Увидеть лицо - 2 (СИ) - Барышева Мария Александровна - Страница 124

О Светлане сообщили короткими сухими строчками в отделе происшествий: «Некая Б. в ходе семейной ссоры убила своего мужа, нанеся ему множество ран кухонным ножом. По дороге в отделение Б. скоропостижно скончалась от сердечного приступа». И, разумеется, из этих строчек никак нельзя было узнать, что Света боялась темноты, любила танцевать, мечтала о цветнике и была отчаянно романтичной.

Кристина упоминалась, как обычная жертва ограбления, обнаруженная на городской окраине, чересчур ретиво цеплявшаяся за свою сумку и поэтому зарезанная раздраженным грабителем.

Об Ольге, Петре и Алексее Алина в газетах не нашла ничего, и иногда ей казалось, что они просто исчезли, растворившись во сне, в кошмарных мирах, созданных человеком, которого никогда не существовало. Какая-то ее часть тоже навсегда исчезла там, и если существуют призраки отживших снов, она, возможно, бродит где-то, по стране великих водопадов, по залам с огромными зеркалами, по лестнице, уходящей в чудовищную высь, — та часть, которая состоит из вины и боли и которая не последовала за ней в реальность. Но два вопроса не давали ей покоя, и Алина знала, что не избавится от них до конца жизни. Что было бы, если б она не стала искать остальных в реальности? И смогла бы она там, во сне, найти остальных раньше, не увлекшись собственным цветочным мирком? Но на эти вопросы никто и никогда не сможет ей ответить. И никто никогда не объяснит ей, что же забрало Лешку и кто определяет там степень вины, и были ли сном люди, спустившиеся к ним по лестнице? Но на последний вопрос ей не хотелось искать ответа. Сны кончились, и теперь она просто закрывала глаза вечером и открывала их утром, и между этими движениями были либо забытье, либо серая мгла. Если ей и снились сны, она об этом не знала.

Зевнув, Алина потерла глаза и выключила компьютер. Глубокий вечер давно сменился ночью, завтра с утра нужно было идти на работу. В «Чердачок» она не вернулась, и теперь работала в маленьком продуктовом магазинчике, где было не особо прибыльно, но гораздо более спокойно. Свободное время она посвящала книге. Заработать с ее помощью Алина совершенно не рассчитывала, просто эта книга не могла спокойно жить в ее голове долгие годы, как предыдущая — она отчаянно просилась наружу, стучалась в сознании, спрыгивала с кончиков пальцев и растекалась строчками по монитору, словно живая. Иногда ее это даже пугало. Но не сегодня. Возможно, потому, что к концу недели она слишком устала.

В Женькиной квартире над ней раздался грохот, потом чей-то восторженный вопль и сердитый голос подруги. Алина усмехнулась — похоже, Олег и Вовка опять затеяли возню, судя по звукам, играя то ли в звездные войны, то ли в татаро-монгольское нашествие. Олег переехал к Женьке с полмесяца назад и пребывал с ней в тесных и далеко не дружеских отношениях. Он снова работал в автосервисе, возвращаясь оттуда грязный, уставший, но счастливый и, сталкиваясь с Алиной на лестнице, неизменно снимал кепку и низко кланялся. Вовка, нашедший в Кривцове союзника, отличного слушателя и не менее отличного спорщика, дружелюбно пихал его локтем в бок и называл «папаней», отчего Олег пока еще смущался и, чтобы скрыть свое смущение, начинал отчаянно юморить. Женька выглядела вполне довольной жизнью, и, глядя на них, Алина улыбалась про себя, хотя иногда чувствовала легкие уколы зависти. Но сейчас она стукнула ручкой швабры в потолок исключительно для проформы, и наверху Олег громко сказал «Прощенья просим», после чего совершенно невозможным фальшивящим голосом затянул «Спи, моя радость, усни…», и Алина услышала Вовкино хихиканье. Смеясь, она юркнула в постель, закрыла глаза и мгновенно заснула.

Проснулась она от того, что что-то щекотало ей щеку. Кто-то теплый поскуливал и возился рядом с ней, на кровати, и это была не Стаси.

Алина открыла глаза и увидела нечто, сидевшее рядом, на подушке.

Нечто представляло собой невероятно пушистый ком палевой шерсти, из которой выглядывали два веселых карих глаза и влажный нос. Нечто поскуливало и похрюкивало, обнюхивая ее лицо, потом по ее щеке заерзал влажный и удивительно нежный язычок, и от него пахло молоком. Алина изумленно моргнула, но толстый щенок чау-чау никуда не исчез, он не был сном и продолжал возиться рядом, помахивая пушистым хвостиком. Она сгребла его в охапку, сев на постели, и оглянулась, ища объяснение этому потрясающему явлению.

Объяснение обнаружилось в кресле. Оно было в серой водолазке и темных джинсах, курило «Беломор», выпуская дым под потолок, и смотрело на нее смеющимися глазами. В ногах кровати пристроилась Стаси, которую раздирали стремления выгнуть спину в соответствии с древнейшими кошачьими инстинктами, и подойти и посмотреть, что же это такое.

— Кто это? — спросила Алина, обнимая похрюкивающего щенка. Виталий усмехнулся.

— Это Гера. Дочурка Мэй.

— Она… — Алина заморгала, — она… тут…

— Она твоя. Разве сегодня не твой день рождения? — Виталий затянулся папиросой и выдохнул густой клуб дыма в направлении форточки. Алина ошеломленно тряхнула головой.

— Откуда ты зна… — она нахмурилась. — А ты вообще как сюда попал?!

— Через дверь, — Виталий затушил окурок в пепельнице и встал. — Кое-кто дал мне ключик.

— Вовка! — Алина отпустила щенка, и тот принялся деловито исследовать кровать, переваливаясь на коротких ногах. — Ну я ему…

— Не стоит. Вовка умнее нас с тобой вместе взятых. Мне даже спрашивать у него не пришлось, он сам мне его предложил. Еще вчера.

— А-а, да тут целый заговор! — Алина поджала под себя ноги, потом взглянула на Виталия с откровенным холодом. — Что ж, очень мило, что ты решил оказать мне такую честь. Не каждый день меня удостаивают посещением такие высокопоставленные особы. Зачем же утруждаться, мог бы ограничиться и телефонным звонком!

Виталий сел на кровать рядом с ней. В его глазах по-прежнему сверкали смешинки.

— Ты все так же невыносима.

— Смотря кто меня выносит и с какой целью… Кстати, сделай одолжение, не дыми здесь больше своими жуткими папиросами — стены сырые и сильно впитывают запах!.. — Алина отодвинулась, но Виталий протянул руку и придвинул ее обратно.

— В моей квартире со стенами все в порядке. Если ты будешь смотреть, как я курю свои жуткие папиросы, сидя в ней, то будет лучше, как ты считаешь?

Алина нахмурилась, пытаясь сообразить, что к чему, потом произнесла единственное слово, пришедшее ей на ум:

— Что?

— Ясно, — Виталий погладил щенка, возившегося рядом, — начну издалека, по-скольку, по-моему, ты еще не совсем проснулась. — Я предлагаю тебе сменить место жительства.

Она внимательно посмотрела на его лицо, не понимая, что его так смешит.

— Зачем?

— Затем, что я предоставляю тебе уникальную возможность выйти за меня замуж.

Алина отвернулась и суженными глазами уставилась в пространство перед собой. Потом хрипло спросила:

— А зачем тебе это надо?

— Аль, — произнес Воробьев с легким удивлением, — я понимаю, что люди с утра бывают заторможены, но не настолько же! Я…

— Я заторможена?! Ты являешься сюда после… — не договорив, Алина взвилась с кровати, но Виталий схватил ее и дернул так, что она плюхнулась ему на колени. Он перевалил ее на кровать и, прижимая ее плечо правой рукой, очень серьезно произнес, оглаживая ее подбородок большим пальцем:

— Разумеется, ты решила, что я сбежал, а?

— А что я должна была…

— Тихо, тихо, не буйствуй. Силы тебе еще пригодятся, — Виталий улыбнулся, но эта улыбка была очень серьезной. — Я был под следствием, по делу об убийстве Эльвиры и ее соседки, меня промурыжили несколько месяцев… кроме то-го, мне пришлось улаживать еще и последствия того разгрома, который ты произвела на дороге. У машины ведь, Аля, существуют номера, а у людей — глаза. Пока я был занят, за тобой приглядывал Олег, а в процессе приглядывания, — он усмехнулся, — устроил свою личную жизнь. Я рад за него.

— Но он мне ничего не сказал! — возмущенно воскликнула Алина. — Он мне…