Путем неизбежности (СИ) - Дорошин Богдан - Страница 53

Потом Золик поднялся на ноги, продолжая держать в руке шевелюру пришельца, и неустанно стал пинать того ногами, пользуясь тем, что уйти от ударов он не может.

— Вот почему я лысый, — сквозь усилие пробормотал Золик, нанося все новые и новые удары.

Толпа радостно ревела, и Николь удовлетворенно откинулась на спинку стула. На ее лице появилась довольная улыбка: наглый бродяга наказан, как и должно быть. С «клинками» шутки плохи, не следует недооценивать их…

Но секундой позже толпа взревела еще сильнее, и Николь поняла, что схватка еще не завершена. Переведя свои зеленые глаза опять на дерущихся, она увидела невероятное. Незнакомец извернулся, оставляя часть своих волос в руке Золика, и выкинул вверх кулак, метя в подбородок. Из-за того, что противники стояли друг от друга очень близко, апперкот прошел точно в цель, и Золика даже немного подбросила вверх от сокрушительной силы удара. Он упал плашмя на пол, и больше не вставал.

Публика притихла, и самым громким звуком в корчме было тяжелое дыхание незнакомца. Из его носа все еще быстрыми каплями сочилась кровь, а сам он выглядел не очень здорово. Стоял, опираясь на собственные колени, и пытался отдышаться. Было видно, что Золика от победы отделяли какие-то минуты, но небрежность все же сгубила лысого.

Николь Берч сделала несколько полных глотков пива, и встала на ноги. Лакзен удивленно взглянул на нее не самым свежим взглядом, но ее примеру не последовал, оставшись сидеть.

— Да уж, — перед уходом сказала девушка, и учитывая стоящую тишину в зале, ее услышали все. — Если нас побеждают уже даже бродяги, то Клинкам недолго осталось…

Глава XIII

Я едва стоял на ногах, ловя глазами черные точки, которые хаотично плавали передо мной. Хотелось присесть, и я аккуратно опустился на пол. Все же этот Золик хорошенько настрелял мне в голову, а как я его сумел победить, совершенно не помню. Под конец драки я мало что уже соображал, доверившись своим рефлексам. И они меня не подвели, хоть за это пришлось заплатить дорогой ценой. В довершение ко всему мое тело вспомнило о прошлых побоях, которые мне пришлось перенести на тюремном транспортнике. Располосованная спина сильно заныла.

К Золику тем временем подошли товарищи и помогли сесть. Наемник моргал и не реагировал на слова. Когда его попросили сосчитать пальцы, он ошибся: вместо двух сказал шесть. Как бы сотрясения у него еще не было, подумалось мне почему-то, хотя по существу это последнее, что меня должно было волновать.

К моему удивлению, ко мне тоже подошли и помогли встать, я ухватился за потную ладонь, и оказался на ногах, немного пошатываясь. Передо мной стоял привратник, что давеча пропустил меня через калитку на территорию форта, или как его называли наемники, постоялого двора. Я его прозвал Наглой Рожей, но оказывается у парня было другое имя.

— Я Хавьер, — шепнул он, пользуясь тем, что во всеобщей неразберихе нас никто не слушал. — И я единственный кто поставил на тебя пару монет. Не удивляйся: ты мне не нравишься, но я всегда так делаю. Надо же, никогда не думал, что мне повезет…

Я не разделил его радости, сплюнув кровь на пол. Небось этот гад срубил неплохие бабки, я же разменял свое здоровье на миску еды. Да еще и то не факт…

Но меня накормили. Когда я вернулся за свой столик, чтобы прийти в себя, спустя какое-то время передо мной появилась дымящаяся тарелка с картошкой и шкварками. Правда сейчас это великолепие не вызывало у меня ликования, а лишь головную боль. Но из принципа я принялся поглощать пищу, зная, что моему организму понадобятся силы для восстановления.

А потом за мой столик подсели. Это был Золик, и по его побитому и немного смущенному виду, я понял, что он явился не для новой ссоры. Заговорил он не сразу, да и то, начал издалека:

— Как два побитых пса сидим здесь, а все вокруг ликуют…

— Не особо, — хмуро отозвался я. — Они проиграли много денег.

Золик фыркнул, а потом подмигнул мне заплывшим глазом:

— От них не убудет, зато в следующий раз ставки на меня будут ниже, и я заработаю больше обычного.

— А за драки что, у вас платят?

— Только если сам на себя поставишь. Ставить на противника, само собой, запрещено. Игра в поддавки у нас не в почете.

Я не ответил на его реплику, засовывая ложку с картошкой и луком себе в рот. Горячее блюдо обжигало разбитые губы, но я не обращал на такую мелочь внимания.

— Ну я, в общем, что хотел сказать, — спустя минуту неловкого молчания начал Золик. — Джек, верно?

— Можешь называть меня этим именем, — я согласно кивнул.

— Я рад, что ты оказался не слабаком, это оправдывает Отто. Я о нем забочусь как старший брат, ты должен понимать, — Золик смотрел в сторону, словно стыдился собственных слов. Но потом он вновь повернул свое подрихтованное лицо в мою сторону, и хмыкнул: — И не думай, что на этом все. Я буду ждать реванша.

— Завтра меня здесь уже не будет, — глухо отозвался я.

— Не зарекайся, — лысый боец ухмыльнулся, поглаживая ушибленный подбородок. — В зале корчмы во время нашей схватки присутствовало три лейтенанта. Вполне возможно кто-то из них захочет пригласить тебя в отряд, учитывая, — тут Золик сделал паузу, и без энтузиазма завершил фразу: — учитывая наши недавние потери.

Я не ответил, поглядывая на наемника безо всякого выражения. С меня словно бы выжали все соки, хотелось завалиться спать и забыть обо всем. Золик, будто бы прочитав мои мысли, спросил:

— Тебе есть где ночевать?

Я отрицательно покачал головой.

— Решено! — он постучал по столу двумя пальцами. — Я заплачу Гунтеру за комнату наверху, не самую роскошную, уж не обессудь, но где отлежаться место у тебя будет. Чувствую, нам обоим завтра это будет необходимо.

— Я потом отдам.

— Не нужно, — Золик поднял руку. — У нас был уговор. Я обещал тебе ужин, но Гунтер денег с меня не взял. Значит, я должен тебе хотя бы койку в этом осином гнезде организовать. Так будет по-честному. Ну а пока, не буду тебе мешать, Джек. — Золик встал. — Бывай.

И он ушел, а я долго смотрел ему вслед. Все же странные иногда попадаются люди: сперва подерутся, а потом проявляют дружелюбие. Впрочем, от предложенной помощи я отказываться не собирался, ибо оставаться в питейном зале корчмы мне совершенно не хотелось. Глядишь, еще кто-то снова на поединок вызовет…

Ночь я провел с относительным комфортом, но перед тем как лечь спать, пришлось заняться кое-какими неотложными делами. Так я отправился за корчму и долго отстирывал свою рубашку от крови, так как она у меня была одна. Впрочем, особыми успехами на этом поприще похвастаться не могу: на серой материи остались бледные алые пятна.

Потом я еще немного подождал в корчме Зинхала, чтобы командир наемников наконец-то объяснил мне ситуацию, но он так и не появился. Поэтому я подошел к Гунтеру и нехотя осведомился о комнате за которую заплатил Золик. Корчмарь положил на стойку железный ключ, и на всякий случай предупредил, что все простыни у него сосчитаны. Я оставил его обидные подозрения без реакции со своей стороны.

Когда я отмывался у бочки, то в отражении воды заметил самого себя, и видок мне не понравился. Слипшаяся борода, спутанные волосы до плеч, заплывший кровью глаз и поношенная одежда Уома. Действительно бродяга бродягой.

Поэтому перед тем как идти наверх, я попросил у Гунтера бритвенные принадлежности, ножницы и кусочек мыла. Корчмарь хотел было поспорить, но в конечном итоге уступил. Я кинул ему слова благодарности и ушел наверх.

Утро встретило меня знакомой болью в теле, но я думал, что будет хуже. Проснулся я рано, и еще немного полежал на жесткой койке. Матрас был набит соломой, и она порой больно кололась, но после тюремных нар такая постель показалась мне королевским ложем.

По неведомой для меня причине долго спать я не могу. Сознание пробуждается, словно по чьему-то приказу, и больше заставить его отключиться я не могу.