Ветер с моря - Хевен Констанс - Страница 66

— Уже давно я хотел сказать вам это, но вы начали избегать меня.

— Я не стану слушать.

— Вы должны меня выслушать.

Люсьен схватил Изабеллу за руку и повернул к себе лицом. Они подошли к одной из затейливых скамей, которыми изобиловал сад, — небольшая каменная скамья под куполом на изящных колоннах. Люсьен заставил ее сесть рядом с собой.

— Мы полюбили друг друга на том уединенном берегу, где вы спасли мою жизнь, и любовь между нами еще существует, не так ли?

— Я не знаю, Люсьен, — срывающимся голосом проговорила Изабелла, — не знаю.

— Знаете, только боитесь признаться самой себе.

— Люсьен, я замужем за хорошим человеком. Я не могу предать его. Я не могу сделать ничего, что могло бы причинить ему боль.

Люсьен помолчал, потом медленно произнес:

— Даже если он предает вас? Вы знаете, что он был любовником Лейлы Вернон?

Изабелла взглянула на Люсьена, прежде чем ответить.

— Мне об этом рассказывали, но даже если и был, то очень давно.

— Вы в этом так уверены? Он не мальчик, Изабелла, и не святой. Может быть, ему нужно гораздо больше, чем вы ему даете.

Мысль об этом беспокоила Изабеллу не раз, и теперь она отстранилась от Люсьена в мучительных сомнениях и нерешительности, тогда как он придвигался к ней все ближе, шепча тихо, но настойчиво:

— Вы говорите, что не можете обманывать его, а он вас разве не обманул? Что вы на самом деле знаете 6 нем? Что за поездки он совершает в такой тайне? Рассказывал он вам об этом? Вам не было интересно узнать, чем он занимается? Он агент британской разведки, Изабелла, шпион, сеющий смерть на своем пути.

— Я вам не верю, — горячо возразила она. — Я знаю людей, с которыми он работает, я встречалась с ними. Откуда вам известны такие подробности?

— О, мы знаем. Можете быть уверены.

— Кто это мы?

— У шевалье есть друзья в Париже, и теперь, когда установился мир, он обменивается с ними письмами.

— Не является ли шпионом сам шевалье, если располагает такой секретной информацией? — сердито заметила она.

— Как вы можете говорить такое? Во время революции он потерял все, что было для него дорого, но у него есть возможность узнавать о таких вещах. — Люсьен обнял Изабеллу, прижимая к себе. — Поверьте мне, я не хотел говорить вам об этом, но теперь должен сказать. Что вы можете чувствовать к человеку, замышляющему преступления и убийства? Можете ли вы одобрить это? Я не верю. Разве вы не помните, что объединяло нас в той маленькой черной хижине? Те моменты блаженства, которые принадлежат только нам?

В ушах у нее звучал его голос, тихий, обольщающий. Люсьен повернул к себе ее лицо и нежно поцеловал, сначала осторожно, потом все с большей силой, и в следующее мгновение она утонула в обволакивающей неге. Но вдруг Изабелла оттолкнула Люсьена от себя.

— Нет, Люсьен, нет, мы не должны.

Но он уже почувствовал ее трепет, почувствовал, как откликнулись ее губы, решил, что теперь может подчинить ее себе, и, не медля, воспользовался этим преимуществом.

— Вы никогда не задумывались, почему он так поспешно, так неожиданно женился на вас? Вы француженка, у вас должны быть связи с родиной. Когда снова начнется война, а она начнется, он будет использовать вас, как использовал других, — нашептывал Люсьен, отравляя ее ядом своих слов, видя слезы в ее глазах и дрожащие губы.

Он прижал Изабеллу к себе еще крепче, и она почувствовала, как земля уплывает из-под ног, когда он поцеловал ее шею, грудь под муслиновой косынкой и потом снова губы. Дыхание их смешалось… Но Люсьен недооценил силы характера Изабеллы, ее преданность человеку, который так много дал ей, когда она нуждалась в этом больше всего. Изабелла вдруг испугалась, ужасно испугалась не только его, но и себя.

Решительно высвободившись из объятий, она изо всех сил оттолкнула Люсьена от себя так, что он чуть не упал со скамьи. Вскочив на ноги, Изабелла побежала, не разбирая дороги, по тропе, всхлипывая, пока не наткнулась на человека, быстро шедшего ей навстречу. Она стала отбиваться от него, но услышала успокаивающий голос Роберта:

— Не дерись со мной, Изабелла, со мною ты в полной безопасности.

Роберт ушел с ужина вскоре после одиннадцати, и Дандас благодушно улыбнулся, когда он стал извиняться.

— У нашего друга красивая молодая жена, и еще года не прошло, как он женился, — шутливо обратился он к собравшимся. — Нужно простить его за то, что он нас покидает.

Роберт нанял лодку, чтобы переправиться через Темзу, и вошел под сень деревьев. Здесь встретил одного из друзей Ги, и тот сказал ему, что Изабелла пошла погулять с джентльменом, которого, кажется, неплохо знает.

— Вы знаете, кто это был?

— К сожалению, нет, сэр. Он был в костюме и под маской, как и все мы, но я уверен, что Ги знает его. — Молодой человек сделал неопределенный жест. — Кажется, они пошли по этой дорожке к реке.

— Понятно, спасибо.

Это мог быть кто-нибудь из их общих знакомых. Не было причин беспокоиться, но почему-то Роберт тревожился. Он ходил по разным аллеям, нетерпеливо поглядывая на группки гуляющих, которые попадались ему на пути, и уже пошел по дорожке, ведущей от реки, как вдруг заметил купол с каменной скамьей, и, несмотря на сгустившиеся сумерки, узнал костюм пастушки. Он видел, как две фигуры слились в страстном объятии, и ускорил шаги. Потом она оттолкнула от себя мужчину и побежала прочь, прямо к Роберту.

Изабелла уцепилась за мужа, она дрожала и задыхалась, и он крепко обнял ее.

— Что такое? Что случилось? Этот парень напал на тебя?

— Да, — выдохнула она, потом покачала головой. — Нет, нет, не совсем. Не знаю, что я говорю. Думаю, он был немного пьян.

— Кто это?

— Не знаю, — солгала она. — Кто-то из компании. Не думаю, что на уме у него было что-нибудь плохое. Это просто сумасшествие, но он испугал меня.

Мужчина уже растворился в темноте. Напрасно было его искать. Роберт подумал, что Изабелла, наверное, выгораживала кого-нибудь из друзей Ги.

Изабелла сказала дрожащим голосом:

— Мэриан была права. Это ужасное место. Лучше бы я никогда сюда не приходила. Поедем домой прямо сейчас.

— Почему бы и нет. Я оставлю записку для Ги, что мы уехали.

Хоть Ночь и была теплой, Изабелла так дрожала, что он набросил на нее красный плащ, который прихватил с собой ради маскарада.

В лодке Изабелла молчала, ее лицо казалось очень бледным в свете фонаря. Когда они переплывали через реку, фейерверк взорвался водопадом золотых звезд, потом последовали другие залпы, и скоро все ночное небо было расцвечено огнями.

У ступеней Вестминстерского аббатства возвращающихся поджидали носильщики портшезов. Роберт подозвал двоих, и те с готовностью подбежали, чтобы отвезти их на Арлингтон-стрит.

Слуги еще не ложились, их ждал поднос с кофе.

— Пожалуй, я пойду сразу лягу спать, — устало сказала она.

— Подожди минутку. — Роберт налил кофе, добавил немного бренди и принес ей. — Сначала выпей это. Это придаст тебе сил. Мне кое-что нужно тебе сказать.

Изабелла отпила кофе и порадовалась успокаивающему теплу.

— Что такое, — спросила она.

— То, что, я надеюсь, тебе понравится. Мы едем в Париж.

— Париж!

«А вдруг это каким-то образом связано с тем, на что намекал Люсьен?? Получил ли он приказ от людей, с которыми ужинал?» Она быстро спросила:

— Отдых или работа?

— Только отдых и развлечения, надеюсь, — удивленно ответил Роберт. — Сейчас у меня нет дел во Франции. Тебе нравится эта идея?

— О да, очень.

Изабелла поставила свою чашку. Уехать сейчас, сбежать от Люсьена, от приятного, но непредсказуемого общества, где перемешивались и удовольствие, и грех, — открывалась возможность попасть в более спокойный, безопасный мир.

Изабелла спросила:

— Мэриан поедет с нами?

— Об этом я не думал, но могу спросить ее, — ответил Роберт с некоторым сомнением в голосе.

— Это обязательно? Мне бы так хотелось, чтобы были только ты и я.