Выйти замуж за маркиза - Грассо Патриция - Страница 41

Все четверо встали и, выйдя из кабинета, зашли по дороге в гостиную, чтобы показать мачехе Блейз и Селесте Макартур обручальное кольцо.

— Какое изысканное кольцо! — пришла в восторг герцогиня. — Не правда ли, Селеста?

— Да.

У Селесты Макартур был такой вид, словно она съела лимон.

— Когда-то оно принадлежало матери Росса, — сообщила им Блейз. — у его, пока не будет готово мое обручальное кольцо, буду носить уже после свадьбы.

— О, носить семейные реликвии, — сказала герцогиня Инверари. — Я люблю бриллианты почти так же как своегомужа.

— Спасибо тебе за это, дорогая, — улыбаясь, откликнулся герцог. — Меня всегда интересовало, кого из нас — бриллианты или меня — ты любишь больше?

— Маркиз, вы редкая драгоценность среди мужчин.

Росс вместе с Блейз вышел из гостиной, и они спустились по лестнице в холл.

— Примите мои поздравления, милорд, — сказал Тинкер, открывая для них дверь. — Всего наилучшего, мисс Блейз.

— Спасибо, Тинкер.

— Ну, держись.

Росс положил ладонь на спину Блейз и слегка подтолкнул ее.

С растерянной улыбкой Блейз подошла к груму Кэмпбеллов, который держал за поводья ослика.

У коричневого ослика были большие уши и торчащая грива, по спине у него шла темная полоса, по плечам — другая, и темные полоски опоясывали бедра.

— Я хочу, чтобы ты приняла первого постояльца в свой приют для животных. Я застал двух мальчишек, избивавших зверушку, и решил, что ты будешь рада, если я спасу его.

Ослик стоял неподвижно, как статуя, позволив Блейз погладить его по голове.

— Бедный, бедный ослик, — промурлыкала Блейз.

— Я назвал его Бо, — с улыбкой сказал Росс.

— Бо — мне нравится, — отозвалась Блейз.

— Бо его уменьшительное имя, а полное — Фламбо.

— Фламбо?

— Он такой же упрямый, как ты. — Внезапно Бо несколько раз испустил пронзительное «иа». — Что он сказал?

— Бо сказал «иа», — с невозмутимым видом ответила Блейз.

Пегги галопом двигалась к тому, чтобы стать легендой скачек как кобыла, которая мчится так же быстро, как мифический крылатый конь. С каждым проходящим днем возбуждение в Ньюмаркете все больше возрастало, и «Жокей-клуб» наслаждался славой лошади.

Блейз не могла побороть собственного восторженного состояния. Победа на «Второй весне» означала, что Пегги сможет участвовать в дерби Эпсома, первой скачке «Классики».

В день скачки рассвет был солнечным, в небе ни облачка, трек быстрый, и дождь не помешает легенде.

Люди всех сословий заполнили трибуны и бродили вокруг в поисках места, с которого удобнее всего наблюдать за скачкой.

Блейз любила запах трека, где аромат женских духов и мускусный запах лошадей смешивались с запахами сена и навоза.

— Не волнуйся, — успокаивал ее Росс, провожая через загон. — Твоя сестра предсказала, что Пегги победит.

Блейз поздоровалась с Пегги своим обычным способом…

«Милая Пег».

«Моя любовь».

«Пег бежит?»

«Бегу, бегу, бегу».

И обратилась к Руни:

— Я буду держать связь с Пег, но если тебе удастся сразу захватить лидерство, никто тебя не догонит.

Прозвучал колокол, Бендер подсадил Руни на Пегги, и жокей, отдавая Блейз кнут, сказал:

— До встречи в кругу победителей.

Росс и Блейз направились к трибунам, но вместо того, чтобы занять места, отведенные герцогу Инверари, остановились у стартовой линии, так что от лошадей их отделяла только деревянная изгородь.

Когда первые чистокровные лошади вышли на дорожку, в толпе раздались приветственные возгласы, а когда появились Руни и Пегги, с трибун понеслись крики, свист и пение.

Не обращая внимания на столпотворение, Блейз не сводила глаз с распорядителя, державшего флаг. И вот флаг опустился.

«Пег бежит?»

«Бегу, бегу, бегу».

Пегги и Руни рванулись со стартовой линии, чтобы захватить лидерство, и Блейз поняла, что ни одна лошадь не сможет их догнать.

На отметке половины дистанции кобыла опережала всех на пятнадцать корпусов и набирала скорость; на отметке в три четверти ее отрыв составлял уже двадцать пять корпусов.

Затем кобыла обратилась к Блейз, ворвавшись в ее сознание.

«Бегу, бегу, бегу. Больно, больно, больно. Бегу…»

— Остановите скачку! — закричала Блейз, собираясь выбежать на трек. — Руни, остановись.

— Что ты делаешь?

Росс крепко схватил Блейз за руку.

Чувствуя, что обязана добежать до своей лошади, Блейз ударила его кулаком в щеку — ударила сильно, настолько сильно, что голова Росса дернулась в сторону, настолько сильно, что он ослабил хватку.

Блейз бросилась через калитку на трек и помчалась по «Миле Роли» вдогонку за скаковыми лошадьми.

Чтобы осознать, что происходит, Россу понадобилось несколько секунд — крича как сумасшедшая, его будущая жена неслась по «Миле Роли» за чистопородными лошадьми.

И тут он все понял.

Перепрыгнув через загородку, Росс бросился вслед за Блейз; добежав до нее, он взял ее за руку, и они понеслись вместе.

Последний судья поднял флаг цветов Кэмпбеллов, оповещая всех, что кобыла победила. Публика на трибунах восторженно закричала, а потом постепенно затихла. Вид маркиза Эйва и дочери герцога Инверари, бежавших по скаковой дорожке, заставил их в недоумении замолчать.

К тому времени, когда они достигли Оврага Дьявола, Росс почти тащил Блейз. Они сбежали вниз по склону и тяжело поднялись по противоположной стороне.

Пегги лежала на боку, у нее из глаз текли слезы, а Руни стоял на коленях возле упавшей лошади.

— Нет!

Блейз бросилась на колени рядом со старающейся подняться кобылой.

— Скажи Пег, чтобы лежала не шевелясь.

Росс смотрел, как Блейз, нагнувшись ниже, беззвучно зашевелила губами, и лошадь успокоилась.

— Я не понимаю, что случилось. — Рыдание клокотало у Руни в горле. — Мы первыми пересекли финишную черту, а потом она упала.

Присев рядом с Блейз, Росс обвел взглядом толпу, собравшуюся вокруг лошади. Герцогу Инверари и Бендеру удалось пробраться сквозь толчею, и тренер опустился на колени возле Пегги, чтобы осмотреть ее в поисках очевидных повреждений.

— У нее сломаны оба передних нижних сустава, — сообщил Бендер, оглянувшись на герцога.

— Что это значит? — спросила Блейз.

— Пегги сломала оба передних колена, — пояснил ей Росс.

— Их можно вылечить, Бендер, — сказала Блейз. — Разве нет? Люди часто ломают себе ноги.

Бендер отвернулся; прежде чем заговорить, он судорожно сглотнул.

— Бендер?

Росс услышал в голосе Блейз страх.

— Ее нужно умертвить.

Тренер посмотрел на герцога Инверари.

— Но Пегги еще жива, — возразила Блейз. — Бендер, я требую, чтобы вы ее лечили.

У нее по щекам ручьями потекли слезы.

— Папа, — она обернулась к отцу, — мы же не умерщвляем людей.

— Со сломанными коленями Пегги не может встать, аесли она будет лежать, это убьет ее, — объяснил ей герцог Инверари.

— Можно сделать ремни, чтобы поднять ее, — в отчаянии предложила Блейз. — Они будут удерживать ее стоя, и передние ноги не будут касаться пола, пока не поправятся.

Герцог Инверари обратил к Россу молящий о помощи взгляд.

— Ты любишь Пегги и не хочешь, чтобы она страдала, — мягко заговорил Росс, обняв Блейз за плечи. — Ты достаточно сильно любишь Пег, чтобы отпустить ее?

Блейз разрыдалась. Это был выворачивающий душу вой, которого Росс надеялся никогда в жизни больше не слышать.

Официальный представитель «Жокей-клуба» протянул герцогу Инверари пистолет, но герцог покачал головой и передал пистолет тренеру.

Бендер с мрачным выражением подошел к голове лошади и, взглянув на Росса, кивнул.

Молниеносным движением Росс поднял Блейз и, развернув спиной к кобыле, крепко прижал к себе. Блейз уткнулась лицом ему в грудь, но при звуке выстрела вырвалась и бросилась на колени рядом с мертвой кобылой. Она гладила свою лошадь и рыдала, а Росс, опустившись рядом с ней, молился, чтобы никогда больше не стать свидетелем таких страданий. Он ласково обнял Блейз за плечи, но ничего не говорил. Сказать было нечего, никакие слова не могли ее утешить.