Подарок судьбы - Корнвуд Сара - Страница 10

— Ушел играть в покер с приятелями.

Этот небольшой, ухоженный сад оказывал на Эндрю благотворное воздействие. Он взял бутылку сидра и поднес ее к губам.

— Ну, — проговорила мать, — и когда ты намерен рассказать нам о нашем новом внуке?

Поперхнувшись, Эндрю закашлялся и, когда наконец восстановил дыхание, раздраженно воскликнул:

— Не пугай, ма, это еще только должно случиться!

Она добродушно улыбнулась.

— Как тебе не стыдно скрытничать, Эндрю!

Смирившись с неизбежностью, он глубоко втянул в себя воздух.

— Скажи мне только одну вещь. Откуда ты узнала?

Подняв свой бокал, она улыбнулась еще шире.

— Эндрю, я твоя мать. Я все о тебе знаю.

Он не собирался клевать на эту наживку. Пристроив бутылку между коленями, Эндрю взял тарелку с бутербродом, решив, что и сам умеет играть в такие игры. Но он совсем забыл, что его мать — непревзойденный мастер.

Отхватив сразу половину бутерброда, он еще раз взглянул на мать, сидевшую со всезнающей улыбкой, и сдался.

— Ладно. Кто тебе сказал?

Она сделала глоток чаю и усмехнулась.

— Витторио.

— Что?!

— Ну… — Она повертела в руках бокал. — Я решила, что это нехорошо, когда остальные в семье не знают. Поэтому сообщила ему, что у тебя скоро будет ребенок.

При этом известии он поперхнулся куском хлеба и целую минуту опять не мог откашляться. Затем мокрыми от слез глазами уставился на мать.

— Как?! Ты сказала ему?

— Конечно, дорогой.

Лишившись дара речи, он откинулся на спинку кресла и просто смотрел на нее.

— Поэтому, когда Витторио сообщил, что ты явился на работу, похожий на драного кота, и взял отпуск… — Она снова усмехнулась. — Мы все умеем считать, Энти.

Он закатил глаза, скорее из-за того, что она воспользовалась старым прозвищем, прилипшим к нему в детстве, когда Эндрю еще коверкал слова. Положив руки на подлокотники кресла, мать посмотрела на него посерьезневшим взглядом. Даже густые сумерки не могли скрыть ее тревоги.

— Ну и как же твои дела?

Несколько мгновений он выдерживал ее взгляд потом сделал еще глоток сидру. Собирать с мыслями, он долго смотрел на бутылку, прежде чем ответить.

— Ну, начнем с того, что у тебя прекрасный внук, ма.

Она вдруг прижала руку к груди, и в ее глазах тут же блеснули слезы. Его мать с трепетом относилась к детям — своим собственным, детям своих детей, ко всем остальным. И она была прирожденной бабушкой. К несчастью, только повзрослев, Эндрю научился ценить своих родителей.

— Я подумала, что тебе, может быть, захочется поговорить, — произнесла она мягким, исполненным заботы голосом.

Наклонившись вперед, он оперся локтями о колени.

— Проклятье, ма! Я не знаю, что сказать. Она родила, когда я был в Сиэтле. Я вернулся — и вот, пожалуйста. — Эндрю провел большим пальцем по бутылочной этикетке, в горле першило. — Он прекрасен. Весит семь фунтов и две унции, и у него черные волосики. А еще он много капризничает, и Мей ни за что не справилась бы с ним одна. Поэтому я остался с ними. — Он опять отпил из бутылки, надеясь протолкнуть застрявший в горле комок. Добившись этого, Эндрю опустил бутылку. — Его зовут Александр Макги…

Мать прекрасно умела читать его мысли.

— Ты должен радоваться тому, что у тебя есть, — тихо сказала она. — Не стоит изводить себя играми, вроде «а если бы». Мей приняла решение, и тебе придется смириться с этим. Просто будь благодарен за то, что имеешь возможность участвовать в его жизни.

Медленно выдохнув, Эндрю печально посмотрел на мать.

— Все это мне известно, ма.

Она легонько пожала его руку.

— Тогда подумаем о том, как отпраздновать появление на свет нового Макги. — Она откинулась на спинку кресла и бросила на него жадный взгляд. — Ты принесешь мне фотографии?

Несмотря на мерзкое состояние, Эндрю не смог сдержать усмешки.

— Боже, мама. Дай мне передышку, ладно?

— Хорошо. А ты принесешь?

Он покачал головой.

— У меня до них еще не дошли руки.

Кристин Макги обладала даром отвлекать от тяжелых раздумий. Проведя с ней всего полчаса, Эндрю почти пришел в норму…

Небо совсем потемнело, и было уже около одиннадцати, когда она встала и собрала стоявшую на столе посуду.

— Пойдем в дом. Меня жрут комары, а тебе явно не помешает кофе. — Сунув бутылку под мышку, она взяла садовые перчатки. — К тому же мне нужно кое-что передать для Александра.

4

С подарками, уложенными в картонную коробку, Эндрю подъехал к дому Мей, гадая, как она отнесется к произошедшему. Она никогда не встречалась с его родственниками, даже на свой собственный манер избегала их. Он не знал почему и не собирался теперь доискиваться причин. В этом не было смысла. Они просто воспитывают вместе ребенка — вот и все. Но ему не нравилась эта пустота внутри, порожденная тем, что целый кусок действительности ускользал от него. Не желая поддаваться этому чувству, Эндрю заглянул в коробку, стоявшую на сиденье рядом.

Все подарки были обернуты в веселенькую бумагу и перевязаны разноцветными лентами, и все были адресованы малышу Макги. Надпись на одном из свертков была сделана бабушкой Эндрю, и он не сомневался в том, какой подарок могла преподнести бабуля. На других он узнал почерк матери и отца. Но кроме подарков он получил в отчем доме душевную поддержку. Мать права: следует довольствоваться тем, что имеешь. Его это не радовало, но ничего другого не оставалось. Он либо играет по этим правилам, либо выходит из игры. Интересно, как долго он сможет продержаться в этом неопределенном, подвешенном состоянии, не потеряв рассудка?..

Зажав коробку под мышкой, Эндрю осторожно открыл дверь, надеясь, что и мать, и ребенок мирно спят. Его желание исполнилось наполовину. Когда он вошел, в квартире царила полная тишина. Затем в коридоре появилась Мей с таким бледным лицом, что ее глаза казались почти черными.

— Привет, — сказала она голосом столь же натянутым, как и ее улыбка.

Эндрю взглянул на нее и нахмурился.

— Ты должна быть в постели.

Она опять попыталась улыбнуться и сделала неопределенный жест рукой.

— Я… ну… Я не знала, взял ли ты ключи.

Бросив ключи на столик, Эндрю постарался придать лицу бесстрастное выражение. Ее бодрствование не имело никакого отношения к ключам; оно было связано с тем, что Мей не знала, вернется ли он обратно. Подняв голову, он без всякого выражения посмотрел на нее.

— Я не собираюсь бросать тебя и нашего сына, пока вы нуждаетесь во мне, — ровным голосом произнес он. — Я не такой мерзавец, как ты думаешь.

Стиснув руки, она опустила взгляд. Эндрю понял, что удар угодил в цель, и почувствовал себя тем самым мерзавцем, каковым, по его словам, не являлся.

Зная, что этот разговор ни к чему хорошему не приведет, он проскользнул мимо нее в гостиную и намного мягче сказал:

— Пойдем. Моя мама прислала кое-что для нашего маленького чудовища.

Эндрю поставил коробку на пол перед диваном, а затем пошел в кухню, чтобы взять пиво, поскольку понимал, что вряд ли «головастик» предоставит ему другую такую возможность в течение ночи.

Вернувшись в гостиную, он увидел, как Мей пританцовывает вокруг коробки. Услышав его шаги, она немедленно уселась на диван. То, что он застал ее за чем-то, совсем не вяжущимся с образом чопорного бухгалтера, немного подняло ему настроение, и Эндрю, проходя мимо, легонько хлопнул Мей по спине.

— Попалась!

Он не мог сдержать улыбки, заметив, что Мей покраснела. Так, значит, мисс Поллард, как и всех, одолевает любопытство при виде подарков… Эндрю устроился поудобнее на другом конце мягкого, уютного дивана и посмотрел на нее с нескрываемым весельем.

— Тебе не обязательно ждать, Мей. Можешь открыть коробку сейчас.

Она быстро взглянула на него и скорчила виноватую гримасу.

— Но ведь они от твоих родственников.

Эндрю кивнул.

— От моих.

Мей взглянула на коробку.