Взгляд Горгоны - Голдинг Джулия - Страница 43

Мак, взбешенный своим бессилием, обрушился на единственного человека, на котором он сейчас мог выместить свою злость:

— Ты… ты, тупая корова! Разве ты не знаешь, что твой драгоценный Каллерво сейчас пытается убить нашего сына — вон там, наверху! — Он показал на небо над их головой, но лиственная завеса скрывала от них все, что там происходило.

Его слова были для Кассандры как удар хлыста по лицу. Она перестала рваться к горгоне и безумным взглядом стала всматриваться в небо.

— Нет! Это не может быть правдой! Он обещал мне не причинять вреда моему ребенку!

— Ха! И ты поверила обещаниям этого меняющего обличье лжеца! Ты даже тупее, чем кажешься, Касси. О-о-о-о-о! — Последний вскрик Мака не имел отношения к Кассандре: холод добрался до его поясницы, стиснув каменной хваткой желудок.

— Если я такая тупая, так что ж ты тоже тут торчишь, превращаясь в ледышку, а? Что, не так уж ты и крут? — Хотя Кассандра мучилась, она, видимо, находила мстительное удовольствие в том, что Мак испытывает такую же боль, и не могла удержаться от насмешки в его адрес.

— Да заткнитесь вы, оба! — рявкнула Конни с непривычной для нее яростью, доведенная до отчаяния перебранкой этой пары. У нее ломило спину: каменный дух тянул ее за запястье, чтобы ближе пригнуть к земле. — Вы оба погибнете, если я не смогу придумать, как вам помочь, а я не смогу сосредоточиться, если вы будете продолжать ругаться. Так что просто помолчите!

Они оба развернулись и в удивлении уставились на нее, ее слова отвлекли их от своей личной вражды.

— Эти твари убивают? — с сомнением спросил Мак.

Конни коротко кивнула, закусив нижнюю губу и пытаясь вспомнить хоть что-то из того, что она читала, что могло бы помочь. Но она так мало знала — едва успела приняться за азы того, что ей необходимо было знать как Универсалу. Если бы только ей тогда позволили продолжить обучение как положено!

Кассандра вдруг притихла.

— Я хочу, чтобы ты понял, Мак: я никогда бы не смогла допустить, чтобы Колин пострадал, — едва слышно прошептала она Маку.

— Что?

— Я должна была спасти горгону: Каллерво единственный мог нам помочь. Что толку было от Общества, которое только и могло, что кормить нас обещаниями, когда горгона была на грани гибели? — Кассандра замолчала. Откуда-то сверху донеслось пронзительное ржание. — Что это было?

— Жаворонок! — вскрикнула Конни, чувствуя боль пегаса, как собственную. В отчаянии она с удвоенной силой старалась освободиться.

— Жаворонок? — отозвалась Кассандра. — Так это правда? Они дерутся там, наверху?

— Конечно правда. Каллерво любит убивать — это единственное, что ему по душе. Сдается мне, что тебе придется выбирать, кому сохранить верность: ей, — Мак с трудом кивнул в сторону горгоны, — или нашему мальчику.

— Я… я не могу выбрать, — прошептала Кассандра, по ее бледным щекам текли слезы. Мак вздохнул, уже с трудом, потому что холод достиг его легких.

— Скорее всего, у тебя не будет времени на раздумья. Но похоже на то, что, по крайней мере, твоя горгона выживет, — хриплым шепотом выговорил он. На голове горгоны шевельнулся локон-змея.

— Это хорошо, — просипела Кассандра. — Она последняя из своего вида. Я сделала это ради нее.

— Знаю.

Кассандра по-новому взглянула на Мака:

— Ты знал?

— Ну конечно, знал. Но это не значит, что я тебя оправдываю.

Конни не слушала, о чем они переговариваются: она мысленно погрузилась глубоко под землю, чтобы умилостивить каменных духов. Они признали ее, но не отступили. Вместо этого они принялись глодать край ее щита, пытаясь заставить ее присоединиться к ним.

— Темнота, тишина, пустота — вот что мы тебе предлагаем! — взывали они к ней.

Конни передернуло от их слов, и она с досадой оставила эту затею. Она на ощупь пробиралась на поверхность земли, ориентируясь по корням дерева, чтобы они вывели ее назад. Живая энергия дуба текла через нее целебным родником. В ее сознании снова раздался голос древесного эльфа.

— Посредник, ты печальна.

— Да, эти люди погибнут — их убьют, — если я не смогу им помочь, — призналась она.

Конни открыла глаза и услышала, как над головой ее шелестят листья, и увидела, как раскачиваются нижние ветки: дерево само было встревожено тем злом, которое совершалось под его сенью.

— Такого быть не должно, — шептали листья.

Конни почувствовала у своих ног какое-то движение. Боясь увидеть новые каменные пальцы, тянущиеся, чтобы схватить ее, она взглянула вниз. Сквозь землю пробивался корень и медленно полз к руке, сжимавшей ее запястье. Это напоминало фильм о росте растений в разные времена года, в котором просмотр ускорен таким образом, что на экране все происходит за несколько секунд. Еще два вылезших из земли щупальца ползли к пальцам, обхватившим ее ноги. Корни обвились вокруг каменных рук, ища хотя бы маленькие трещинки на их поверхности. Найдя такие слабые места, щупальца-корни проникли в них и принялись крошить камень. Она слышала, как камни затрещали, сопротивляясь неумолимому напору дерева, и внезапно каменные руки раскололись на части с громким треском, образуя облако пыли. Она была свободна.

Конни отпрыгнула от того места, где таились каменные духи, и обернулась, чтобы посмотреть, как обстоят дела у остальных пленников. Древесные корни только что освободили Мака, и он как раз оттаскивал оттуда Кассандру — последняя державшая ее рука была уничтожена. Облака удушающей пыли плыли по ветру, все трое стояли засыпанные тонкой белой пленкой, как будто дрались мешками с мукой.

— Отлично, — выдохнул Мак, набирая воздуха в изголодавшиеся легкие. — Что будем делать для спасения Кола?

Конни на мгновение сосредоточилась, пытаясь почувствовать, что происходит в небе над ними. Она ощутила ненависть Каллерво, разливающуюся по всему небу, подобно черному яду. Погоня еще продолжалась.

— Нам нужно оружие, которое мы могли бы использовать против него, — сказала она. — Каллерво все еще гонится за ними.

— Ты же победила его в прошлый раз, — сказал Мак, глядя на нее с непривычной для него надеждой. — Просто сделай снова то, что ты сделала тогда.

— Не могу — если только он не обратит свою ярость против меня, а сейчас она направлена против Кола и Жаворонка. Сама я не обладаю силой: я могу только использовать силу других существ.

Наступило молчание. Они втроем повернулись к горгоне.

Жаворонок вышел из своего маневра и увидел, что его неожиданный трюк сбил с толку Каллерво. Темный пегас врезался копытами в вершину березы, так что только щепки полетели во все стороны. Это дало Жаворонку некоторое преимущество, но он не знал, что с ним делать.

— Куда лететь? — спросил он своего посредника.

— Мы должны отвлечь его от Конни и заманить туда, где ждет подмога, — ответил Кол. — Направимся к торфяникам.

— А как же карнавал? Они же увидят нас!

— На самом деле это уже не важно. Мой план не сработал: теперь Обществу придется вступить в открытый бой.

Жаворонок повернул на север, но даже он — один из самых быстрых представителей своего вида — не мог и мечтать о том, чтобы обогнать Каллерво. Их враг принял облик грозового великана. Он вырос перед ними, отрезая пути к бегству, — грозовое облако, окруженное венком из зазубренных молний, шипы которых яростно сверкали.

— Плохо дело, — пробормотал Кол.

Грозовой великан разверз черный провал рта и заревел на них, сдувая Жаворонка назад, так что пегас завис в воздухе, встав на дыбы и отчаянно хлопая крыльями, чтобы удержаться от падения. Кол обвил руками шею Жаворонка и прижался к нему, чтобы удержаться на его спине.

— Держись крепче — афинское пике! — пропыхтел Жаворонок.

Резко сложив крылья, пегас позволил ветру опрокинуть себя и вниз головой полетел на землю, крутясь и переворачиваясь, как семечко клена. Как только они вылетели из зоны ветра, Жаворонок расправил крылья и стал пытаться превратить свое вращающееся падение в контролируемый полет. Кол ничего не мог сделать, потому что все его силы ушли на то, чтобы удержаться на спине пегаса. Наконец крылья Жаворонка обрели уверенность, и вращение замедлилось. Он вышел из пике, но слишком поздно — он разбил колени о ветви ели и глубоко поцарапал брюхо.