Книга шипов и огня - Карсон Рэй - Страница 42

Косме входит, как только я поднимаюсь, чтобы выйти. Она держит за лапы зайца, его уши чертят линии на песке.

— Уже приступаешь? — спрашивает она, указывая подбородком на шкуру в моей руке.

— Я не собираюсь тут разлеживаться.

У нее яркие глаза, и есть что-то замечательное в ее расслабленном настроении. Совсем другая девушка светится сквозь эту прекрасную кожу, девушка с добрыми глазами и доброй улыбкой. Возможно, ее разбудила встреча с призраками детства. А может, она просто рада, что мы добрались в целости и сохранности. Какова бы ни была причина, я понимаю, что Косме, и так милая, может быть невероятно красивой, если захочет.

Она хмурится.

— На что ты смотришь?

— Заяц… как ты?..

— Его убил Умберто, пращой. Он всегда пугается и приносит что-нибудь, если я угрожаю сделать суп на завтрак.

Я смеюсь.

— Он очень искусный, правда?

— Как и ты, мой брат любит, когда еду подают в больших количествах.

Я предпочитаю отнести эту шутку к разряду дружеских и поэтому улыбаюсь в ответ.

— Твой брат — мудрец.

— Он караулит у входа, можешь присоединиться, если хочешь. Я принесу вам завтрак, когда будет готово.

— Спасибо.

Я иду обратно, повторяя ночное путешествие по пещерам. Это не трудно, все, что мне нужно, это следовать ярчайшему лучу солнечного света. Умберто сидит, прислонившись к краю входа, его силуэт вырисовывается на свету. Колючие клубки мескитового дерева затемняют вход. Когда я делаю шаг вперед, Умберто кладет руку мне на колено.

— Дальше нельзя, Элиза, — шепчет Умберто. — Оставайся в тени. Утром солнце падает прямо на утес. Осмотришься днем, когда оно будет позади нас.

Я тяжело сглатываю от напоминания об опасности, которой мы подвергаемся.

Я сажусь вплотную рядом с Умберто. Я совсем не шевелюсь, радуясь, что его тело так близко к моему, и слушаю его дыхание.

Через маленькие просветы между ветвями ежевики я ясно вижу противника. Эта пещера — прекрасный наблюдательный пост. Хотя я не вижу лагеря, я могу различать отдельных воинов, как они снуют по своим неизвестным заданиям, одетые в кожу и шкуры, босые, бледнокожие, живые. Самая удивительная вещь — это их волосы. Я вижу оттенки черного, как мои волосы, или рыжего, как у Алехандро. Но у многих волосы темно-коричневые, как кокосовая скорлупа, или светлее, как солома или даже мед.

— Они странно выглядят, — шепчу я. — Такие варвары. Разноцветные.

— Погоди, ты еще анимага не видела, — хмыкает Умберто.

Я молюсь, чтобы выгнать внезапный холодок из груди. Потом меняю тему разговора.

— Где Белен и Хакиан?

— Белен охотится. Мы с ним поспорили, кто добудет большего зайца. Хакиан исследует местность, чтобы проверить, не проходил ли кто недавно мимо нас. Они не вернутся до полудня, солнце слишком яркое, чтобы они могли пролезть в пещеру незаметно.

Я качаю головой, восхищенная своими напарниками. Для меня непостижимо, как можно покинуть святилище нашей пещеры. Но я путешествую с людьми, передвигающимися так, как чайка скользит над морем. Они привыкли к этому месту, они тут почти что дома и чувствуют себя соответственно, несмотря на близость вражеского лагеря.

Профиль Умберто золотится в лучах утреннего солнца. Мягкий пух его бородки уже завивается на щеках, смешиваясь с длинными падающими на спину волосами. Мне очень спокойной сидеть рядом с ним.

— Я очень рада, что ты тут, — говорю я.

Он поворачивает ко мне лицо. Я вздрагиваю, когда его внимательный взгляд скользит по моему лицу к губам, и несмотря на то, что молитва не наполняет мое сердце, где-то в животе разливается тепло. Мои губы приоткрываются. Я подаюсь вперед.

Краем глаза я замечаю какое-то движение. Холод Божественного камня пронизывает меня внезапной молнией.

— Умберто! Эти Инвьерны… они что, идут сюда?

Он вглядывается в группу, собравшуюся ниже. Он озабоченно хмурится, но качает головой.

— Они не могут нас видеть, — бормочет он.

Но Инвьерны продолжают собираться у подножия нашей скалы. Несколько смотрят в нашем направлении.

Выругавшись, Умберто обращает ко мне встревоженные глаза.

— Беги назад, Элиза, скажи Косме, чтобы загасила огонь. Я замету следы.

По коже пробегает мороз, но уже не от камня — от печали в прекрасных глазах Умберто, глубокой и искренней. Он жмурится на секунду и глубоко вдыхает носом. Потом одним быстрым движением он притягивает мою голову к себе и прижимает свои губы к моим. Он тратит драгоценные минуты, целуя меня, гладя мои губы языком; я открываю рот и целую его в ответ так же нетерпеливо.

Другой рукой он обвивает мою талию, прижимает мое тело к своему. Затем он отталкивает меня, и я замечаю влажный блеск в его глазах.

— Быстрее, Элиза, беги!

Я кидаюсь обратно в пещеру, прочь от него, мои колени трясутся, губы горят. Но мной овладевает ужас, и я бегу к Косме.

Глава 20

Косме незамедлительно реагирует на мое безмолвное восклицание, начиная забрасывать огонь песком. Она осматривается в пещере.

— Рюкзак Хакиана здесь, — говорит она резким голосом. — Закопай его, пока я выброшу завтрак.

Я падаю на колени и яростно копаю, я рада, что мне есть что делать. «Вот оно, — думаю я, разбрасывая песок во все стороны, — то, чего я боялась». Я копаю и копаю, бормоча бессвязные молитвы, пока не добираюсь руками до влажной глины.

Косме возвращается и запихивает рюкзак в яму. Вместе мы засыпаем его песком, потом Косме топчется сверху, чтобы сравнять землю. Чья-то фигура затеняет вход.

— Они лезут по склону, — говорит Умберто, не веря собственным словам. — Они знают, что мы здесь.

Лицо Косме каменеет. Умберто смотрит в землю, словно пристыженный. Они оба были такими сильными все время, что я их знаю. Такими решительными. Внезапно я чувствую себя маленькой и потерянной.

— Зато Белен в безопасности. И Хакиан, — шепчет Косме.

Безопасность. Разум начинает проясняться от панического тумана.

— Из пещеры есть другой выход? — спрашиваю я.

— Нет, — отвечает Умберто.

Я никогда не взберусь по отвесной скале достаточно быстро. А даже если взберусь, то уж точно не убегу от преследователя по холмам.

— Вы двое можете выбраться и убежать? Без меня?

Они молчат, что само по себе говорит о многом.

— Покажите мне, где лучше спрятаться. Оставьте мне воды, еды, и спасайтесь.

Я вижу отказ в глазах Умберто и согласие в глазах Косме.

— Поищете меня через несколько дней, — продолжаю я. — Если мне удастся выбраться из пещеры, я пойду на запад.

Такое, конечно, вряд ли случится, но это поможет убедить Умберто уйти.

— У меня Божественный камень. Уж кто-кто, а я выживу. Идите! Уведите их от меня!

Умберто продолжает сомневаться, а Косме тащит меня вперед.

— Место в конце того коридора, — говорит она мне, и я бегу за ней. — Вроде клина. Там неудобно, но тебя не будет видно.

Мы достигаем цели очень быстро. Я надеялась, что пещера больше, что в ней проще затеряться. Косме показывает мне щель. Это наклон между впадинами и гребешками блестящего известняка.

— Забирайся. В тени увидишь впадину. Заползи туда так глубоко, как сможешь.

Я тут же подчиняюсь. Мне приходится карабкаться обеими руками и ногами, известняк слишком скользкий. Я чувствую, как Косме подталкивает меня вверх руками. Впадина темнеет слева от меня. Трудно сказать, насколько она глубокая. Царапая колени, я извиваюсь и заползаю туда. Пещера внутри пещеры, сжатое пространство, прикрытое каменной губой. Я забираюсь в темноту.

— Должно помочь, — говорит Косме. — Держись, я принесу еду и воду.

Здесь прохладнее, а может, это холод Божественного камня. «Пожалуйста, спаси меня, как-нибудь», — шепчу я. У этой пещерки мягкий песочный пол, но мне приходится скрючить шею и плечи и крепко сжать ноги, чтобы держать их в тени.

Голова Умберто виднеется в щели. Он засовывает мой рюкзак внутрь.

— Я положил сюда всю еду и воду, какие были. И чернила. Ими можно замазать лицо, светлые части одежды. Если начнется потоп, вода пойдет через эту камеру, пусть она вынесет тебя обратно в пещеру. Здесь она мелкая.