Час "Х": Зов крови - Вегилянская Юлия - Страница 22

— Ну, а я не оборотень. Мне тоже по этим снарядам бегать?

— Не принижайся. Судя по тому, что я видел, ты эту трассу возьмешь легко. Да и напарники твои тоже. Давай, поднимайся.

О, мой Бог.

За мной наблюдают двадцать пар глаз с различной выраженностью интереса и усмешки. Так, к виду кучи здоровенных бугаев в броне мне не привыкать. Как и к их шуточкам. Еще дома налюбовалась. Да, я девушка и я мелкая. И именно потому сейчас встану и пробегу эту полосу. Потому что если не смогу, то меня либо бревном расплющит, либо сама от стыда скончаюсь под звуки мужского ржача. Не подумайте что я феминистка. Меня просто крайне раздражает то, что всегда и всем приходится доказывать, что мозг у меня есть, мышцы тоже, и относиться ко мне, как к кукле, нет никакого резона. Потому что не кукла.

Плащ в сторону, арбалет — тоже. При виде разгрузки смешки начинают утихать.

Ну, все, погнали?

И сразу как будто нырок в память. Перед глазами мелькает замковая полоса препятствий в действии, ноги бегут, помогая телу балансировать и уклоняться. А кисти рук уже автоматически легли на клинки, в ожидании всплывающей цели. Которой здесь, на этой полосе препятствий нет.

В ушах, из глубины лет, вместе со звуком пролетающей над головой лесины возникает голос Моринадзуко — сенсея: 'Ичи! Ни! Сан! Ши! Го! Доомокухё!… Мэитю…' И краем глаза вижу взлетающее справа темное пятно. Рука рвется сама, отправляя первый нож в цель. На финиш я выпрыгиваю, пригнувшись, с абсолютно пустыми футлярами от метательных ножей, но с обоими боевыми в руках, выхваченными крест накрест. Надо мной пролетает Рой и замирает слева сзади. Ветер, оскалив клыки, припав на передние лапы, впереди, справа.

'Выныриваю' на поверхность реальности. Вот я спросила бы, что это было. Только кого? Память тела, блин.

Хаджими, скалясь как гворты, идет к нам со стопкой широких деревянных плашек в руках.

— Хорошие у вас ножики, леди Кира, — улыбаться улыбается, а глаза серьезные, с такими только допрос пленных партизан проводить…

— Благодарю, но они не хорошие. Они отличные, — ага, ото всех остальных ножей в этом мире, однозначно.

Притормозить надо, а то они со мной язву желудка заработают. Ну, или я с ними.

Курсанты гомонят вокруг, но подходят близко только после того, как гворты ложатся рядом. Кто-то тянет лапы ножи потрогать, кто-то про стиль спрашивает. А я пока еще не совсем в себе и потому просто всем светски улыбаюсь и ножи из плашек достаю.

— А что это у вас с ногтями?

— А?

Оглядываюсь на вытаращенные вокруг меня глаза. Тьфу ты, с этими попрыгушками забыла про маникюр совсем. И что им всем мой лак синенький покоя не дает? Решено, вернувшись из города, покрашу их в цвет пожарной машины. Такой у меня тоже есть.

— Будете плохо учиться, я вам всем такие же нарисую, — сладко улыбаюсь — Правда, Хаджими?

И под громкий хохот инструктора ушла к себе.

Глава 17

Добраться от замка Ордена до Шоукана мне помог, как ни странно, настоятель Храма. Увидев, как я пробираюсь к воротам, и выяснив куда собралась, он тут же нагрузил меня партийным заданием — приобрести в вампирском торговом представительстве редкие лекарственные растения. Мне вручили мешочек с деньгами, выделили повозку и проводили за ворота с наставлением не платить сразу, сколько просят, а воспользоваться своими дружескими связями с эс Грюндами. В том смысле, мол, а не подарите ли вы нам чего-нибудь очень нужного и крайне ценного?

Заранее ухмыляясь воображаемому разговору с капитаном, я поправила плащ и забралась в возок. Красота! Подремлю по пути. Рой тут же взгромоздился рядом, жалобно уложив свою морду мне на бедра. Лентяище… Вон, ряха уже поперек меня шире, а все туда же, еще бы на ручки попросился. Ну, не сбрасывать же милягу?

Ветер, гордо задрав гибкий хвост, усвистал вперед. Ну и ладно, а я поваляюсь.

Надо все же попросить настоятеля Храма, чтобы он мне пару подробных лекций зачитал, демографических, а то что-то сюрприз за сюрпризом. То вампиры не плотоядные, то потомки оборотней брёвнонепробиваемые. Кошмар…

Дав себе слово, честно дремала в возке до самых ворот в Шоукан. Минут за десять до въезда возница толкнул меня, как и просила. М-да… Поздновато. Товаро-пассажирский поток от нас уже шарахался в разные стороны, явно привлекая внимание стражи. Запрыгнувший на повозку Ветер разлегся уже практически на мне, и прикрыл морду лапой. Поклясться могу, он про себя просто ржет над всеми нами…

Я отдала наши подорожные вознице и царственно возложила руки на две здоровенные башки. Для наглядности. Очередное шоу 'Леди и ее дрессированные болонки' прошло успешно, в первую очередь благодаря индифферентному вознице, предъявившему на входе орденский жетон.

Проехав под очень широкой и низкой аркой надвратной башни, я с любопытством огляделась. Вид на город издалека я проспала, а увидеть побольше хотелось сильно.

Представьте себе угро-финского охотника XIII столетия. Представили? А теперь закройте ему глаза, уши и аккуратно поместите на Кутузовском проспекте, под Триумфальной аркой. Готовы? Открываем ему органы восприятия. И наслаждаемся.

Мне искренне жаль, что рядом со мной в тот момент не оказалось никого знакомого, кто бы искренне поделился со мной теми впечатлениями, которые я производила на окружающих. Вот все-таки, чем нас ни искушай, ни образовывай, глубоко деревенский восторг при виде чуда живет во всех.

Я раньше думала, что самый белый город на свете, это Иерусалим, когда-то давно поразивший меня своими сияющими кварталами, раскинувшимися на холмах под бледно-голубым небом и слепящим солнцем.

Белизна камней Шоукана слепила сильнее солнца. Шпили, купола, высокие тонкие башни, все это было оплетено бесчисленными мостами, мостиками и подмостками. Резьба, покрывавшая их, иногда была настолько тонкой, что выглядела как очень густая и фигурная сетка трещин, окутывающая по-настоящему древние скалы, открытые всем ветрам.

Уже позднее я узнала, что Шоукан был некогда столицей гномов, которые, оказывается, вовсе и не живут под землей, а предпочитают это делать в больших и благоустроенных городах. Отсутствие зелени совсем его не портило, даже наоборот, подчеркивало красоту этого каменного цветка. М-да… Бажова бы сюда, посмотреть на творение местного 'Данилы-мастера'.

Потомки почтенных мастеров населяли этот город и поныне.

Следуя в возке по бесконечной путанице улиц, развязок и мостов, среди бурлящей толпы аборигенов, я вдруг испытала чувство острой благодарности к настоятелю, облагодетельствовавшему меня поручением и повозкой. Одна бы я в этой каменной пустыне проскиталась дольше, чем Моисей.

Спустя некоторое время повозка выехала на небольшую абсолютно круглую площадь, в центре которой играл прозрачными струями столь же идеально круглый фонтан. За ним возвышался изящный дворец, с пустой колоннадой перед входом. На колоннах, в круглых вазонах цвели яркие растения. Кстати, единственные, увиденные мной в городе.

Мы подъехали к скромному зданию, по бокам которого разместились крытые дворики. Возница только кивнул мне на вход, поудобнее устраиваясь на облучке.

— Сюда вам.

Кинув последний заинтересованный взгляд на дворец напротив, я столкнула гвортов на брусчатку и пошла к крыльцу. Зашла я на него только затем, чтобы упереться грудью в толстое древко, преградившее мне путь. Что за фигня?

— Нельзя! Опечатано по приказу наместника!

Удивленно оглядев двух невысоких, но о-о-очень широких в плечах стражей, все-таки рискнула спросить:

— А почему?

— Нельзя те говорят, сдай назад! Закрыто и опечатано, — рыкнуло тумбообразное существо из-под глухого шлема.

Это что? Я опоздала? Все уже началось?

На подгибающихся ногах я тупо обошла фонтан кругом. И кто поверит моим догадкам, что несчастные вампы не при делах? Фактов-то навалом. Свидетелей нет. И доказательств.