Мэгги - Кэролайн Джуди - Страница 76

Мэгги обернулась и увидела Джастину. Она почти не изменилась с тех пор, как они приезжали в Химмельхох с Дженнифер. Но все-таки что-то в ее облике было не то. Дочь заметно пополнела, и внезапно Мэгги каким-то особым, присущим только женщине и матери, чутьем догадалась о причине истеричного состояния дочери. «Беременна. Вот в чем дело». Джастина по глазам матери поняла, что ей незачем сообщать ей эту важную новость, та уже обо всем догадалась сама.

— Да, мама, вот это и есть та новость, о которой я тебе собиралась рассказать, — засмеялась Джастина, и Мэгги с облегчением заметила, что дочь держится спокойно, она весела, значит, беременность ее не угнетает.

— Ну и прекрасно! — Мэгги привлекла к себе дочь и нежно поцеловала ее. — Ты домой-то меня собираешься везти?

— Ой, ну конечно же. Я совсем раскисла, увидев тебя. — Джастина подхватила мать под руку, и они отправились за багажом.

По дороге домой Джастина вкратце рассказала матери о том, что произошло с ней после того, как они с Дженнифер вернулись из Австралии. Она решила ничего не скрывать от матери и рассказала все. Даже то, что Стэн заставил ее уехать из Сан-Франциско, а она продолжает любить его. Джастина чувствовала огромное облегчение от того, что теперь не одна и что рядом с ней самый близкий человек, от которого не надо ничего скрывать и которому можно довериться, как самой себе.

— Наверное, я тебя все-таки шокировала, мама, — улыбнулась Джастина, мельком глянув в ее сторону. — Ты молчишь.

— Я стараюсь понять тебя, девочка моя. И, мне кажется, понимаю. А сейчас я думаю о другом. Если бы ты мне рассказала об этом парне и о том, как ты к нему относишься, а потом спросила бы, что делать, сохранять ли ребенка от него, наверное, я бы тебе посоветовала то же, что ты решила и без меня, — ответила Мэгги дочери, улетая мыслями в свое прошлое, к своему любимому человеку, от которого она тоже хотела ребенка.

— Спасибо, мама. Я не сомневалась, что ты поймешь меня.

Они уже ехали по городским улицам, запруженным гуляющей публикой. Мэгги с любопытством смотрела по сторонам, впитывая новые для себя впечатления. Она никогда раньше не бывала в таком большом городе, разве что в Сиднее. Но здесь было все по-другому: и дома, и люди, и воздух. Хотя воздух-то здесь как раз ей и не понравился, тяжелый, душный, насыщенный газами от множества машин, и Мэгги сразу же подумала, что непременно уговорит Джастину поехать перед родами, а если возможно, и пораньше, домой, в Дрохеду. Там здоровый, чистый воздух, натуральная пища, неизвестно, чем они здесь питаются, так что Джастине с ребенком будет там лучше.

Машина проехала по обсаженной платанами подъездной аллее и остановилась у подъезда шикарного особняка.

— Это и есть твой дом? — спросила Мэгги, с интересом оглядывая двухэтажный особняк, увитый изумрудно-зеленым плющом.

— Входи. — Джастина распахнула тяжелую дубовую дверь и пропустила мать в просторный, устланный коврами холл.

Джастина помогла матери раздеться и проводила в гостиную, а сама побежала на кухню. Приходящая служанка должна была приготовить ужин, так что оставалось только накрыть на стол.

— Сейчас я тебя отведу в твою комнату, и ты можешь принять ванну, пока я тут вожусь, — крикнула она матери.

Комната Мэгги, как и все в доме, была уютной и изысканно убранной. На полу лежал пушистый французский ковер, как будто с рассыпанными по его нежному ворсу цветами, крохотные фиалочки перемежались с белыми и красными небольшого размера розами и мириадами почти точечных разноцветных цветочков, разглядеть которые можно было только нагнувшись. На низеньком столике стояла ваза со свежесрезанными нежно-розовыми и розовато-лиловыми цветами. Мэгги даже не знала, как они называются. Все это великолепно сочеталось с мягкими розовыми с лиловым оттенком покрывалами на кровати и креслах.

Мэгги улыбнулась, вспомнив то кавардак, который царил в квартире Джастины в Сиднее, которую она снимала перед отъездом в Лондон.

После ванной Мэгги почувствовала себя посвежевшей и отдохнувшей. Как ни странно, длительный перелет никак не отразился на ее самочувствии, так велико было ее желание попасть к дочери, заслонить ее от неведомой ей тогда опасности.

За ужином она спросила Джастину, когда Лион собирается привезти Дженнифер, и неожиданно заметила, что Джастина покраснела.

— Уже скоро. Жду, что на днях позвонит и скажет точнее.

— Тебя что-то волнует? — Мэгги, не отрываясь, смотрела на дочь.

— Мама, может быть, мне уехать из дома, когда он буде здесь? — Джастина умоляюще взглянула на мать, потом отвела глаза и прошептала. — Я боюсь, что он догадается. А так, я как будто на съемках где-нибудь, а ты встретишь Дженнифер и заберешь ее.

Волнение Джастины, ее страх перед Лионом из-за своей беременности удивили Мэгги. Ей казалось, что Джастину ничего больше не связывало с ее бывшим мужем, кроме Дженнифер. Выходит, она ошиблась.

— Наверное, так и надо сделать, — согласилась Мэгги.

Она почему-то была рада, что Джастину заботит, какого мнения о ней будет Лион. Может быть, у них все еще образуется, хотя вряд ли, он не простит ей чужого ребенка.

— Мама, когда ты так мучительно размышляешь, все твои мысли можно читать у тебя по лицу, — засмеялась Джастина. — Уверяю тебя, я поступаю так вовсе не потому, что собираюсь вернуться к нему. Я больше никогда не выйду замуж. Буду одна воспитывать своих детей.

Эти слова вызвали у Мэгги печальную улыбку, и Джастина поняла ее смысл. Она знала, что если бы Дик Джоунс нашелся, мать сказала бы ей об этом еще по телефону, она тогда сразу же спросила ее об этом. Но нет, его так нигде и не было. Людвиг Мюллер продолжал обзванивать все фермы, но все безрезультатно. Подключился и Боб Уолтер, и даже братья Клири узнавали о нем при случае, но Джоунс бесследно исчез. Ничего не знал о нем и его сын. Людвиг иногда видится с ним. Было такое впечатление, что он поменял имя или вообще уехал из страны.

— Я помню твою теорию относительно того, что дочь повторяет судьбу своей матери с небольшими отклонениями, — грустно пошутила Джастина. — Вот и хочу подтвердить ее на практике.

— Я готова отказаться от своей теории, только бы у тебя все было по-другому, — сказала Мэгги, в который уже раз с болью думая о том, насколько жестока и несправедлива судьба ко всем женщинам в роду Клири.

50

Джастина поехала на прием к врачу, а потом собиралась заехать на студию, и Мэгги осталась одна в доме. Она вышла в сад, прихватив с собой книгу, и устроилась в одном из кресел на лужайке перед бассейном. Книга так и лежала нераскрытой у нее на коленях, а мысли Мэгги вращались вокруг одного и того же: как помочь дочери, как сделать, чтобы дочь не страдала. Материнское сердце подсказывало, что Джастине плохо, она переживает из-за того, что этот Уитни так поступил с ней. Она пытается обмануть себя, делая вид, что ее мало трогает равнодушие Уитни к их будущему ребенку. Но ведь это не так, и Мэгги чувствует, что сердце дочери не на месте. Может быть, и не стоило ей оставлять беременность. Хотя Мэгги и поддержала ее решение, вспомнив себя. Но, даже не видя этого парня, она нисколько не сомневалась, что он не заслуживает такого самоотречения и такой любви, какую испытывает к нему Джастина. Почему же она краснеет при упоминании имени Лиона и боится, что он догадается о ее беременности…

Раздался телефонный звонок, и Мэгги поспешно вскочила с кресла. Она вынесла телефонный аппарат на веранду, чтобы не пропустить звонок Лиона.

— Алло?

На том конце провода молчали, чувствовалось, что там возникло легкое замешательство, потом мужской голос неуверенно произнес:

— Марта, это вы?

— Нет, это не Марта. Кто вы? И к кому вы звоните?

— Мне бы хотелось поговорить с миссис Хартгейм… Дома ли она?

— Миссис Хартгейм нет дома. У телефона ее мама. Если вы хотите что-то передать ей, пожалуйста, я слушаю.

— Мама? — Удивился мужчина. Казалось, ему и в голову не могло придти, что у миссис Хартгейм может быть мама. Однако после секундного колебания мужчина сказал: