Выйти замуж за маркиза - Грассо Патриция - Страница 21

Ведя между собой Юнону, Росс и Блейз вошли в конюшню, где резкий запах лошадей, сена и промасленной кожи пропитывал воздух, и копыта лошади глухо застучали по устланному соломой дощатому полу.

— Поставьте ее в соседнее с Пег стойло, — распорядилась Блейз и, достав шерстяное одеяло, накрыла им спину кобылы, а потом позвала рабочего по конюшне. — Обращайтесь с Юноной ласково, она принесет чемпионов в конюшни Инверари.

Погладив морду кобылы, она повернулась к Пегги и сказала Россу:

— Возвращайтесь в дом, я хочу приготовить корм для своих лошадей.

— Мы сделаем это вместе. — Росс снял сюртук и закатал рукава рубашки. — Принесите бадью и кувшин воды.

Блейз поставила перед ним бадью и взяла кувшин. Пока Росс некоторое время наблюдал за ней, ему пришла в голову мысль — осознает ли Блейз, что теперь он главный, но он был не настолько глуп, чтобы заострять ее внимание на этой мелочи.

Росс засыпал в бадью отруби и молотое зерно, добавил черной патоки, кусочки яблок и моркови, которые принес рабочий, а когда Блейз пришла с кувшином воды, вылил воду, перемешал приготовленную массу и, взяв еще одну бадью, переложил туда половину смеси.

— Никогда бы не поверила, что маркизы выполняют грязную работу, — сказала Блейз, неся обе бадьи лошадям.

— Я вычистил не одну конюшню, — ответил Росс. — Работа с лошадьми не для тех, кто боится испачкать руки.

— Не могу себе представить, чтобы мой отец готовил еду для своих лошадей, — призналась Блейз, выйдя из конюшни.

— Теперь Инверари уже стар, — Росс надел сюртук, — но уверен, задолго до того, как мы родились, наши отцы пачкали руки.

— Сомневаюсь, что мой отец когда-нибудь был молодым.

Блейз взглянула на маркиза.

— Пойдемте сюда, милая.

Взяв Блейз за руку, Росс повел ее за деревья, которые росли вдоль дорожки, и, улыбнувшись в ответ на вопросительный взгляд, нежно привлек к себе.

Блейз поняла, что он собирается поцеловать ее и что она собирается ему это позволить.

Он наклонился, его губы оказались в дюйме от ее губ. Губы Росса были теплыми и упругими, его поцелуй нежным и в то же время страстным.

Блейз прижалась к нему. Росс ее обнял, а ее руки скользнули вверх по его груди и обвились вокруг его шеи.

От прикосновения его губ у Блейз по спине побежали мурашки восторга, и она, вздохнув, Отдалась этому новому ощущению.

Поцелуй стал жарче и требовал от нее ответа, и Блейз встретила его растущую страсть с таким же пылом. Весь мир исчез, оставив ее одну во вселенной с этим единственным мужчиной.

Росс провел языком по складке ее губ, и они раскрылись, впустив его в сладость ее рта. Блейз почувствовала, что погибает, но ей хотелось большего.

— Я мечтал сделать это со вчерашнего дня, — хрипло прошептал Росс с чувственной, сладострастной, самодовольной улыбкой.

— А я мечтала сделать это, — Блейз наступила на его ноги в сапогах, но ее туфельки не причинили ему боли, — с того момента, когда вы сегодня утром набросились на меня.

— Милая, с вами не соскучишься! — рассмеялся Росс и, потянув Блейз в сторону кустов, снова вывел ее на дорожку.

Глава 6

— Вы нервничаете?

— Нет.

— А почему у вас дрожат руки?

— Может, я страдаю параличным дрожанием?

Блейз с невозмутимым видом встретила взгляд Росса.

— Вы храбрая девочка, мисс Блейз Фламбо, — усмехнулся маркиз.

Сидя в фаэтоне, Блейз через плечо Росса смотрела на Ньюмаркет-Хит. Трек «Миля Роли» лежал за полем, на одном конце трека были установлены трибуны для зрителей, и по случаю дня конных состязаний наверху развевался флаг «Жокей-клуба». Даже с такого расстояния Блейз были видны толпы народа, собравшегося на открытие сезона.

— В этом наряде вы похожи на Руни. — Росс заглянул в свою кожаную сумку. — Я бы ни за что не узнал вас, если бы встретил на улице.

На Блейз была обычная жокейская форма: шелковая куртка для верховой езды цветов Кэмпбеллов — зеленый, черный, синий — и тех же цветов кепка, под которую она спрятала свои рыжие волосы, бриджи и легкие сапоги для верховой езды. У нее на шее болтались защитные очки, кожаные перчатки без пальцев скрывали женские руки, а повязка, стягивавшая груди, мешала дышать. Под бриджами и курткой на ней было бледно-желтое платье, оно немного ограничивало движения, а в случае падения не защитило бы ее от ушибов.

Росс достал из сумки небольшой пакет с Вонючкой Билли, привязанный к кожаному шнурку, и поднял его над головой Блейз.

— Извините за мое прикосновение.

Росс засунул пакетик и шнурок ей под куртку.

— Он воняет хуже покойника, — недовольно проворчала Блейз. — Пег вместо того, чтобы бежать, будет чихать.

Росс сунул палец в другой пакет и размазал грязь у нее по скулам.

— Любой, кто увидит грязь, примет вас за Руни.

— Вы все предусмотрели. Я восхищена вашей изобретательностью.

— Не забудьте прибавить скорость перед Оврагом Дьявола и не ходите по-девичьи, — наставлял ее Росс.

— Что вы имеете в виду?

— Не вертите задом.

— Я и не верчу.

Блейз зарделась.

— Жокеи ходят гордо и никогда не краснеют.

— Гордо ходят только жокеи?

— Невысокие люди тоже ходят гордо на публике, чтобы компенсировать недостаток роста.

— А вот и Руни, — сказала Блейз, взглянув через плечо Росса.

Оба выпрыгнули из фаэтона, и Блейз с восхищением смотрела, как Руни приближается к ним — жокей выглядел точь-в-точь как она.

— Я сказал ребятам, что мне нужно пописать, — сообщил Руни, передавая ей кнут. — Вы не передумали?

— Увидимся на дорожке.

Блейз одарила их небрежно-развязной улыбкой и уверенной походкой зашагала прочь.

— Черт, она все-таки вертит задом, — проворчал Росс.

Чем ближе Блейз подходила к зрителям, тем громче становилась какофония звуков, наполнявших ее уши. Она прошла мимо группы грубо одетых мужчин, развлекавшихся петушиными боями и игрой в кости. От страдальческих криков птиц и невыполнимого желания спасти их у нее сжалось сердце. Она, несомненно, не в состоянии спасти всех животных, но зато может поговорить с отцом о том, чтобы убедить «Жокей-клуб» запретить все жестокие развлечения между заездами.

— Эй, Руни, — крикнул жокей Стэнли, — как пописал?

— От тебя воняет дальше некуда, — добавил жокей Макартура. — Ты что, искупался в моче?

— Оставьте пьяницу в покое, он у его светлости скачет на упрямой кобыле, — фыркнул жокей Инверари, вызвав у остальных смех.

В Блейз вселился бесенок, и она, не останавливаясь, подняла руку вверх и на ходу показала им средний палец. Позади нее раздались вполне определенно различимые звуки борьбы, и чей-то голос предупредил:

— Если поедешь за ним, твоя лошадь тебя сбросит.

Бедный Руни! Она должна предупредить его, что эти трое замышляют против него недоброе, но они зауважают Руни, когда он и упрямая кобыла завоюют «Тройную корону».

Бендера и Пегги Блейз нашла на дальнем конце паддока. Подняв руку, она поприветствовала тренера и остановилась перед кобылой.

«Милая Пег».

«Моя любовь».

«Пег бежит?»

«Бегу, бегу, бегу».

— Вы уверены, что хотите это сделать? — спросил Бендер, оглядываясь на других тренеров и жокеев. — Еще не поздно передумать.

Блейз улыбнулась на удивление спокойно, несмотря на приближение ответственного момента.

— Встретимся в кругу победителей.

— Руни?

Блейз обернулась и увидела мальчик — конюха, который протягивал ей стопку, и, взяв ее у него из руки, одним глотком выпила виски. Жидкость проложила обжигающую дорожку к ней в желудок, заставив ее кашлянуть и перевести дух.

— Не в то горло пошло, — пояснил Бендер мальчику.

Прозвонил колокол.

Бендер помог Блейз сесть на Пегги, и она отдала ему кнут. Потом тренер сел верхом на свою лошадь, и они вместе последовали за вереницей жокеев и провожатых к треку.

При появлении первых лошадей толпа загудела в предвкушении. Лошади парами шли парадом по треку к стартовой линии, словно животные, направляющиеся к Ноеву ковчегу.