Исток - Московкина Анна - Страница 65

Осенний день короток, и сумерки быстро прекратили попытки выверить что-либо по карте, зато приблизили долгожданный ужин. Жарка, полагавшая, что она хочет есть больше всех, по-детски ныла:

— Нельзя попозже пойти? Когда птичка испечется? — Птичка, насаженная на толстый прут, сделала еще один оборот, соблазнительно показывая поджаренный бок.

— Нам оставят. — Велор стащил плащ, негодный для запланированного дела, и поежился — к ночи морозец кусался совсем по-зимнему.

— Сначала гоняйся им по лесу за дичью, а потом поесть не дадут по-человечески.

— Ты полукровка, — срезал убийца.

— По-полуэльфьи!

— Ты ее с первого раза сняла. Что ты ноешь!

— А где плата за профессионализм? — Несмотря на нытье, девушка уже застегивала пояс с метательными ножами и натянула темную шапочку, скрывшую золотистый стог волос. — Мог бы и один сходить!

— А если меня убьют, кто похоронит мой хладный труп по всем канонам?

— По каким? Есть народы, у которых честь быть сожранным лесным зверьем. — Колдун усмехнулся и сладострастно впился зубами в прожаренное крылышко. — Шпашибо, Жафка! Птишко прелефь!

Полукровка подтянула голенища сапог и отвернулась от костра, всей спиной выражая свое мнение.

— Пошли, Жафка! — Велор легонько пристукнул ее по затылку, толкая в недружелюбный ночной лес.

Майорин проводил убийц взглядом, за их спинами даже ветки не колыхались, они тенями растворились среди деревьев.

— Куда это они? — Хорхе присел напротив, плотнее укутываясь в одеяло.

— За нами «хвост» идет уже три дня, решили посмотреть какой.

— Наверняка лисий с темным кончиком. Как думаешь, готова?

— Горячее сырое не бывает. — Майорин снял закоптившийся прут с обескрыленной птичкой с двух рогатин и ловко разобрал по частям в подставленные миски с перловкой. Птичка, конечно, хорошо, но насытить четверых здоровых мужиков и пару прожорливых эльфов не в состоянии. На счастье остальных, пара прожорливых эльфов растаяла в лесу.

По обочине дороги росли вполне приличные сосны, не очень старые, но статные, внушающие немое уважение ко всему лесу за их зеленые гривы. Но подлые сосенки обманули, а шутник леший завел в низину, заботливо подставляя под ноги незамерзающие ручейки и чавкающую землю. Велору то и дело казалось, что из-за деревьев вынырнет зеленобородый старец и погрозит узловатым пальцем, так похожим на корень, о который эльф чуть не споткнулся. Работать в лесу эльфу нравилось, он легко приноравливался и к неровной земле, и к ветвям, и к дикому зверью, которое эльфов не боялось.

Но здешний лес Велор невзлюбил с первого взгляда, а точнее шага, после которого сапог стал мокрым и холодным. Жарка тихонько сопела позади, недовольно и очень тихо. С точки зрения профессионализма, вели они себя крайне неосторожно и расслабленно, но сидящие у костра все равно ничего не заметили. Двое, чьи лица освещались неровным вздрагивающим пламенем, и не думали таиться, спокойно разговаривая. Велор настороженно замер, рассматривая преследователей, и даже не сразу заметил, как его подчиненная своевольно вышла к свету и сварливо спросила:

— И что вы тут делаете? — Посыпать голову пеплом сгоревшей в огне конспирации было поздно, и у убийцы оставались лишь два варианта: первый — прикончить обоих на месте и спокойно пойти ужинать, по дороге отчитывая Жарку, и второй, который он, собственно, и выбрал.

— Сидим, — ответил пепельноволосый мужчина в дорожной одежде, с удивлением таращась на второго ночного гостя. — А ты? Вы?

— А мы идем избавляться от «хвоста», который за нами через всю страну тащится! — Жарка уперла руки в бока и прищурилась, уставившись в глаза незнакомца.

Женщина, устроившаяся на лежаке, отвела взгляд. Мужчина встал и неожиданно крепко обнял полукровку, потом отстранил, рассмотрел и жадно поцеловал в бледные губы.

— Что тут происходит? — не выдержал Велор.

— Жарка, а этот хвостатый кто? — За «хвостатого» эльф мог и убить. Подобные шутки прощались гномам, потому что их было много, и они находились посреди многолюдного зала трактира, и колдуну, потому что… просто потому что.

— Это мой наставник. Милсдарь Велор. Глава ордена Белого Меча.

— Простите, — тут же пошел на попятную наглец. — Простите. Позвольте представиться: Валья Шельц, менестрель. А это моя боевая подруга и напарница: Киата, она из Кордера. Воительница.

— Свободная воительница. — Женщина встала и неожиданно оказалась заметно выше эльфа. Да, подобные дамы несвободными быть не могут.

Велор сел на ее место, без спроса взял кружку, пристроенную рядом с костром, и отхлебнул. Подогретое вино оказалось очень хорошим и скорее всего довольно дорогим.

— Так, — холодно произнес он. — А теперь меня введут в курс дела с деталями и прибаутками, иначе вас, — он указал кружкой на Валью и Киату, — я убью. А тебя, — кружка чуть не плеснула содержимым на полукровку, — дисквалифицирую и с позором выгоню из ордена. Ясно?

— Ясно. А мне вина нальют? — Жарка, совершенно не испугавшись, присела на лежак рядом с грозным начальством.

— Держи. — Валья протянул девушке вино.

Велор внимательно выслушал подноготную знакомства и его развития. Повосхищался лютней менестреля, решительно отказался от сиюминутного концерта и перевел разговор на интересующую его тему.

— А за нами вы зачем тащитесь? — Более крепкое выражение застряло в горле, но так и рвалось на свободу, подпихиваемое уже выпитым вином. Для верности и молчания эльф сделал еще один долгий глоток.

— Ну… это… — замялся музыкант, растерянно смотря то на Жарку, то на спутницу, и отводя глаза от Велора.

— Дурак! — Голос у Киаты был звучный и низкий, с волнующей хрипотцой. В темных миндалевидных глазах отражался костер. — Менестрель он и в Хордриме менестрель, и в Луаре. Очень его ваш поход заинтересовал, да и к девчонке вашей он неровно дышит.

— А вы тут зачем? — Велор сделал еще глоток. И без того красивая воительница стала казаться ему самой очаровательной из знакомых женщин. Пока сидела, по крайней мере.

— А меня он нанял от убивцев всяких его оборонять, он у нас мальчик нежный, какую страхолюдину увидит — сразу наутек. Далеко так не уйдешь и много не увидишь.

— Как нанял? — удивилась Жарка. — Вы же вроде друзья?

— Друзья это, конечно, хорошо, — кивнула Киата. — Но у меня дите дома, а его и кормить надо, и обуть.

— Дите? Одно?

— Отчего одно. С мужем. Вот заплатит мне этот охламон, поеду в Сауринию, гостинцев вирицких сыну привезу. А то прошлый мой работодатель так и не расплатился.

— Слава богам, к градоначальнику не пошел, — фыркнул Валья. — Так что, мы к вам присоединяемся?

— Только через мой труп! — в сердцах бросил эльф.

— Ну, это не так уж и сложно устроить! — хмыкнула Киата, кладя широкую ладонь на рукоять меча.

Дверь отворилась с легким скрипом. Дремавший у косяка караульный подобрался и схватился за алебарду.

— Это я, — тихо сказал Дарт. — Открой.

— Она спит, поди. — Караульный неохотно потянулся к связке ключей на поясе.

— Вот и проверим, — осклабился молодой воин.

— Дарт, ты того. Господин не велел ее трогать.

— Думаешь, она расскажет?

— Не знаю.

— Зато знаешь, что я расскажу, если ты не дашь мне ключи сию минуту! — выругался Дарт.

Караульный сдался и протянул стражнику связку.

Ключ встал в скважину, и я откатилась от двери в угол. Темную комнату, освещаемую лишь пламенем в камине, прорезала полоса яркого белого света. В караулке стояли магические светляки. Дарт захлопнул дверь.

— Вот, — прошептал он. — И пискните, что ли…

Пришлось пискнуть. Я развернула пергамент.

— Почему ты мне помогаешь?

— Знаю, что в сундуке.

— Не понимаю.

— Это не страшно, госпожа. Страшно будет позже.

— Спасибо тебе, Дарт. Большое спасибо. Ты помогаешь не только мне, но и…

В свете камина буквы казались живыми, написанные неровным быстрым почерком. Писавший явно торопился.