Бесценный дар - Лоуренс Бетти - Страница 9

Оглядевшись, Орланда сразу поняла, что оказалась в кухне. Колоссальных размеров пли­та, на которой с легкостью можно было при­готовить обед на сто гостей, длинные разде­лочные столы и ряд раковин. Возле одной из них маленькая женщина начищала медный котел, почти равный ей по размерам.

Заслышав легкий звук шагов, она поверну­лась и уставилась на незваную гостью.

— Что? — спросила она недружелюбным то­ном. Ее лицо было сморщенным как печеное яблоко, и выражение его даже отдаленно не походило на приветливое.

Орланда тяжело сглотнула.

— Пожалуйста, извините… — начала она и замолчала.

— В чем дело? — проскрипела старуха. — Что вам здесь надо?

Молодая женщина едва не бросилась бежать. Но Камилла, сидящая у нее на руках, крепче прижалась к ней, придав сил.

— Извините, мне очень жаль, — запинаясь, забормотала Орланда, — но нельзя ли… немного еды… и чуточку молока… для моей дочки?

Маленькая, но от этого не менее злющего вида китаянка ожгла ее неприязненным взглядом. Молодая женщина внутренне сжалась. Нет, этого не может быть, ни одна женщина не может отказать ребенку в пище, как бы ни ра­зозлилась на вторжение в ее царство такой не­приятной особы, как Орланда, из-за которой в гостиной разразился целый скандал.

Черные глаза-щелочки внимательно осмот­рели, почти ощупали ее, впитывая все под­робности: и поношенную одежду, и тонкую, почти изможденную фигуру, и прижавшуюся к матери девочку. Потом перешли на нервное, испуганное, исхудавшее лицо. И внезапно взгляд старой женщины смягчился. Она всплес­нула руками, быстро-быстро что-то залопота­ла на родном языке и бросилась к Орланде.

— Заходи, заходи, — сказала китаянка уже по-английски, беря ее за руку. — Садись вот тут. — И подтолкнула ее к стулу у большого стола. — Ты проголодалась, да? Глупая девчон­ка, почему не позвонила из своей комнаты?

— Я не хотела… причинять неудобства, — призналась «глупая девчонка».

Старуха поцокала языком.

— Ребенок не должен дожидаться пищи, — заявила она. — И его мать тоже.

Затем повернулась к плите, погремела по­судой, сняла крышку с одной кастрюли, с другой, наложила полную тарелку белого рас­сыпчатого риса, полила золотистым маслом, добавила ароматных приправ и поставила на стол перед Орландой. Дала ей ложку и про­ворно подвязала девочке чистое полотенце, чтобы защитить одежду.

Камилла широко открыла рот и нетерпеливо захлопала мать по руке, требуя кормить ее. Едва успев проверить, не горячо ли, Орланда поднесла полную ложку к ее рту.

Когда девочка съела все без остатка и раз­веселилась, появилась вторая, большая по раз­меру тарелка, наполненная не менее аромат­ным рисом с кусочками овощей и рыбы.

Маленькая китаянка спокойно взяла Ка­миллу на руки и сказала ее матери:

— Ешь.

А сама прошла с девочкой к плите, налила в чашку воды и умело напоила ее, не пролив ни капли. Камилла не протестовала и, судя по веселому щебетанию, ощущала себя вполне довольной на руках незнакомой женщины.

Та просияла от удовольствия и заговорила с ней по-китайски, потом достала из холо­дильника кувшин с молоком, согрела немно­го в кастрюльке, налила и села напротив Орланды. Малютка Камилла схватила стакан и сунула туда нос.

— Ешь, ешь, — повторила женщина Орланде, заметив, что та на минуту прервалась.

И та с удовольствием подчинилась, пото­му что в жизни своей не пробовала ничего по­добного этому блюду — изумительно вкусно­му, душистому, сытному.

— Спасибо, — пробормотала Орланда, ис­пытывая смесь неловкости с огромной благо­дарностью.

Китаянка позволила ей закончить, играя с Камиллой, которая совершенно не испыты­вала неудобства от того, что с ней говорят на незнакомом языке. Орланда украдкой наблюдала за ними. Очевидно, женщина вырастила немало детей и прекрасно знала, как развлечь девочку.

Покончив с едой, Орланда удовлетворен­но вздохнула. Старуха взглянула на нее и спро­сила:

— Ну, наелась? — Получив в ответ кивок, сказала: — А теперь давай поговорим. — Она передвинула Камиллу с одного колена на дру­гое. — Стэнли ее отец?

Орланда оцепенела от изумления, которое не замедлило отразиться на ее лице. Такая ре­акция вроде бы порадовала старую женщину.

— Что ж, хоть это хорошо, — заявила она.

Тон ее снова стал прохладным, и Орлан­да, совершенно подавленная событиями это­го длинного и трудного дня, едва не распла­калась.

— Понимаю, — безжалостно продолжила китаянка, — значит, он женился просто для того, чтобы досадить матери.

Орланда беспомощно посмотрела на нее. Она не знала, что сказать. Не знала, что вооб­ще можно говорить, а что нет. Ей и в голову не приходило, что она окажется в такой взры­воопасной атмосфере. Но последнее, очевид­но, совсем не удивляло домоправительницу — по крайней мере, Орланда решила, что кита­янка занимает именно эту должность.

— Что он, совсем с ума сошел? — восклик­нула она. — Вечно одно и то же, вечно! Посто­янные ссоры, ссоры… Темперамент, как у отца, а ума… Ох уж эти твердолобые мужчины! — Старая китаянка сжала руку в маленький кулак и потрясла им в воздухе. — Но это… это самая дурная его выходка!

— Простите, — тихо сказала Орланда. — Мне очень жаль.

Что еще тут можно было добавить?

Женщина ответила по-китайски, потом пе­решла на английский:

— Ну-ну, дело уже сделано. Итак, если Стэн­ли не отец твоей девочки, то почему ты вы­шла за него?

Прямота вопроса поставила Орланду в тупик.

— Мистер Гилбрайт сказал, — начала она и замолчала, потом предприняла вторую попыт­ку: — Мистер Гилбрайт сказал, что ему необ­ходимо жениться к своему дню рождению по причинам юридического характера. Я… я согла­силась, потому что… — И Орланда снова за­молчала.

Ей внезапно стало стыдно признаться, что причины, побудившие принять его предложе­ние, были чисто меркантильными.

— Он предложил тебе деньги, да?

Орланда мучительно покраснела и опусти­ла глаза.

— На д-деньги, которые мне пообещал ми­стер Гилбрайт, я смогу купить небольшую фер­му, чтобы моя дочь могла расти здоровой.

Старая женщина снова поцокала языком.

— А отец девочки?.. Нет-нет, не говори, сама знаю. Он исчез, да? Вечно одна и та же исто­рия: мужчинам плевать на последствия, а у девчонок не хватает мозгов в голове. — Она поднялась, вернула Камиллу матери и начала собирать тарелки. — Ну-ну, теперь уж ничего не поделаешь. Но должна сразу предупредить тебя: этого Кларисса никогда не простит сыну.

Стэнли застонал и открыл глаза. Яркое сол­нце пробралось сквозь шторы и залило про­сторную светлую спальню, мешая ему отсы­паться. Он с трудом пришел в себя и тут же пожалел, что сделал это. Больше всего хоте­лось обо всем забыть.

Накануне он выскочил из особняка и уехал в город, а в ушах еще звучали материнские проклятия. Мчась внизло холму Виктории на своем любимом «ягуаре», он перебирал в уме все отвратительные, оскорбительные слова, которыми они обменялись. Вспоминал неис­товую ярость матери и собственные жестокие слова о том, что именно она своим упрям­ством вынудила его пойти на такие радикаль­ные меры и теперь только благодаря себе име­ет в качестве невестки мать-одиночку, кото­рая мыла посуду в дешевом кафе и побиралась на улицах.

В какой-то момент ему показалось, что Кла­риссу Гилбрайт хватит удар прямо в гостиной. Но она пришла в себя и дала выход гневу за то, что он опозорил семейное имя. Что до Маргарет, то она выглядела так, словно толь­ко и мечтает, как бы достать флакончик яду и кого-нибудь отравить. Или всадить кинжал в спину. Предпочтительно, конечно, ему.

Стэнли закончил памятный вечер возвраще­ния домой в третьем или четвертом баре, допи­вая несчетный коктейль и проклиная весь свет.

Ледяной душ вернул его к жизни. Взглянув на часы, он обнаружил, что уже перевалило за полдень. Канун дня его рождения. Ликова­ния не ощущалось, праздновать победу тоже не было настроения. Подойдя к окну, он по­смотрел вниз, на Гонконг, но величественная панорама не принесла обычной радости. Он по­пытался сосредоточиться на важных вещах, на том, что надо созвать заседание правления «Гилбрайт трейдинг интернешнл», объявить о своем вступлении на пост президента, потом приступить к давно лелеянным планам расши­рения сферы деятельности в Европу. Но это ему не удалось. Стэнли прошелся по комнате, подошел к другому окну, выходящему в сад, и снова тупо уставился в него.