Девушка с ароматом ночи - Эштон Броди - Страница 21

Я так увлеклась исследованием пола, что не заметила, как открылась дверь магазина. Не заметила я и того, как кто-то оказался рядом со мной.

— Что-то потеряла? — спросил знакомый голос.

Я вскочила так быстро, что ударилась головой о подбородок Джека.

— Ой. — Я отвернулась и потерла макушку.

Джек провел рукой по подбородку. Я здорово ударила его. Его нижняя губа кровоточила.

— Ну и ну. Прости, Бекс. Я не хотел тебя напутать.

— Ничего. Прости за… — я указала на его лицо. Капля крови скатилась с губы, я полезла в сумку и вытащила первое, что попалось — недовязанный чехол на чайник. — Вот, — сказала я. Я поднесла чехол к его губам и положила на него его руку, чтобы придерживать. Он подержал секунду, потом отнял и посмотрел на вязанье. Без чайника чехол выглядел как маленькое недоразумение.

— Что это? — спросил он, на губах его появилась улыбка.

— Чехол на чайник.

— Ну конечно.

С минуту мы стояли в тягостном молчании. Я думала о том, злится ли он на меня. Я не могла судить по выражению его лица и не могла понять по вкусу эмоций, разлитых в воздухе. Я знала только, что их много, и не была уверена, что смогу когда-нибудь лучше разбираться в них.

Джек так крепко сжал мое вязанье, что кончики пальцев побелели.

Не выдержав такого долгого молчания, я спросила:

— Что ты здесь делаешь? — Это прозвучало как обвинение.

Джек удивленно приподнял бровь и ослабил мертвую хватку, которой вцепился в чехол на чайник.

— Я слышал, в этом месте отличный кафель. — Он кивнул головой в сторону пола.

У меня вырвался нервный смешок.

— На самом деле я заметил твою машину на парковке, — сказал он. Сердце мое радостно запрыгало. Может быть, он и не злится больше. — Так что тут особенного с полом?

— С полом ничего. Я просто… хотела достать… — я снова наклонилась и схватила с нижней полки первое, что попалось под руку. — Вот это.

Он удивленно взглянул на пакетик у меня в руке.

— Изюм в шоколаде?

Я кивнула.

— Ты ведь не любишь изюм.

Он не забыл.

— Ну, теперь он не так уж плох.

Он слегка кивнул и переступил с ноги на ногу.

— Наверное, все меняется.

Мне хотелось закричать: «Ничего не меняется! Я по-прежнему ненавижу изюм!» Но тут я услышала рев мотоцикла, въезжающего на парковку. Я выглянула в окно.

Это был Гевин, барабанщик «Мертвых Элвисов».

Что, если он увидит меня здесь? Можно было предположить, что если Максвелл знает обо мне, то знает и Гевин, а я не хотела, чтобы он доложил Коулу, что я ошиваюсь поблизости. И я точно не хотела впутывать в это Джека.

— Мне надо идти, — сказала я. Надо было выйти из магазина прежде, чем Гевин зайдет сюда.

— Подожди, Бекс, — попросил Джек. Он хотел схватить меня за руку, но я отдернула ее, натянула на голову капюшон и устремилась к двери. Джек растерянно смотрел на меня. — Не уходи.

— Прости, — произнесла я, бросаясь к двери. — Мне надо.

— А изюм? — сказал Джек.

Я видела, как Гевин ставит мотоцикл на подножку.

— Мне он больше не нужен, — сказала я. — Ты прав. Он мерзкий.

Я была уже в дверях.

— А это тебе не нужно? — Джек держал в руке чехол для чайника. Казалось, он хотел усложнить мое бегство. Гевин уже шел по парковке к двери.

— Нет. Оставь себе.

Распахнув дверь, я услышала, как Джек пробормотал:

— Вместо «извини» — чехол на чайник. — Он разочарованно пнул прилавок с хот-догами.

Я вышла, и дверь за мной захлопнулась.

Я наклонила голову и прошмыгнула мимо Гевина как раз в тот момент, когда он подходил к двери. Казалось, он не заметил меня, и я была уверена, что он не слышал слов Джека.

Я прошла мимо своей машины и дальше по улице, села на бордюр и вздохнула с облегчением.

Я не узнала ничего нового, кроме того, что еще один участник «Мертвых Элвисов» как-то связан с тем же супермаркетом. А Джек наверняка решил, что у меня совсем поехала крыша.

Я уронила голову на руки. Прошло несколько долгих минут, и тут я почувствовала, что кто-то сидит рядом со мной. Я почти хотела, чтобы это был Джек, но, подняв голову, я увидела Мэри. Раньше я никогда не встречала ее за пределами столовой для бедных.

— Мэри, — сказала я. — Привет.

Мэри смотрела прямо перед собой. Она несколько раз почесала руку, как будто ее что-то беспокоило.

— Я тоже часто прихожу сюда.

Я поморщилась.

— Куда? В супермаркет?

— Да. Прихожу сюда за пропитанием. Продавец ничего не замечает.

Прекрасно. Теперь она признается, что крадет продукты в магазине.

Она похлопала меня по коленке.

— Ну ладно. Мне надо идти. Я опаздываю.

— Опаздываете куда? — спросила я.

На лице ее не отразилось ничего, будто вопрос мой не имел никакого смысла, и она снова почесала руку.

— Надеюсь, ты найдешь.

— Что найду?

— Что ты искала. — Она посмотрела на меня так, будто это я страдала слабоумием. Она встала и пошла вниз по улице, остановившись только, чтобы попросить у туристов мелочи. Надеюсь, они дали ей много.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Сейчас

Школа. Осталось меньше трех месяцев.

Миссис Стоун прочла черновой вариант моей работы и однажды после занятий села за парту передо мной.

— Никки, создается впечатление, что в тебе просыпается глубоко укоренившаяся обида, когда речь заходит об античных мифах.

— Что вы имеете в виду?

Она улыбнулась.

— Ты возлагаешь непомерную вину на некоторых центральных персонажей греческих мифов.

Я помолчала немного, не зная, что ответить.

— Не пойми меня неправильно. Мне очень нравится то, как последовательно ты переносишь героев, таких как Персефона, в обстановку современной школы. Превосходно. — Она положила стопку бумаг на мою парту. — Но как автор ты слишком демонстративно выявляешь свое пренебрежение к ним.

— Как? — спросила я.

Она усмехнулась.

— Например, когда твоя современная Деметра и вообще практически все остальные, кто добр к Персефоне, погибают или получают увечья в результате различных проявлений насилия.

О да. Я кивнула.

— В итоге, если ты собиралась вынести строгий обвинительный вердикт героям, что ж, тебе это удается.

— Мне просто кажется, что они глупы, — сказала я. — Принимают неразумные решения в безнадежных ситуациях.

— Может быть. Но не забывай, что в этих историях важно не столько то, какая череда решений приводит героев в тяжелые ситуации, сколько то, на какие жертвы они идут. Сдалась ли Деметра после того, как Персефона была похищена? Теряла ли она когда-нибудь надежду вернуть свою дочь?

— Дело именно в этом, миссис Стоун. Она не должна была позволять себе надеяться, потому что она ведь так и не смогла вернуть дочь. Персефона все равно стала правительницей потустороннего мира. Я не знаю, зачем Деметра тратила время попусту.

Миссис Стоун помолчала.

— Теперь ты задала правильный вопрос. Почему мы продолжаем надеяться, когда последняя надежда потеряна? Что, если бы Орфей утратил надежду?

— Кто?

— Орфей. Мы еще поговорим о нем на следующих уроках, но вкратце это было так. Возлюбленная Орфея Эвридика была унесена в царство мертвых. Он отчаянно желал вернуть ее, но ведь никто не возвращается из царства мертвых, не так ли? Однако Орфей не сдавался. Он последовал за ней и умолял Аида отпустить ее. Пение Орфея тронуло сердце Аида настолько, что он отпустил Эвридику с одним условием: что Орфей не будет оглядываться по пути на землю.

По рукам у меня побежали мурашки. Я не знала этого сюжета, но Коул говорил, что все мифы основаны на реальных историях. Могла ли смертная девушка, попавшая в Нижний мир, вернуться обратно? Я молчала в ожидании продолжения истории.

— Попробуй сама ответить на вопрос: кто первым теряет надежду? А кто никогда не сдается? Потому что дело тут не в сверхъестественных способностях, которые отличают богов от людей. — Она наклонилась вперед. — Обычные люди в безвыходных ситуациях принимают такие решения, которые заставляют нас столетия спустя вспоминать о них. Люди становятся героями благодаря пути, который они выбирают, а не благодаря способностям, которыми наделены.