Исток - Московкина Анна - Страница 88

— Сядь и ты. Пар быстро согреет тебя.

Пар обжигал, Майорин сел, потом лег. Дрожь понемногу унималась, накатила слабость.

— Я жив, не потому что я не человек, я жив по другой причине…

— Именно.

— Но ты же не рассчитываешь…

— Я не хочу уходить из дома, Майорин. Я люблю свой дом.

— Ты хочешь оставить меня здесь?

— Да. — Русалка грустно улыбнулась. — Подожди здесь. И не делай глупостей, Майорин. Не стоит.

Она отошла, покачивая белыми бедрами, кожа, так похожая на чешую, слабо переливалась.

Велор открыл глаза.

— Где мы?

— В плену. У русалок.

— Бес тебя побери! — выругался эльф. — Выбраться можно?

— Хм… Думаю, тебе можно… — Колдун вдохнул раскаленный пар.

Русалка вернулась с кубком, в кубке бурлило и кипело.

— Этого хватит на двоих. Выпейте. — Они сели, кряхтя как старики, суставы, будто окаменелые, хрустели и ныли. Жидкость в кубке была сладковатой и горячей. Горячее пара. Майорин отдал кубок другу.

— Нам надо в замок, и тогда мы сможем вернуть вам источник.

— Я похожа на доверчивую дурочку?

— Ты же любишь свой дом. Рано или поздно магам станет тесно, и они выживут вас отсюда.

— Но мы не знаем, верно ли это, — возразила русалка.

— И наверняка у вас пропадали дети… мальки? А странные существа, так похожие на них, нападали на вас в изолированных заводях…

— Откуда ты знаешь? — насторожилась Гургулина.

— Догадываюсь. Эти существа называются химеры. И ваши соседи их изготавливают. Беря за сырье вас, нас, их… — Майорин показал на Велора. — Мы пытаемся с этим бороться.

— Безуспешно пока? — уточнила русалка.

Майорин грустно усмехнулся и поддразнил русалку:

— Откуда ты знаешь?

— А я бы тебя оставила. Ты меня веселишь…

— Скоро нам всем будет не до веселья, — сказал эльф, он отставил кубок и неожиданно перешел на другой язык. Булькая горлом и издавая странное клокочущее ворчанье.

Колдун знал звучание этого языка, но не понимал. Гургулина нахмурилась и ответила. В ее исполнении речь звучала более гармонично, будто в звонком жестяном ведре топили кошку. Эльф выслушал, забулькал. Содержимое кубка действовало, отпустили сдавившие горло тиски. Речь эльфа наполнилась гневом — теперь топили кота.

Русалка перешла на подобие крика. Она вопила, тыча пальцем с обвисшей перепонкой в колдуна. Велор возражал. Майорин закинул руки за голову и закрыл глаза.

Бульканье и клокотание стихло. Добавился еще один голос, тонкий и робкий. Гургулине о чем-то докладывали. Русалка откинула за спину водоросли-волосы, возмущенно вскочила и быстро зашлепала ластообразными ступнями по полу.

— И что вы там так бурно обсуждали?

— Твое пленение, — безмятежно ответил эльф, стаскивая куртку и рубашку. — Все мокрое.

— И на чем сошлись? — Майорин старательно делал вид, что его не интересует содержание диалога.

— Предложил себя вместо тебя. Нравишься ты бабам, колдун, аж завидно! Меня она оценила ниже.

— Поверь, будь дело в предпочтениях вкуса, она бы выбрала тебя. Рожа белая, глаза как у рыбы… Уши опять же острые…

— А ничего у них фигурки, а? — цокнул языком о зубы эльф, рассматривая двух русалок, стоящих в отдалении.

— Пока не видишь, что фигурки покрыты чешуей, — согласился колдун. Девушки захихикали, одна бинтовала бок другой широкой водорослью. — И ласты эти…

— Нет у тебя фантазии. — Эльф подмигнул русалкам, те надули губки, но потом продемонстрировали длинный ряд мелких острых зубов.

— Как скажешь, вон царевна наша идет. Странно, что нет хозяина этого гостеприимного дома. Не бабы же здесь заправляют…

— В Инессе они вполне справляются.

— Это им так кажется, — хмыкнул колдун, но тут же заговорил серьезно: — Но здесь нет даже завалящего тритона!

— Вот и радуйся. Гургулина! — Эльф снова заклокотал.

Русалка была мрачна, будь у нее кожа, сложилась бы на лбу морщинками. Она булькнула, а потом перешла на велманский.

— Я отпущу вас. Обоих. Надеюсь, мой поступок не станет причиной гибели моего рода.

— Что произошло? Что тебе сообщили?

— Придется объяснять довольно долго.

Пока русалки толкали воздушный пузырь, в котором сидели колдун и эльф, Майорин размышлял об услышанном от царевны местных вод. Гургулина постаралась быть краткой и немногословной. Русалки уходили из Сабельки. Их пугало соседство магов, пугали постоянно учащающиеся нападения химер, пугала жизнь без источника. Сначала ушли вольные, остались только царевна, ее отец, мать, сестры, братья и немногочисленная свита, любящая упрямых владык больше, чем собственные шкуры. Они держались до зимы, но зимой без источника стало особенно сложно. И тогда решили уйти и они. Гургулина осталась сторожить дворец, она и ее девочки. Остальные отправились к Водице, таща на себе весь скарб, который можно было утащить.

«Девочки» толкали пузырь сквозь толщу воды. Жабры на горле раздулись, расправились ласты ног, чешуя блистала серебром в призрачном свете ракушек, висящих на шеях русалок.

Сейчас они были прекрасны.

Пузырь уперся в каменную кладку, широкое отверстие водовода щерилось решеткой.

Русалки заклокотали.

— Дальше им дороги нет, — перевел эльф. — Сейчас они лопнут пузырь, но оставят нам несколько поменьше — дышать.

— И вместо того чтобы утонуть, мы замерзнем, — мрачно пошутил Майорин.

Русалка хлопнула рукой по пузырю, клокоча.

— На три. Еще говорит — решетка зачарована.

— Это я и без нее понял, — продолжил огрызаться Майорин, предвкушая очередное купание.

— Опять собираешься колдовать? Один раз нас это уже разоблачило.

— Не буду. Чуть-чуть…

Русалка красноречиво выставила средний палец, потом указательный и в довесок большой. Пузырь, слегка чпокнув, лопнул. Вода хлынула со всех сторон.

Около ртов зависли воздушные резервуары. Дышать было можно, но говорить не получалось. Русалки зависли в отдалении, с любопытством смотря на мужчин.

Майорин обнажил меч. Клинок слабо светился.

Колдун зацепился за решетку ногами, обхватил рукоять обеими ладонями и с натугой начал рубить прутья. Велор вытаращил глаза, его кольнула легкая зависть.

Решетка сдалась, вываливаясь из пазов и стремительно пошла ко дну.

Русалки помахали им на прощанье перепончатыми ручками.

Плыли довольно долго, успели истратить весь запас воздуха и замерзнуть. Со второй решеткой Майорин справился так же легко, как и с первой.

Третья решетка была на колодце.

Мужчины вынырнули, над их головами болталось ведро в неровном факельном свете.

— Зацепишься? — одними губами прошептал колдун, эльф кивнул.

Майорин набрал воздуха, перевернулся вверх спиной. Эльф зацепился за ворот его куртки, подтянулся, чуть не сорвался, но удержался, прихватив и волосы колдуна. Над водой поднялась бледная рука, показала другу кулак.

Велор встал, удерживая равновесие, Майорин ушел под воду на локоть.

Прыжок — колдуну показалось, что ему перебили хребет. Цепь жалобно скрипнула, эльф карабкался по ней будто ловкая зверюшка.

Кто-то резко вдохнул, собираясь закричать, но раздался лишь тяжелый шлепок, за ним еще один. Цепь затрещала, уходя к воде, Майорин с трудом увернулся от ведра, которое эльф и не подумал снять. Поднимался он дольше.

Трупов было не два — четыре, и один из них Велор раздевал.

— Сухая одежда, — пояснил он. — Не думаю, что русалки дадут нам сюда своего зелья.

Майорин согласился и принялся раздевать другой труп, одежда была без крови, тонкие, как иглы, ножи у троих торчали в глазницах, у одного в виске.

У менестреля были связаны руки. Он шел, спотыкаясь на каждом шагу, его шатало от истощения. Стражник то и дело дергал веревку, понукая двигаться проворней. Проворней Валья не мог, его вымотала длинная лестница вверх, по которой они поднимались вечность. Скрипнула дверь, Валью привели в зал. Пахло озоном, слабо светился пол. Портал — понял Валья, это портал.