Александр Македонский и Таис. Верность прекрасной гетеры - Эрлер Ольга - Страница 12

«Почему я так нуждаюсь в человеке, которому я совсем не нужна? Почему он может жить, дышать и быть счастливым без меня, а я — нет?» Таис тяжело вздохнула и устыдилась того, что жалеет себя. Впервые за последние недели она позволила себе думать о нем, позволила видениям-воспоминаниям, видениям-желаниям ожить и зажить своей жизнью. Мечтать и жить… Пока что хорошо получается только «мечтать».

Этот поцелуй, о, небо! Ее как будто залила, погребла под собой штормовая волна, а тело взорвалось в тот же миг, да как! У нее и сейчас перехватило дыхание и сжалось сердце от одного воспоминания… Он и его глаза, полные огня, смотрят властно, а она летит на их свет, как мотылек, жаждущий своей гибели. О, нет, я умру без него! Все будет хорошо, скоро, может быть, уже через пару дней я увижу его.

Александр решил потешить себя и свое окружение театральной постановкой и попросил Таис выбрать пьесу. Сам он любил Еврипида, который прожил конец своей жизни в Македонии при дворе его деда.

— «Медея»? — спросил, вскинув подбородок, Александр.

— Слишком грустно, — покачала головой Таис. — Для меня это самая печальная история женщины…

— Она ведь была жестокой, детей своих не пощадила, — удивился царь.

— Я вижу ее жертвой обмана и предательства любимого человека… женщиной с разбитым сердцем.

Александр промолчал и не стал расспрашивать дальше.

— Почему ты не хочешь поставить «Персов» Софокла? — спросила, в свою очередь, Таис.

— «Персов» посмотрим в Сузах, где и происходит действие. Ну, что ж, для трагедии у тебя недостаточно крепкие нервы, значит, остановимся на чем-то спокойном — на сатировой драме. «Киклоп»? Итак, — объявил он всем, — Таис хочет, чтобы поставили «Киклопа».

— А что это Таис хочет… — начал вошедший Филота, выделяя голосом «Таис».

— Потому что я так решил, — оборвал его Александр.

Филота, сын Пармениона и начальник македонской тяжелой конницы гетайров пожалел, что не удержал свой язык, и приветливо улыбнулся, оборачивая сказанное в шутку — самый верный способ выйти из неприятной ситуации. Сидели в ожидании ужина у Александра в его огромном шатре: Гефестион, Неарх, Леонид, Клит, Кратер, Пердикка и другие. После своего «срыва» в Приене Александр решил не встречаться с Таис без посторонних.

Разговор о театре напомнил Таис гениальные стихи Еврипида:

— Почему ты сказал о Сузах? — тихо переспросила Таис.

Сузы — одна из трех столиц персидской империи — находились за тысячи стадий от Карии, где македонцы пребывали в настоящее время. Идея всего похода заключалась в освобождении от гнета Персии греков малоазиатского побережья. О том, чтобы идти в глубину Персии, в Сузы, где никаких греческих городов и в помине нет, никогда не было и речи.

— Не забивай голову, — ответил царь.

Знала бы Таис, что ей предстоит оказаться не только в мидийских Сузах, но и в краях, лежащих несказанно дальше. Что суждено ей в прямом смысле слова идти на край света, подчиняясь воле своего любящего сердца. Пока что она отправила в рот оливку и решила не задавать неудобных вопросов.

Александр взял ее сегодня на охоту, и сейчас, перебивая аппетит овощами и фруктами, они дожидались жаркого из оленины. Таис знала, как обожает Александр охоту (рьяный поклонник девственной Артемиды! Почему не Афродиты?), и была польщена тем, что он позволил ей разделить с ним его удовольствие. Погулять по осеннему лесу было само по себе наслаждением, а быть там вместе с Александром — просто вершиной счастья. Если бы еще не убивали благородных красавцев-оленей и их глазастых подруг!

Таис старалась бесшумно ступать следом за Александром, украдкой рассматривала его спину, в которую она влюбилась прежде, чем увидела его лицо, крепкие ноги хорошего бегуна, локоны на затылке под беретом-кавсией. Как замирал он, увидев такого же замершего оленя, как на ощупь ловил ее рукой позади себя. Какой хороший день!

Приглушенные разговоры вокруг, треск огня факелов и жаровни, запах готовящейся дичи разморили Таис. В полудреме она поняла, что сейчас ее глаза, бессмысленно остановившиеся на коленях Александра, закроются, и она уснет. Пусть так. Александр чувствовал ее, и в момент перехода из одного состояния в другое осторожно прислонил ее падающую голову к своему плечу. Сквозь сон, будто сквозь толщу воды, смутно доносились приглушенные голоса, и было ей тепло и спокойно, как младенцу на руках матери. Какой чудесный день!

— Устала наша Аталанта, — тихо проговорил Неарх. — Меня и самого разморило. — Он назвал Таис именем легендарной женщины — единственной участницы похода аргонавтов в Колхиду.

— Да, охота ее утомила. Мало в ней от Артемиды, — согласился Александр и мельком взглянул на мрачного Гефестиона, который, потупившись, сидел в углу.

— Зато много от Анадиомены, выныривающей[12], — улыбнулся Неарх.

Мужчин охватило умиление — так сладко, младенчески-невинно спала Таис на плече Александра. Не последовало никаких смешков и шуточек, по отношению к ней они были неуместны. Таис любили. Где скрывалась тайна ее обаяния? Может быть, в поясе, как у Афродиты.

— Да, охота была удачной, — подтвердил Птолемей.

— Уж не Таис ли тому виной? — улыбнулся Неарх.

— Что ты имеешь в виду? — вскинул глаза Александр. — Что дикие звери следовали за ней, как за Афродитой, которых богиня усмиряет любовным желанием?

— Нет, за Афродитой идут волки, львы и медведи, а не лани. Лань — зверь Артемиды. А ведь именно здесь ее царство, — вступил в разговор Клит, прозванный Черным, брат кормилицы Александра, между прочим, спасший ему жизнь при Гранике. Вообще-то он был человеком простым, несколько прямолинейным, «военным», как бы сказала Геро и этим выразила все. Но Александр прощал его «простоту», потому что любил его.

Филота же был человеком, который не говорил, что думал, а думал, что говорил. Потому вслух ничего не сказал, но про себя решил, что этот идиот случайно оказался прав. Лев — это Александр, волк — это Птолемей, медведь — Леонид, может быть еще кто-то. А то, что эта афинская дрянь укротила и приручила не одного и не двух, так это точно. Хотя, спору нет, в Таис что-то есть, он и сам бы не отказался от нее. А насчет нее и Александра — что-то непонятное. С одной стороны, он ей покровительствует, с другой — не берет к себе. Все у него с вывертом, все не как у людей. Лиса с виноградом. Филота презрительно отвернулся.

Неудивительно, что он не понимал Александра. Чтобы понять и оценить другого человека, надо хотя бы отчасти самому обладать похожими качествами.

Подали еду, и Александр разбудил Таис. Она смутилась и удивилась тому, что так незаметно уснула.

— Теперь мы квиты; чтоб не обижалась, что я засыпаю в твоем присутствии, — кивнул царь.

— Надеюсь, я не храпела?

— Нет, зато рассказала все свои тайны, — поддразнил ее Александр.

— О!.. — Таис с надеждой посмотрела на Леонида. — У меня нет никаких тайн.

— А тайна твоего происхождения? — не унимался Александр.

— Мы решили, что ты ближе к «выныривающей», чем к богине-деве с ланью, — сказал Леонид.

— Только тем, что я не дева с некоторых пор, — усмехнулась она. — Но не гневите богов такими сравнениями, — и Таис от сглаза поплевала себе за шиворот. — Иначе Афродита накажет меня и наградит отвратительным запахом, как лемносских женщин. Не к столу будет сказано…

— О, мне сейчас ничего не перебьет аппетит! — подытожил Черный Клит и принялся за увесистый кусок мяса.

Оставив в Карии значительный контингент наемников и гетайров и отправив своего первого генерала Пармениона с обозом и фессалийцами зимовать в столицу Лидии Сарды, Александр налегке пошел в южном направлении подчинять побережье Ликии и Памфилии. Затем он планировал повернуть на восток, пройти Писидию и весной встретиться с остальными частями армии во Фригии.