Девушка с ароматом ночи - Эштон Броди - Страница 50

— Завтра выборы. Я не могу сейчас бросить семью. Я не могу рисковать этими последними минутами. Я обещала себе, что подготовлю их.

Он молчал.

— Я не собираюсь говорить им, что уйду. Но в прошлый раз я ушла после ссоры с отцом. Я не могу снова бросить его так же.

— Хорошо, Бекс. Я поеду и привезу ее, даже если мне придется применить силу.

Я вздохнула, но знала, что он говорит правду.

Я обещала Джеку, что в его отсутствие буду старательно искать в Интернете какую-нибудь информацию, но было не так уже много способов напечатать в строке поиска «как избежать Тоннелей».

Пока оставшиеся мне дни убывали, я будто жила двумя параллельными жизнями. Одна часть меня надеялась и носилась без остановки в поисках ответа, другая мыслила здраво и стремилась провести побольше оставшегося времени с семьей.

Побыть наедине с отцом было невозможно до тех пор, пока не закончатся выборы, поэтому я связалась с Перси Джонсом и делала все, что он просил — раздавала листовки, вела телефонные переговоры, — зная, что в конце концов делаю это все для отца.

Коул не беспокоил меня. Я была уверена, что он думает, будто я вот-вот сдамся. Он оставил меня наедине с моими мыслями о будущем. Он ведь не знал, что Джек вернулся. Если бы знал, он бы уже стоял под моим окном, несмотря на все свои обещания.

Через два долгих дня Джек позвонил и сказал, что они с Уиллом возвращаются.

Папа победил с большим отрывом, и когда подсчет голосов был закончен, вопросов не возникло.

Его команда праздновала победу в отеле «Силвер Лодж» рядом с горнолыжным курортом, я надела то же самое черное платье, в котором была на Рождественском балу, вовремя чокалась и пинала воздушные шарики, падавшие с потолка.

Не знаю, как мне это удалось, но я все пропустила. Даже когда Перси делал объявление в микрофон, представляя приглашенную группу, я не услышала. Даже когда последние шарики упали на пол и старшее поколение в зале уступило место более молодому, я все еще не понимала.

На вечер в честь победы отца были приглашены «Мертвые Элвисы». Вот это да. Я остолбенела, стоя в толпе в центре зала.

Один из спонсоров кампании, стоявший рядом со мной, громко сказал своему другу:

— Перси сделал это. Заполучил такую группу!

На самом деле могла быть только одна причина, по которой они согласились играть на этой скучной вечеринке, и причина была не в Перси. Они были здесь из-за меня. Они вышли на сцену один за другим. Коул шел последним, его выход был самым важным. Вся группа верила в то, во что верил Коул: что я поведу их к трону Нижнего мира.

Максвелл встал рядом с Коулом, и фанаты группы, которые, я уверена, в гробу видали политику, заполнили танцпол.

Папа сделал это. Он показал всем и каждому, что может дать крутой ответ нашему застойному туристическому бизнесу. На его вечере играли «Мертвые Элвисы». Черт бы побрал ту редакторскую заметку.

Но на этот раз я не была благоговеющей фанаткой. Группа наращивала темп, и я видела, как эмоции людей поднимаются над танцполом и повисают в воздухе.

Когда группа закончила первую песню и начала вторую, над толпой пронесся голос Коула:

— Эта песня — для дочери мэра. — Грифом гитары Коул указал на меня.

Несколько зрителей повернули головы в мою сторону, и я начала бессознательно пятиться, пока не уперлась спиной в стену.

Коул заиграл медленную нестройную мелодию. Она прямо умоляла о решении. Он играл, и легкие тени эмоций — приятных эмоций празднуемой победы — неслись по воздуху, как будто их притягивали звуки его гитары. Коул и его группа пробовали на вкус эмоции каждого человека в этом зале.

Его гитара притягивала облака нежнейших оттенков, и, собираясь над Коулом, они уплотнялись и обращались в капли, подобно грозовым облакам, готовым пролиться дождем. Капли танцевали и кружились над ним и его гитарой, будто следовали велению музыки.

Я смотрела на лица зрителей. Очевидно, никто из них не видел того, что видела я.

Снова взглянув на Коула, я поняла, что капли притягиваются к гитаре. Увидев, что я смотрю на него, Коул наклонил голову вперед и сделал глубокий вдох, втягивая носом окружающий его туман.

Глядя, как он поглощает украденные эмоции, я вдруг поняла, что все так же опустошена. Я почувствовала голод и, повернувшись, пошла к выходу, но тут что-то изменилось. Что-то потянуло меня назад. Потянуло вниз. Взгляд расфокусировался, вместо музыки в ушах звучал непрерывный звон.

Группа спонсоров кампании увидела, что я ухожу. Одна из женщин потянула меня назад, сказав, что хочет представить дочь мэра друзьям.

Сердце мое колотилось так быстро, будто из меня уходила кровь, и я не могла это остановить. Незнакомые люди жали мою руку, их лица сливались в одно размытое пятно. Кто-то спрашивал меня о колледже, но я не могла расслышать из-за звона в ушах.

— Тебе нехорошо, милая? — спросила женщина, которая задержала меня.

— Э-э-э… нормально, я просто… — я заметила облако тумана над головой, и оно было больше и гуще, чем на Рождественском балу. Направлял его Коул. Но это не была энергия других людей… это была моя энергия. Вся группа тянула ее из меня.

Все вокруг смешалось. Я попыталась поднять руку к голове, но рука не слушалась. Я посмотрела вверх, потеряла равновесие, сделала шаг назад, пытаясь удержаться на ногах, шагнула вперед, и красный ковер под ногами стремительно понесся на меня. Как я и ожидала, я повалилась на пол, но чьи-то руки подхватили меня за талию.

— Все хорошо, Бекс. С тобой все в порядке. Ты со мной, — прозвучал у меня над ухом голос Джека. А потом громче: — Просто у нее гипогликемия.

— Уведи меня отсюда, — еле слышно прошептала я. — Уведи меня.

Джек услышал.

— Принести воды? — спросила одна из женщин. — Или позвать ее отца?

— Нет, — отрезал Джек. — Нет нужды беспокоить мэра. С ней и прежде такое случалось, все, что ей нужно, — немного свежего воздуха и еды. — Не дожидаясь их реакции, он взял меня под руки и повел к выходу.

Музыка визжала, звук, казалось, царапал мое тело, пытаясь ухватить, но мы вырвались наружу прежде, чем нас успели остановить.

Джек усадил меня на скамейку.

— Бекс? Бекс, открой глаза. Что случилось?

— Я не знала, что они… — Я мысленно закончила фразу, но не могла произнести вслух.

— Что с ней? — спросил чей-то голос. Голос Уилла.

— Пока не знаю, — ответил Джек. Он сел на скамейку рядом со мной, обнял меня за плечи и притянул к себе. — Ш-ш-ш. Мы ушли. Все хорошо.

— Они вытягивали из меня энергию. Вся группа.

Я почувствовала, как напрягся Джек.

— Зачем им это? В чем смысл?

— Чтобы напомнить мне, каково это.

Джек ничего не сказал. Я поняла, что в ногах у меня сидит Уилл. Я сидела так несколько долгих минут, и Джек крепко держал меня. Руки у меня начали дрожать, как дрожали сразу после возвращения. Большая часть энергии, которую я вернула себе, ушла.

— Вы нашли Мэри? — спросила я нетвердым голосом.

— Да, но она не хотела, чтобы ее видели здесь. Она ждет нас в заброшенном здании «Файрстоун».

Я кивнула и попыталась сесть.

— Тогда пошли.

— Нет, ты не пойдешь. — Он взял меня за плечи и положил мою голову себе на колени. — Отдохни еще немного.

Я не пыталась спорить. Я просто кивнула и закрыла глаза. Джек положил руку мне на плечо, стараясь унять мою дрожь. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем Джек разбудил меня.

— Бекс?

— М-м-м?

— Как ты сейчас?

Я открыла глаза и медленно села. Поднесла руки к лицу, они дрожали.

— Я не знаю. Чувствую голод. — Но я была не так сильно опустошена, как мне показалось. Далеко не так, как была шесть месяцев назад. Я огляделась крутом. — Где Уилл?

— Пошел посмотреть, не сбежала ли Мэри.

Джек взял мое лицо в свои руки, и прежде чем я успела понять, что он делает, приблизил свои губы к моим. Я почувствовала вкус его отчаяния, со свистом вырвавшегося из его рта, и это продолжалось несколько долгих секунд, пока я вдруг не осознала, что происходит.