Ветер с моря - Хевен Констанс - Страница 92

— Я хотела бы прийти снова, если можно, — сказала она Мэриан в карете, когда Ян вез их домой, но так получилось, что больше ей не представилась такая возможность. План Люсьена медленно, но верно созревал, и скоро все они оказались в его сетях.

— Вы посылали за мной, лорд, — сказал Роберт в один из ноябрьских дней, входя в красивый кабинет Генри Дандаса и, осторожно закрывая за собой дверь.

— Входите, входите, мой дорогой друг, располагайтесь поудобнее. Вы не очень хорошо выглядите. Не страдаете ли вы простудой, которая, кажется, охватила половину Лондона, с тех пор как появился этот грязный туман?

— Благодарю вас, со мной все в порядке, — сказал Роберт, очень прямо сидя в кресле. — Могу я узнать, из-за чего вы вызвали меня?

— Да, конечно, дело в том, что мы хотели бы кое о чем попросить вас. Выполнить поручение, и вам удастся справится с ним лучше других, так как вы уже свели много знакомств на Ромнейских болотах.

— Я уже рассказывал вам, лорд, что мне известно об этом, я бы предпочел…

— Вы бы предпочли не выполнять больше эти наши поручения. Да, да, я помню, что вы сказали. Но на этот раз вы не будете подвергаться опасности, и в сложившихся обстоятельствах вы, может быть, будете рады уехать на какое-то время из Лондона.

— Почему вы так думаете? — холодно спросил Роберт.

— Мой дорогой, в гостиных еще шушукаются на ваш счет. Нетрудно догадаться, что у вас возникли сложности с вашей хорошенькой женушкой. Такие вещи случаются, к сожалению, и если помните, я предупреждал вас. Нет, не возражайте, я не хочу ничего слышать. Это ваше дело. Единственное, о чем я сожалею, это, что вы не убили того подлого молодого француза, когда были так близки к этому.

— Я сделал, что мог, — недовольно сказал Роберт. — Почему вы так говорите? Мне нет дела до этого парня. Но не кажется ли вам, что он злоупотребляет правами, которыми пользуется здесь?

— Действуя в качестве шпиона, вы хотите сказать, — сухо заметил Дандас. — Подозрений более чем достаточно и на его счет, и на счет этого шевалье де Сен-Джорджа, но недостаточно доказательств, чтобы повесить мерзавца. Впрочем, я этим занимаюсь. Вполне возможно, что, наконец, в руки нам попадет козырная карта. Кажется, на болотах в Кентском графстве происходит что-то непонятное. Один из наших людей сообщил, что Люсьена де Вожа видели в окрестностях. Он якобы навещал друзей, но не думаю, что ноябрь, с его сильными ветрами и туманом, толстым, как одеяло, лучший месяц для увеселительных поездок. За этим что-то кроется. Находится ли он там из-за строительства канала или по какой-либо другой причине, мы не знаем, но вы как раз тот человек, который может выяснить это, и раз вы уже будете там, то, может быть, вам удастся пробраться через пролив и предупредить тех отчаянных парней, замышляющих покушение на Бонапарта, что здесь на Даунинг-стрит не все умеют держать язык за зубами. Хотя у меня нет желания видеть, как Первый Консул доживет до преклонного возраста, должен признать, что его внезапная смерть войны не остановит, а может привести к международному кризису, чреватому ужасными осложнениями. Я надеюсь, вы возьмете на себя это поручение.

Роберт собирался сказать, что отправляться сейчас во Францию, все равно что совать голову в клетку со львами, но потом подумал, что опасность его никогда не останавливала. Он спросил:

— Это приказ?

— Это между нами, но вам обеспечена наша поддержка. Вы пойдете?

— Если я должен…

— Молодец. Как только будете готовы, отправляйтесь. Свяжитесь с нами перед отъездом, ситуация меняется каждый день.

В тот вечер за ужином Роберт сказал как бы между прочим:

— Я уеду на несколько дней.

Мэриан подняла на него проницательный взгляд.

— Уезжаешь? Снова в Кент?

— И туда тоже. Там возникли некоторые проблемы. Потом я проеду по побережью, взгляну на наши укрепления.

Изабелла ничего не сказала, но потом, когда Мэриан вышла и они остались вдвоем на несколько минут, она остановила Роберта, когда он собирался уходить.

— Ты снова едешь во Францию, Роберт?

— Почему ты так решила?

— Я не дурочка. Они не стали бы использовать тебя для осмотра береговых укреплений.

— Ты слишком высокого мнения о моих способностях.

— Нет, а ты рад уехать, правда? Рад оставить меня и все остальное, даже зная, как опасно это может быть для тебя сейчас?

— Наверное. Но ведь это не удивительно?

— Боже, неужели так будет всегда? Как будто между нами кирпичная стена, и я безнадежно бьюсь о нее.

— Должен напомнить тебе, что эту стену ты создала сама.

— Если бы только ты поверил мне, — в отчаянии воскликнула она, — если бы попытался понять.

Роберт бросил на жену долгий взгляд.

— Думаю, что я слишком хорошо все понял. Я не собираюсь отсутствовать долго.

Он вышел, закрыв за собой дверь, а она рухнула на софу, с чувством, что находится в ловушке, из которой нет выхода. Сумасшедшие мысли проносились у нее в голове. Что, если она пойдет к Люсьену и потребует от него, чтобы он сказал, где и когда почерпнул свои опасные сведения и что стояло за этим неустанным преследованием. Ведь не ее тело он хотел завоевать, это была только часть его плана. У него были другие цели, но какие именно, она не могла догадаться. Но даже если она и попытается, ясно, что идти к нему, значит, неизбежно добавить масла в огонь, который уже начал затухать. Изабелла поежилась при мысли о гневе Роберта, если только она сделает такую попытку. Однако прежде чем Изабелла успела что-нибудь предпринять, все трое оказались вовлечены в «большой проект», как насмешливо называл шевалье план Люсьена.

Наступил день отъезда Роберта в Кент. Он ушел очень рано, когда Изабелла еще спала, и только слуги уже были на ногах. Едва рассвело, было мрачное ноябрьское утро, запах смога пропитал все вокруг. Роберт взял с собой лишь небольшой чемодан и был слишком погружен в свои мысли, чтобы заметить худого человека с лицом, напоминающим крысиную морду, который следил за ним из-за деревьев на противоположной стороне улицы. Несколько часов спустя этот же человек передал Хоуку записку, с просьбой немедленно вручить ее Изабелле.

Лакей взял записку, нахмурился и, не удостоив посланца взглядом, отдал ее Гвенни, та и отнесла записку в спальню к Изабелле. Изабелла была еще в утреннем платье, стоя на коленях на ковре, она распекала за что-то Рори. Изабелла сломала печать и развернула сложенный листок. Пробежав глазами написанное, сразу же вскочила на ноги. Лицо ее светилось удивлением и радостью.

— Гвенни, мистер Ги еще не ушел?

— Нет, мисс, он еще внизу, завтракает. И надо сказать, вид у него неважный, вчера он поздно вернулся домой.

— Пойди и скажи ему, я хочу его видеть, как только он поест. Это очень важно.

Девушка удивленно посмотрела на свою хозяйку. Давно она уже не видела ее такой счастливой.

— Это… это хорошие новости, мисс Изабелла?

— Самые лучшие, Гвенни, самые лучшие. Иди побыстрее, пока он не ушел.

Немного позже, когда Ги постучал и вошел, Изабелла уже сменила свой утренний наряд на теплое дорожное платье из темно-красной шерсти.

— Что за оживление, Белла? — спросил он, еще не вполне придя в себя после слишком веселой вечеринки с друзьями. — Бони напал на нас или мы выиграли войну?

— Лучше, гораздо лучше. Прочти это, — и она протянула ему письмо.

Это был грубый листок бумаги, вырванный из тетради. На нем, видимо в спешке, было написано рукой Роберта:

«Моя дорогая жена! Наша размолвка длилась слишком долго. Я понял это, когда оставил тебя сегодня утром. Тогда мне показалось, что это больше нельзя выносить. Как тебе известно, я должен провести несколько дней на побережье, где мы впервые встретились. Приезжай ко Мне сюда, и мы постараемся забыть все неприятности. Уверен, что Ги будет рад сопровождать тебя и, если в Уайтхолле у него возникнут какие-нибудь осложнения, я это улажу. До вечера, любовь моя».