Туннели - Гордон Родерик - Страница 51

— Что такое горячки? — спросил Уилл.

Тэм вздрогнул и продолжал, не ответив племяннику:

— Сколько ты, по-твоему, продержишься? Сколько дней будешь собирать пыль глазами и долбиться в стену в темноте, пока не свалишься без сил? А потом они начнут тебя пожирать. Понемножку, медленно… Я такого и злейшему врагу… — он не закончил.

Мальчики сглотнули. Но тут Тэм снова улыбнулся:

— Хватит об этом. Так, у тебя ведь осталась светосфера?

Еще не опомнившись от его рассказа, Уилл рассеянно поглядел на дядю. Наконец он взял себя в руки и кивнул.

— Хорошо, — сказал Тэм, достав из кармана маленький сверток и положив его на стол перед мальчиком. — Вот эти штучки тоже пригодятся.

Уилл неуверенно потыкал его.

— Не бойся, посмотри, — успокоил его дядя.

В свертке оказалось четыре небольших неровных черно-коричневых камешка.

— Узловатые камни! — воскликнул Кэл.

— Да. Их труднее встретить, чем улитку в сапогах, — улыбнулся Тэм. — Про них кое-что говорится в старых книгах, но своими глазами их видели только мы с ребятами. Это Имаго где-то откопал, спасибо ему.

— А зачем они? — спросил Уилл, разглядывая странные камни.

— Здесь, внизу, тебе не победить ни одного колониста, а тем более стигийца, в честной драке. Есть только одно средство: засветить и бежать, — объяснил Тэм. — Если тебя загонят в угол, просто разбей такой камень. Швырни его во что-нибудь твердое и зажмурься — там внутри такой яркий свет, какого ты и вообразить не можешь. Надеюсь, они не испортились, — сказал дядя, взвешивая камешек в руке. — Ну что, как, по-твоему, справишься ты?

Уилл кивнул.

— Хорошо, — сказал Тэм.

— Спасибо, дядя. Не знаю, как тебя… — сбивчиво начал Уилл.

— Не надо, мальчик мой.

Тэм взъерошил ему волосы, а потом опустил глаза и несколько секунд молчал. Эти секунды показались ребятам целой вечностью — очень уж не вязалась тишина с характером дяди Тэма. Уилл и не представлял, что этот шумный общительный человек может быть таким. Он решил, что дядя пытается скрыть волнение. Но когда Тэм поднял голову, на его лице сияла широкая улыбка.

— Я знал, что так будет, — бодро пробасил он. — Рано или поздно… Мы, Маколеи, никогда не бросаем близких в беде. Мы за них боремся до последней капли крови. Ведь ты бы все равно попытался вытащить Честера и отправился следом за отцом, и неважно, помог бы я тебе или нет.

Уилл кивнул, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

— Так я и думал! — загудел дядя Тэм. — Прямо как мать… как Сара… Настоящий Маколей! — Он крепко схватил племянника за плечи. — Головой-то я понимаю, что тебе надо идти, а вот сердце говорит, чтобы не отпускал.

Он прижал Уилла к себе и вздохнул.

— Жаль, жаль… Эх, как бы мы тут, внизу, веселились втроем… На славу веселились бы.

Уилл, Кэл и Тэм проговорили допоздна. Всю ночь Уилл пролежал, не сомкнув глаз.

Рано утром, пока никто еще не проснулся, Уилл собрал рюкзак и засунул в ботинок карту-платок, которую ему дал дядя Тэм. Светосферу и узловатые камни он положил в карманы, а потом растолкал Кэла.

— Я ухожу, — прошептал он, как только брат открыл глаза.

Кэл сел в постели, почесывая голову.

— Спасибо за все, Кэл, и попрощайся за меня с бабушкой, хорошо?

— Конечно, — ответил ему брат, а потом нахмурился. — Знаешь, я бы все отдал, лишь бы пойти с тобой.

— Знаю, знаю… но ты же помнишь, что говорил Тэм. Одному выбраться легче. Да и семья твоя здесь, — сказал он наконец и развернулся к двери.

Уилл на цыпочках спустился по лестнице. Он был воодушевлен тем, что снова отправляется в путь, но не ожидал, что ему будет жаль покидать это место. Стоило ему только захотеть, и он мог бы остаться здесь, где уже не чувствовал себя чужим, а не бросаться с головой в неизвестность, рискуя всем. Как просто было бы вернуться в комнату и лечь в кровать! В коридоре Уилл услышал доносящееся из темноты сопение Бартлби — звук дома и уюта. Если он уйдет, он больше никогда его не услышит. Мальчик в нерешительности остановился у двери. Нет! Как он сможет спокойно жить, если оставит Честера в лапах у стигийцев? Лучше умереть, но хотя бы попытаться его спасти! Уилл глубоко вздохнул, в последний раз оглянулся на тихий дом и поднял тяжелый засов на двери. Он открыл ее, перешагнул порог и аккуратно прикрыл за собой. Пути назад не было.

Уилл знал, что дорога ему предстоит неблизкая. Он шел быстро; рюкзак хлопал его по спине в такт шагам. Чуть меньше чем через сорок минут мальчик добрался до дома на краю пещеры, о котором говорил дядя Тэм. Найти его было нетрудно — в отличие от большинства зданий в Колонии крыша у него была не каменная, а черепичная.

Теперь Уилл оказался на дороге, ведущей к Черепным воротам. Тэм предупреждал, что здесь надо быть готовым ко всему — стигийцы меняют караул нерегулярно, и на них можно наткнуться в любой момент.

Сойдя с дороги, Уилл перелез через ворота и побежал через фермерский двор, раскинувшийся перед ветхим зданием. Из какой-то постройки доносился звук, похожий на хрюканье; с другой стороны по загону бродили тощие куры с белоснежными перьями.

Мальчик вошел в дом с черепичной крышей и увидел ряд старых деревянных брусьев, прислоненных к стене, точь-в-точь как описывал дядя. Когда он забрался в узкое пространство между брусьями и стеной, что-то двинулось к нему.

— Что…

Это был дядя Тэм. Он тут же приложил палец к губам. Уилл никак не мог опомниться от удивления. Он вопросительно поглядел на дядю, но тот был мрачен и серьезен.

За брусьями было маловато места для двоих, и Тэм неуклюже присел, отодвигая массивную плиту стены. Потом он повернулся к Уиллу.

— Удачи, — шепнул он на ухо племяннику и буквально толкнул его в узкое отверстие. Потом плита закрылась за Уиллом, и мальчик остался один в кромешной темноте.

Он нащупал в кармане светосферу, к которой заранее привязал толстую веревку. Теперь ее можно было повесить на шею, чтобы не занимать руки. Сначала Уилл без труда продвигался вперед, но метров через десять проход начал сужаться, и в конце концов ему пришлось опуститься на четвереньки и ползти, задевая рюкзаком потолок. Туннель стал круто подниматься, и Уилл с трудом подтягивался вверх, хватаясь за острые осколки камней.

Внезапно мальчик заметил движение впереди и замер. Он с опаской приподнял светосферу и направил ее вперед. Что-то белое метнулось по туннелю и мягко приземлилось в паре метров от Уилла. Едва дыша, он стал присматриваться к существу. Это оказалась белоснежная безглазая крыса величиной с откормленного котенка. Усы у нее трепетали, как крылья бабочки. Зверек стоял на задних лапах, зловеще принюхиваясь и демонстрируя огромные блестящие зубы. Крыса совершенно его не боялась.

Уилл подобрал камень и со всей силы запустил его вперед. Он промахнулся и попал в стену рядом с животным, которое даже не шевельнулось. Уилл рассердился! Как это так — жалкая крыса не дает ему пройти! Стиснув зубы от злости, он бросился на нее и зарычал. Животное легким движением вспрыгнуло ему на плечо, и на мгновение мальчик и крыса застыли. Уилл почувствовал, как она задела усами, тонкими, будто ресницы, его щеку. Он задергал плечами, и зверек, перескочив ему на ногу, умчался в противоположном направлении.

Уилл проводил крысу несколькими ругательствами, а потом глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

Мальчик полз еще несколько часов — по крайней мере, так ему показалось. Он изрезал руки в кровь об острые камни на полу. К счастью, туннель постепенно расширился, и он смог выпрямиться почти в полный рост. От того, что теперь можно было идти с нормальной скоростью, Уилла охватила эйфория. Ему нестерпимо хотелось запеть, но он передумал — а вдруг от стражи Черепных ворот его отделял только тонкий слой камня?

Наконец он добрался до выхода из туннеля, замаскированного несколькими слоями жесткой мешковины, вымазанной в грязи под цвет камня. Он отодвинул ткань и оторопел. Туннель кончался под самой крышей пещеры, чуть ли не в тридцати метрах над дорогой. Уилл понял, что Черепные ворота остались позади, и обрадовался. Но головокружительная высота заставила его забеспокоиться, не сбился ли он где-то с пути. Тут он вспомнил слова дяди Тэма: «Сперва покажется, что это невозможно, но ты спускайся потихоньку, и все получится. Кэл чуть ли не младенцем лазил там вместе со мной, значит, ты тем более сможешь».