите химер?

— К чему вопрос?

— Интересно.

— Что ж… Мой дед заложил нешуточный фундамент, с глубокими подвалами.

— Изолировал источник?

— Изолировал? Да, пожалуй. Догадалась?

— Прочитала. У вас хорошая библиотека.

— Вижу, тебя учили не только быть истоком.

— При встрече можете пожать руки моим учителям.

Фарт искоса на меня взглянул, в зеленых глазах мелькнул бесовский огонек.

— Надеюсь, не придется…

— Это правда! — обиделась Жарка, насупив бровки. — Буквально полчаса прошло!

— Может, чуть больше, — добавил дворянин.

— И это не было иллюзией. Меня нельзя обмануть!

— Тут она права, карателей нельзя заморочить. — Велор отодвинул тарелку, к еде он даже прикоснуться не успел. — И где видели? Сходим, поглядим! Эй, Майорин, слышишь?