Рождение - Старцев Андрей Николаевич - Страница 16

Я оказался в величественном лесу. Воздух благоухал различными запахами. Высоко в кронах весело щебетали птицы. Проникающие сквозь кроны деревьев лучики солнца, создавали вокруг очень красивую вязь света и тени. Между переплетенными корнями лесных великанов вилась тропинка. Я медленно пошел по ней, наслаждаясь покоем, царившем в этом месте. Вдруг из кустов, растущих вдоль тропинки, высунулась морда неизвестного мне зверя, похожая на волчью. Я замер, боясь пошевелиться, зверь понюхал воздух, и снова нырнул в кусты. Еще некоторое время я постоял, отходя от испуга, а потом снова двинулся дальше, но, теперь стараясь ступать осторожно и прислушиваясь к каждому шороху. Через полчаса я вышел на опушку леса. С левой стороны протекала широкая река. Впереди был огромный луг, покрытый сочной зеленой травой.

За ним располагался красивый замок, сложенный из белого камня и окруженный широким рвом с водой, через который перекинут подъемный мост. По верху стен замка резко выделялись на голубом фоне неба широкие зубцы с еле заметными отверстиями в них. Через равные промежутке расположены круглые каменные башни. А над стеной, зубцами, стенными башнями гордо поднимается главная замковая башня - донжон. Я прошел под сводами ворот ивступил во двор, выложенный камнем. В нем располагались различные постройки: конюшни, погреба, кухня, а так же, ядро всего сооружения -- донжон округлой формы. К входу в него, расположенному довольно высоко над двором, вела широкая каменная лестница с каменными же перилами, заканчивающаяся площадкой у большой двери. Слева, недалеко от грозной башни, раскинулся прелестный фруктовый садик и цветник вместе с ним. У меня сложилось впечатление, что все обитатели только что исчезли. Все блистало чистотой и ухоженностью. Я только поставил ногу на первую ступеньку лестницы, как вдруг все смазалось - я проснулся.

- Давай, просыпайся, мы останавливаемся на ночевку, - сказал мне Дервуш.

Караван остановился на дороге и ждал, когда вернутся воины, отправленные Ассирхом на разведку в небольшую рощу. Я слез с телеги и стал разминать ноги, затекшие после сна. Минут через десять вернулись воины и доложили Ассирху, что в роще никого нет. Караван двинулся месту стоянки. Я помогал распрягать волов, переносить вещи и разводить костры.

- Эй, раб, поставь палатку и потом почисть моего коня, - сказал Ирбин Асин.

Я снял с повозки небольшую палатку и начал устанавливать. У меня получалось так плохо, что Дервуш не выдержал и стал объяснять, как это делается.

- Смотри, вот эти колья забиваются вот сюда, а вот эти веревки натягиваются на эти колья. Ты что, ни разу не устанавливал палатки, что ли?

- Нет, не устанавливал.

- Тогда учись, больше показывать не буду.

Закончив установку палатки, я занес в неё вещи каравановожатого. Расседлав скакуна, повел его в указанном мне направлении, на водопой и почистить животное. Выйдя на полянку, увидел ручей, кем-то заботливо перегороженный поперек. В результате образовалась небольшая запруда, на берегу уже находилось несколько возниц из нашего каравана, кто чистил лошадей, кто поил. Я подвел жеребца к запруде, и, пока он пил воду, принялся чистить его щеткой.

Когда мы вернулись в лагерь, ужин был почти готов. Воины, кто не был в дозоре, сидели вокруг большого костра и передавали друг другу бурдюк, явно не с водой. Чуть в стороне сидел купец Али Исим Бай и что-то обсуждал с Ирбин Асином. Подойдя к ним, я доложил, что поручение выполнено. В ответ он кивнул и сказал, что я могу быть свободным.

Подойдя к третьему костру, возле которого собрались почти все возницы, я опустился на землю рядом с Дервушем. Кто-то мне подал небольшую миску с едой. Только вдохнув аромат еды, я понял, как я проголодался.

Когда трапеза была закончена, мне выпало идти к ручью и мыть посуду. Пройдя выше по руслу и найдя небольшой омут, я скинул с себя одежду и с наслаждением погрузился в прохладную воду. Да, блаженство было неописуемое, я некоторое время полежал, потом, собрав миски, отправился в лагерь. Когда шел в лагерь, из-за дерева, как тень, выскользнул дозорный:

- Какого шимуна ты здесь шатаешься?

- Меня посылали посуду мыть, - ответил я.

- Ну, тогда проходи, но больше не выходи из лагеря, а то могут подстрелить невзначай!

Придя в лагерь и убрав посуду, я кинул недалеко от Дервуша на землю одеяло, и улегся.

- Слушай, а как ты попал в рабы? - спросил он меня.

- Да вот, гулял по лесочку, собирал ягодки, тут налетели разбойники, связали и на невольничий рынок отправили, там меня и купили помощники купца.

Дервуш засмеялся:

- Прямо так и ягодки собирал?

- Ну, вообще-то на караван, в котором я ехал, напали разбойники и захватили в плен. А как ты попал в рабство? - спросил я у Дервуша.

- У меня история простая, я жил в деревне, выращивал овощи, продавал их, тем и жил. Три года назад случился неурожай, и мне просто нечем было оброк заплатить. Вот меня и продали за долги, - грустно усмехнулся Дервуш.

- У тебя в деревне кто-нибудь из близких остался?

- Нет, отец умер четыре года назад, а мать - когда я еще был маленьким. Семью завести не успел, была у меня там девушка, мы с ней часто убегали в лес, сидели на поляне и мечтали.

- Ты по ней скучаешь?

- Давай спать, Лей, завтра рано отправляться в дорогу.

- Давай, - сказал я и повернулся на другой бок.

Утро началось с того, что на мою ногу кто-то наступил. Я открыл глаза. Только начало светать. Несколько воинов ходили между спящими и пинками поднимали на ноги. Быстро позавтракали, и наш караван снова выступил в путь. Почти всю дорогу я проболтал с Дервушем. Хоть он и был в прошлом крестьянином, но за последнее время, служа погонщиком, много повидал. В обед мы остановились на довольно вместительном постоялом дворе. Он стоял на перекрестке нескольких торговых дорог. Когда караванвожатый спрыгнул с коня, он кинул мне несколько монет и приказал найти кузнеца и проследить, как тот подкует его скакуна. Еще в пути я заметил, что конь Асина немного хромает. Я спросил у слуги, который шел с ведром воды мимо меня.

- Скажите, а где у вас кузнец?

- Вон в углу кузня, ну, где дымок вьется над трубой. Он должен быть там, - кивнул тот на небольшое приземистое здание.

Подойдя к полуоткрытой двери, из которой доносился звон ударов по металлу, я толкнул её, и она, жалобно заскрипев, распахнулась.

На меня дохнуло запахом металла и жаром. В углу, возле разожженного горна, стоял мужчина средних лет, и что-то ковал на наковальне. Глухим басом он прорычал:

- Тебе чего нужно?

- Господин кузнец, - на всякий случай я обратился к нему так, - меня послал наш каравановожатый, надо подковать его коня, а то он потерял подкову в дороге.

- Так, подожди немного. Сейчас соберу инструменты, сделаем.

Заготовку, которая была на наковальне, он вскоре кинул в большой чан с водой. Некоторое время рылся на большом стеллаже, расположенном в противоположном от входа конце комнаты. Потом вдруг заревел так, что я а ж присел от неожиданности.

- Гаденыш шимуна, ты куда дел молоток?

- Мастер, я его положил на стол рядом с наковальней, - из темного угла раздался дрожащий голос.

- Быстро бери инструменты и марш во двор. - Сказал кузнец подмастерью.

- Пошли, покажешь мне лошадь, которую надо подковать, - проходя мимо меня, сказал кузнец.

Выйдя во двор, я прищурил глаза от яркого солнечного света и, подойдя к лошадям, привязанным возле коновязи, указал на коня Ирбин Асина:

- Вот он, господин кузнец.

Кузнец некоторое время осматривал копыта. Тут сзади подошел паренек лет пятнадцати, в руках он держал инструменты.

- Клещи, - сказал кузнец, и, не глядя, протянул руку назад.

Подмастерье подал требуемый инструмент. Одну подкову кузнец снял, сказав, что её тоже скоро потеряем, а потом быстро и сноровисто подковал скакуна. Только я успел заплатить кузнецу из денег, данных Ирбином, как на улицу из таверны стали выходить воины, охраняющие наш караван. Возницы принялись быстро разворачивать телеги в сторону дороги.