Беспощадная страсть - Щербаков Дмитрий Викторович - Страница 76

Когда вышеперечисленные сведения получил Газават, он вызвал для инструктирования «генералов» своего блатного войска: Ватина и Попугая.

— Только уясните, пацаны, этот ублюдок совершенно не нужен мне живой, — говорил Николай подчиненным. — Живой мне нужна лишь девка, Гюрза…

— Алая Роза, — уточнил Ватин. — На нее многие зарились, босс… Я тебя понимаю. Только…

— Что — только?! — окрысился Газават.

— Она опасна, как настоящая гюрза… Может, и ее?.. Нам было бы проще…

— А я что, работаю для того, чтобы моему кенту Ватину было проще жить?! — взъярился Николай. — Заткнись и слушай! Девка мне нужна живой, это не обсуждается! Но и зазря терять ребят я тоже не хочу…

— Босс! Мы бы эту парочку разом прихлопнули в их гнездышке, ты только разреши! — влез Попугай.

— Молчать! — хватил кулаком по столу Газават. — Ни один волос не должен упасть с головы Гюрзы! Она моя! Я сказал! Усекли?!

— Усекли… — завздыхали бойцы.

— Да и нечего вам штаны пачкать! — ухмыльнулся Газават. — У меня с ней свидание сегодня в шесть. Мужик останется один на хазе, я думаю… Вот и действуйте!

— А вдруг они выйдут из дома вместе? — спросил Ватин.

— Что ж, тогда придется отменять операцию, — пожал плечами Газават.

— Почему?

— Гюрза мне слишком нужна, — пояснил атаман. — Убивать ее я не позволю. А отбить… Если наши нападут на них на улице или там в подъезде, Север наверняка среагирует, начнет защищаться, и Гюрза тоже… Мы потеряем людей, а девчонка может пострадать.

— Снайпера на крышу напротив! — предложил Попугай. — Чухана завалим, телка — твоя, босс!

— Хорошее предложение! — иронично одобрил Газават. — Только ты, братила, забываешь, с кем имеешь дело. Представь, что Север почувствует прицел снайпера и расстреляет его раньше, чем тот спустит курок. Представь, что Север засечет нашего агента, которого мы посадим на лестнице стеречь выход из квартиры…

— Зачем кому-то стеречь? — удивился Попугай.

— Гюрза и Сатир могут становиться неузнаваемыми, когда захотят, — пояснил Ватин. — И определить, что из подъезда выходят именно они, мы сможем, только если будем постоянно контролировать этот чертов выход из-под лестницы.

— А-а… — Попугай почесал затылок. — Так, выходит, ваш Север — тот самый тип, про которого сказки рассказывали?

— А ты до сих пор не врубился? — скривился Газават.

— Я слышал, Ватин сказал — Алая Роза, но не докумекал… — начал оправдываться Попугай. — Ты же сам, шеф, не верил всем тем давним телегам! Сам говорил — туфта ментовская!

— Теперь вынужден поверить! — отозвался Газават жестко. — И поэтому осечки быть не должно! При любом нашем промахе Сатир и Гюрза просто исчезнут. Испарятся. Найти их будет невозможно. А они начнут войну против нас. Войну всерьез! И прежде всего, я думаю, завалят предавшего их Романова. А это уже чревато разборками с РУОПом, и не только с нашим, областным, но и московским… И пока мы станем выяснять отношения с ментами, Север постреляет нас по одному…

— Перспектива, — вздохнул Ватин.

— И главное, даже выждать нельзя! — в сердцах воскликнул Газават. — Если мы установим постоянную слежку, Север и Гюрза вычислят ее на раз! И поймут, откуда ветер дует! Кроме того, неизвестно, как поведет себя Романов! Он же «честный мент»! Может отправить сына из города, от греха подальше, и элементарно предупредить своего агента!

— Давай захватим щенка! Возьмем в заложники и будем держать у себя! — предложил Попугай.

— Глуп ты, брат, — покачал головой Газават. — При подобном раскладе Романов и вовсе взбеленится, такой шум подымет, себя не пожалеет, весь РУОП на уши поставит… А уж Севера предупредит точно.

— Есть еще Львивченко… — напомнил Ватин.

— Во-во, Тарасик, — подхватил Газават. — Сегодня с утра он испугался чуток, но ведь господин майор самолюбив до крайности. Мы пустили в расход его человека. Пусть не родственника, пусть двурушника, пусть Тарас сам нам его выдал… Но Климов был его человек, его подчиненный! Страх у Львивченко пройдет, а гонор расцветет пышным цветом… Кроме того, Сатир для Тарасика — единственный источник поступления настоящих больших денег, как раньше был Корвет. Так что Львивченко тоже может предупредить братву Сатира…

— Короче, у нас на все про все один сегодняшний день, — подытожил Ватин. — Дождемся, пока Гюрза уйдет на свидание с тобой, босс, и будем штурмовать.

— Я все же предлагаю снайпера! — упрямо заявил Попугай. — Они вдвоем выходят из подъезда, мужика снайпер кладет…

— Там подъезд сквозной, — перебил Ватин насмешливо.

— Ну, двух снайперов! — брякнул Попугай.

— А как насчет топтуна в подъезде, которого Север обязательно расколет? Гюрза не расколет, она все-таки баба, а вот Север — обязательно. Так как? — язвительно поинтересовался Газават.

— Не надо топтуна! — талдычил свое Попугай. — Поставим машины с направленными микрофонами напротив окон квартиры, будем слушать их разговоры между собой и, как только они соберутся уходить — дадим команду снайперу!

— А вдруг одновременно из подъезда будет выходить еще какая-нибудь пара? — Газават говорил пренебрежительно. — И снимет наш снайпер не того мужика, и вся операция насмарку… Кроме того, я уверен: Сатир и Гюрза никогда не выходят из подъезда вместе. Не так они глупы.

Николай был прав. С тех пор, как Север и Мила начали свою игру с Газаватом, они выходили из дома только поодиночке. Даже если собирались куда-то вместе. Обычно первым шел Север, после чего дожидался жену где-нибудь неподалеку. Оба при этом принимали как можно более серый и неприметный облик, становясь совершенно неузнаваемыми. Миле это давалось труднее: мешали ее красота и сексапильность, которые надо было сдерживать изо всех сил. Но девушка справлялась.

— А снайперов на крыше мы посадим, — успокоил Попугая Газават. — И машины с направленными микрофонами установим. И топтун будет сидеть на лестнице… Оформим все это как операцию областного спецназа по задержанию крупного международного преступника.

— Ты имеешь в виду, для публики? — спросил Ватин.

— Ну да, и для ментов, чтоб не лезли. Я проедусь по ментовскому начальству, всех предупрежу, пусть распорядятся…

— А если операция сегодня все же не состоится? — осторожно спросил Ватин.

— Ну тогда… Тогда я вымолю, выпрошу у Гюрзы еще одно свидание — прямо завтра, и обязательно рано утром. Всю ночь, естественно, придется жестко контролировать действия и Романова, и Львивченко… И следить за квартирой Гюрзы, но предельно аккуратно! Один день мы продержаться сможем… от силы два… Однако будем рассчитывать на лучшее! На сегодня! — заключил Газават.

— Босс… Во сколько, ты сказал, у тебя свидание с Гюрзой?! — вдруг озабоченно воскликнул Ватин, взглянув на часы.

— В шесть… Ах ты, черт! — Газават вскочил. — Времени-то почти не осталось! От их дома до места встречи со мной ходьбы минут пятнадцать-двадцать… Ну, двадцать пять, если прогулочным шагом! А Гюрза никогда не опаздывает, приходит секунда в секунду! Стало быть, она выйдет из дома в полшестого!

— Надо спешить! — вставил Ватин.

— Правильно! Итак, я поехал по ментам, а вы готовьте операцию! Старший — Ватин! Братву нарядите соответственно, чтобы и форма, и маски — все, как положено! Да не говорите пацанам, кто их сегодняшний противник на самом деле! Север Белов — фигура слишком известная и слишком страшная, не надо лишней паники. Сатира вы берете, всего лишь Сатира… Все поняли?

— Поняли… — отозвались бандиты хором.

— Выполняйте! — приказал Газават. — А я, как только расплююсь с делами — подъеду, проконтролирую. Вопросы?

— Нет! — за обоих отозвался Ватин.

Глава 21

К дому, где жили Север и Мила, Газават подъехал на самой скромной, самой неприметной своей машине — той, которую ни разу не видела Гюрза. И припарковался Николай не со стороны парадных дверей подъезда Беловых, а со стороны арки, ведущей во двор, куда были обращены как задний выход их подъезда, так и окна их квартиры. Вот возле арки-то Газават и оставил автомобиль, а сам прошел во двор, старательно склоняя голову — прятал лицо на случай неожиданного появления Гюрзы. Однако Мила не появилась, и Николай благополучно сел в машину Ватина и Попугая, стоящую напротив беловских окон, в отдалении.