Ключ от радуги - Ниоткудина Алинна - Страница 95

И старый маг сел планировать новое задание для трех боевых звезд школы мальчиков. Как выпускное задание оно вполне годилось… Только времени на подготовку осталось мало. Там в пустыне выпускникам придется столкнуться не только с эльфами, но и с демоном-охранителем и разгневанной вторжением в ее владение магистром синей магии — с женщиной.

«Выпускникам придется, по сути, брать хорошо укрепленную крепость. Нет, три звезды не справятся…»

«Или все же сначала устроить разведку боем? Но как при этом не выдать себя? А вот пусть мои девушки и прощупают тамошнюю девицу и охрану усадьбы. Ни в каком реестре они не записаны, официально их просто нет. Если не вернутся, туда им и дорога, а если справятся, то будет чем удивить Каддалора. Я в любом случае ничего не теряю, и разведданные будут верные, что уже половина успеха. «

Мерно колышется пламя редких свечей, и возносятся кверху струи благовоний, пожертвованных храму в помин усопших. Пусто в храме после окончания дней богов, не любят люди лишний раз вспоминать о смерти, поэтому так пусто и гулко в пределе Томного Лика Богини Лари. Только жрец Темного лика тихо обходит владения Богини и зажигает на месте горевших свечей новые.

Жрецу скучно и грустно, он уже столько лет служит при храме, что уже все надоело. Бывают случаи, когда человек не любит свою работу, вот Лирон свою жреческую работу не любил. Его раздражал запах благовоний, выводили из себя многочисленные посетители, что шли в храм толпами в последний день Дней Богов, помянуть усопших, и, на всякий случай, пожертвовать деньги таинственному и неумолимому Темному Лику. Если бы у матери Лирона не родилась двойня, а, например, тройня, то его судьба наверняка сложилась бы иначе. А так, раз двойня, то дети будут принадлежать храму и служить Богине, такова их судьба, и другой просто не может быть.

В семье какой-нибудь крестьянки рождению двойни все бы искренне порадовались. Храмы Лари щедро платили отступные за увозимых в Храм детей, но та сумма, что казалась большой для крестьян, для пусть и бедного, но дворянского рода была не существенна. А тут еще выяснилось, что близнецы не похожи обликом друг на друга и сумма, что даст за них Храм, уменьшилась еще больше. У жрецов были четкие расценки, сколько и за каких близнецов они дадут. Больше всего платили за близняшек-девочек, и чем больше они походили друг на друга, тем больше давали отступных. Потом по цене шли близнецы мальчики, а за разнополых, да еще и разных обликом давали совсем мало.

Но и не отдать двойняшек в храм было нельзя, это обычно заканчивалось плохо для всего Рода. То начиналось моровое поветрие, и вымирала почти вся семья во главе с близнецами, то неожиданный пожар сжирал дом вместе с домочадцами, то еще что. Поэтому жизнь Лирона и его сестры двойняшки, до того момента как в семь лет за ними приехали из храма, была не завидной. Нет, их хорошо кормили, прилично одевали, но относились как к «отрезанному ломтю», вроде и свои, но уже чужие. И за все восемь лет учебы в школе при храме никто из родни ни разу не приехал их проведать.

Лирону и его сестре Лиретте учиться в школе нравилось, тут они были такими же как все, даже чуть хуже, потому как не одинаковые, но все равно было лучше чем дома. Он мечтал стать служителем Светлого лика, ходить в белой просторной одежде, украшать предел цветами, но посвящение нанесло ему еще один тяжелый удар. Его выбрал Темный лик, и теперь до конца дней своих он будет ходить в темной хламиде, закрывать лицо низко надвинутым капюшоном. Но не потому, что так положено, а потому, что яркий свет Андао стал раздражать, а его лучи заставляли чесаться и искать спасения в тени или кутаться в темные одежды. Боги, а особенно Богини хитры и коварно-жестоки.

Первые лет десять Лирону приходилось ухаживать за храмовыми животными, выгребать из их владений кости, что ленивые храмовые гварричи оставляли от тел умерших. И отдавать эти обглоданные и измазанные липкой слюной остатки семьям. А если семье было наплевать на родственника или таковых не было, то приходилось еще и хоронить кости в общих склепах для нищих.

Вот последние пять лет, с тех пор как он стал старшим жрецом, подобные мелочи Лирон уже давно не делал, для этого были молодые жрецы. А сам Лирон, теперь только зажигал свечи и вопрошал Богиню, но делать он это не любил, и старался всеми силами избежать. Очень ему не нравилось терять контроль над собственным телом и те мерзкие ощущения, остающиеся в теле, после присутствия в нем Богини. Вот Богиня заберет к себе главного жреца, и он вполне может претендовать на его место, но до этого надо еще дожить. Главный жрец лишь чуть-чуть старше самого Лирона и крепок здоровьем.

Лирон отвлекся от воспоминаний и поймал себя на том, что стоит перед статуей Темного Лика и к чему-то прислушивается. В храме было тихо, слышалось лишь легкое потрескивание сгорающих в чашах благовоний, и с улицы доносился шум из загона с храмовыми животными. Молодые жрецы чистили загон и шумно сортировали кости умерших, решая кому ни принадлежат. А какая собственно разница? Все равно там были только трое нищих, и их будут хоронить в одном склепе, но практика молодежи не помешает.

— Кх-кх…

Легкое покашливание, раздавшееся из-за самой спины, заставило старшего жреца вздрогнуть и резко повернуться на шум. Прямо за его спиной стоял седой мужчина не высокого роста в одежде цвета пожухлой листвы. Он смиренно склонил голову, а когда посмотрел на жреца, то тот понял, что смирение, это не более чем поза и он, скорее всего, имеет дело с собратом по профессии.

Жрец и неожиданный посетитель стояли и рассматривали друг друга

«Чей же ты служитель? Что-то есть в тебе такое… неуловимое. Может Стерг? Нет, ветер его не любит, вон даже пламя свечей не колышется. Тогда кто? Мурану с Марисом отбрасываем сразу, их служителей я за версту чую. Служители Андао, они чаще всего рыжие и … горячие, а этот холоден и спокоен. Лафригор? Для его служителя он не похож, но что-то такое угадывается. Скорее всего, он из Ордена Равновесия, этого только мне не хватало!»

— Чем могу помочь? — привычно спросил Лирон у посетителя.

Мужчина пристально всмотрелся в темноту низко надвинутого капюшона. «А вот ничего ты тут не увидишь. «Жрец чуть ил не в первый раз в жизни поблагодарил обычай закрывать лицо старших жрецов от молящихся.

— У меня недавно умер друг, — на слове «друг» посетитель заметно сбился. — И я хотел бы узнать, не хочет ли его душа мести.

— Пообщаться с умершим можно и у магов. Я не общаюсь с мертвыми.

— Я знаю… Но это несколько необычное дело. Моего друга убил не совсем человек, мне интересно было бы узнать мнение по поводу мести у Темного Лика.

— Богине все равно будете ли вы мстить за вашего друга или нет, свое дело она уже сделала.

— А моему другу?

Жрец усмехнулся…

— Умершим нет дела до земной суеты. Месть нужна оставшимся, чтобы успокоить собственную совесть. Я не буду тревожить богиню по такому мелкому вопросу.

— А как же…

— Чтобы помянуть усопшего киньте в чашу благовония, а ящик для пожертвований находится справа от вас. До свидания… — и Лирон поспешил скрыться от пристального взора сторонника Лафригора. Ну не любил он этих святош, не любил. Все-то они стараются всех поучать, кому и как жить, что изобретать, а что нет, что правильно, а что ложно. Так, словно они истина в первой инстанции.

«Равновесие, равновесие… Подумаешь! Есть жизнь, и есть смерть, а все остальное умещается между ними. Если жил, то рано или поздно умрешь, нельзя жить вечно. Вот и все равновесие, а то придумают всякого… Богиню ему вызывай… Друг умер… Все там будем. «

Антонин между тем стоял и обдумывал слова жреца. Он был прав, за Даму должен мстить Легион, а леди Нериэнна в мести не нуждалась, единственное, что он мог теперь для нее сделать, это позаботиться о ее дочери.

Уже бывший резидент Ордена Равновесия, кинул в ящик несколько серебряных монет, положил в чашу пару шариков благовоний и, постояв еще пару минут, пошел на выход. «Жрец прав, мертвым нет дела до мира живых, но к фиолетовому магу я все же схожу. «