Подарок судьбы - Корнвуд Сара - Страница 13

Наконец Мей вытерла лицо о его майку и прерывисто вздохнула.

— Это все из-за того, что он такой маленький, а я не знаю, что мне делать.

Впервые за последние дни на лице Эндрю отразилось искреннее веселье.

— Эй, послушай. Мы получили его маленьким именно потому, что не знаем, как с ним поступить. Только представь, что было бы, если бы он пришел в этот мир шести футов ростом и весом в двести фунтов!

Он почувствовал, как Мей улыбнулась и напряжение, сковывавшее ее тело, отчасти спало.

— Может быть, и так… — Она помедлила, словно собираясь с силами. — Но разве тебя не беспокоит, правильно или неправильно ты поступаешь?

Прядь белокурых волос упала ей на лицо, и Эндрю воспользовался этим, чтобы погладить и остальные. Знакомое возбуждение постепенно охватывало его, и он понял, что следует быть крайне осторожным.

— Да, — спокойно сказал Эндрю. — Меня беспокоят вещи вроде этих проклятых капризов, меня беспокоит, когда его тошнит. Меня будет беспокоить, сделает ли он правильный выбор, когда подрастет, а также, как он переживет период возмужания. — Повинуясь неодолимому желанию, Эндрю опять пригладил ее волосы. — Но я нисколько не сомневаюсь в том, что он вырастет хорошо приспособленным к жизни и уверенным в себе. Потому что знаю: ты дашь ему необходимую эмоциональную поддержку, в которой только может нуждаться ребенок. Я знаю это, Мей!

Она подняла голову и посмотрела на него странным, оценивающим взглядом. А затем, как и в случае с детским альбомом, снова замкнулась в себе. Только на этот раз, осознавая это или нет, захватила с собой частичку его поддержки. Мей выпрямилась и осторожно передала ребенка Эндрю.

— Думаю, мне лучше отправиться спать, — дрогнувшим голосом сказала она. — День выдался тяжелый.

Закрыв глаза, Эндрю прижал к груди головку спящего сына. Похоже, и ночь обещает быть нелегкой.

Просто удивительно, какое воздействие оказала на него эта мимолетная, невиннейшая близость. Его снова охватила целая гамма чувств, и пришлось приложить немало усилий, чтобы не думать о былом, когда они были любовниками. Эти образы до сих пор не поблекли в его воображении.

Но случилось и еще кое-что: многие другие чувства ушли. Вроде постоянно тлевшей злости. И проклятой уязвленной гордости. Однако еще громче зазвучало чувство вины. Ужасное, жгучее чувство, охватывающее его в самые неподходящие моменты. Например, однажды ранним утром, по пути на работу, когда он заметил худенькую, похожую на беспризорника, белокурую девочку, с большими печальными глазами, стоявшую в одиночестве на автобусной остановке. Туфли и юбка были слишком велики ей, а свитер — на два размера меньше. Этот образ врезался в его сознание и преследовал Эндрю, словно дурной сон…

Но через пару дней он понял, что нужно прекратить самоистязание. Да, он был самовлюбленным подонком. Но как бы ни ненавидел себя и как бы ни желал повернуть время вспять, он не способен исправить прошлое. У него есть только настоящее. Как сказала его мать, нужно довольствоваться тем, что есть.

Однако образ худенькой девочки — ей, видимо, было не больше десяти, — стоявшей в полном одиночестве на остановке, сводил его с ума, и бывали моменты, когда он приобретал черты Мей. Тогда его охватывало неодолимое желание — узнать правду.

Такую же потребность он ощущал и сейчас. Его рука с силой сжала раму; Эндрю стоял, с мрачным видом глядя в окно комнаты, отведенной под его временный кабинет. Он пытался объяснить свое желание копаться в прошлом Мей. Нет, ему не нужны были глубоко личные детали. А только факты. Прав он или нет? Раньше он только и делал, что ошибался на ее счет, но теперь нутром чувствовал, что прав…

Эндрю тяжело вздохнув, вернулся к столу и увидел среди вороха чертежей несколько записок с просьбой позвонить матери. В последнее время его донимали родственники. Каждый хотел знать, когда можно будет увидеть его новорожденного сына, а большинство нарушало границы приличий, спрашивая, когда они смогут познакомиться с Мей. Как будто он мог ответить на этот вопрос!

Эндрю без энтузиазма порылся в накопившихся документах и понял, что работать сегодня больше не сможет. На часах было семь минут пятого. Моментально приняв решение, он снял пиджак со спинки стула. Пропади все пропадом!

Он поехал к себе, принял душ, переоделся и заскочил в супермаркет за продуктами. В начале шестого он был у дома Мей. В квартире стояла мертвая тишина. Осторожно закрыв за собой дверь, он прошел в кухню и поставил пакеты с продуктами на стойку, стараясь делать все бесшумно.

Так же бесшумно он пошел взглянуть на мать и ребенка. Оба оказались в спальне, над которой словно пронесся сокрушительный ураган. Однако не беспорядок привлек его внимание, а двое, свернувшиеся на постели. Мей заснула на боку, заботливо обхватив малыша. Несмотря на судорогу в горле, он не смог сдержать улыбки. Алекс лежал на спине, с руками у головы и открытым ртом. И на этот раз мирно посапывал. По-прежнему улыбаясь, Эндрю посмотрел на Мей, и улыбка сползла с его лица: в который раз перед глазами встала девочка с автобусной остановки. Он должен узнать правду!

Решив, что с него достаточно, Эндрю закрыл дверь и, пройдя по коридору на цыпочках, прикрыл и другую. Что ему нужно — так это перестать думать и сделать что-нибудь полезное для разнообразия.

К половине восьмого он прибрался в гостиной и начал готовить обед. Эндрю резал на кухне овощи для салата, когда услышал позади тихий звук. С ножом в руке, он повернулся. Мей стояла в проеме двери, длинные волосы спутались, на щеке был виден отпечаток одеяла. Она слегка дрожала, обхватив себя руками за плечи и широко раскрыв глаза.

— Ты навел порядок, — хрипловатым со сна голосом проговорила она.

Эндрю не ухмыльнулся, хотя и очень хотел.

— Да.

— Не нужно было этого делать.

Он посмотрел на нее долгим многозначительным взглядом, а затем продолжил резать грибы.

— Пришлось. Если бы я этого не сделал, явились бы из Управления здравоохранения и вышвырнули нас отсюда.

Послышалось что-то похожее на фырканье, а затем звук передвигаемого стула. Когда Эндрю обернулся, Мей сидела у стола, но так, словно спина ее не держала, уронив голову на сложенные руки. С закрытыми глазами она проговорила:

— Голыми руками им нас не взять.

Усмехнувшись, Эндрю положил грибы поверх нарезанных овощей.

— Круто сказано для зомби.

Мей подняла голову и заставила себя открыть глаза.

— Я голодна как волк.

Он полил салат соусом и отставил миску.

— Что ж, тебе повезло. Сегодня у нас то же, что и вчера: бифштексы, печеный картофель и салат. Я хотел сварить немого брокколи, но она — из списка запрещенных для ребенка продуктов.

— У меня такое впечатление, будто ему все не впрок, — криво улыбнулась Мей.

Хорошенько все обдумав, Эндрю отвернулся к стойке и постарался выразиться как можно тактичнее:

— Бифштексы будут готовы только через несколько минут. Так что, если хочешь, можешь принять душ, пока я здесь и присматриваю за нашим Смерчем. Пользуйся возможностью.

По тому, как она снова с закрытыми глазами полулежала на столе, было ясно, что у Мей едва хватает сил дышать, не говоря уж о том, чтобы пойти в ванную. Но душ непременно ей поможет. Эндрю отлично знал, как заставить ее двигаться. Сдерживая улыбку, он посмотрел на Мей и постарался, чтобы его дерзость прозвучала как можно искреннее.

— Может, тебя отнести?

Прошло всего мгновение, и ее глаза распахнулись, голова вздернулась. Сохраняя на лице намеренно игривое выражение, Эндрю вопросительно приподнял брови.

Этого оказалось достаточно для того, чтобы ее как ветром сдуло. Но всего удивительнее оказалось то, что крикливое дитя этим вечером решило пойти навстречу родителям. Алекс проснулся в тот момент, когда Мей выходила из душа. Первым делом она покормила его, затем усадила в автомобильное сиденье, стоявшее на стуле.

Мей совершенно преобразилась. В одежде, которая была ей почти впору, с мокрыми волосами, собранными в узел на затылке, она выглядела пусть не окончательно отдохнувшей, но посвежевшей. Эффект превзошел все ожидания.