Неутолимая страсть - Хенли Вирджиния - Страница 53

— Значит, вам удалось улизнуть от вашей бабки Бесс?

— Ах, нет, — нашлась Арбелла. — Бабушка, наоборот, посоветовала ехать как можно скорее. Наконец эта ненавистная, мстительная сука Елизавета умерла, и мне снова можно появляться при дворе.

Патрик ничем не выдал своего веселья.

— Уверен, леди Кэтрин очень вам обрадуется, Арбелла.

— Кэт одна из немногих при дворе, кто относился ко мне по-дружески. Но теперь я в родстве с новым монархом и со мной захотят подружиться все.

У Патрика резко дернулся рот. Он спрыгнул с Валианта и передал его Дэвиду, чтобы тот поставил коня в стойло, а сам помог Арбелле выйти из кареты.

— Пойдемте расчистим себе дорогу к Якову.

На следующее утро еще не рассвело, а Яков, обувшись и нацепив шпоры, прыгнул в седло.

— Как мне надоели все эти неповоротливые увальни! Неужели им невдомек, что мне не терпится увидеть мою столицу?

Казалось, чем ближе он подъезжал к Лондону, тем быстрее ему хотелось очутиться там.

— Мне тоже очень нужно в Уайтхолл, сир. Я рад тронуться вперед хоть сейчас, если вы готовы, — сказал Хепберн.

— Моя королевская стража навалит в штаны, если я уеду без них. Вот и на охоте они долго не выдерживают в седле. А сейчас у меня впереди величайшее событие всей жизни! Поехали, парень, а они пусть и дальше путаются в своих портках.

Только лишь когда маленький отряд всадников остановился в Нортгемптоне, чтобы напоить коней, отряд королевской стражи в полном составе сумел нагнать Якова. У него было слишком хорошее расположение духа, чтобы устраивать им выволочку. Потихоньку начали прибывать первые английские аристократы, которые бросили двор в Уайтхолле и подались на север встретить его. Яков был рад, что они увидели его сидящим на коне, в самой своей выгодной позе.

— Судя по всему, они не теряли времени, ваше величество. Еще два дня назад те же самые придворные шли за гробом Елизаветы.

— Теперь они и не вспоминают о похоронах. Они думают о коронации Якова Первого Английского!

“А если точнее, о том, что удастся урвать у тебя”, — подумал Патрик.

Сейчас, когда он находился в ста милях от столицы, ему нужно было принять решение. Завтра день рождения Кэтрин, и он пообещал, что первого апреля будет у нее в Лондоне. Но в то же время ему не терпелось увидеть и Спенсер-Парк, поместье в Хартфорде, которое скоро будет принадлежать ему. Хепберн взвесил свои возможности. Если тридцать первое марта он проведет в Хартфорде, то все равно сдержит свое слово.

* * *

Кэтрин проснулась рано. “Мне сегодня исполняется двадцать один год”, — была ее первая мысль. “Патрик обязательно приедет”, — была вторая. Выскользнув из постели, она подняла тяжелые шторы и посмотрела за окно. Весна пришла! На деревьях распускались почки, птицы деловито вили гнезда. Она распахнула окно и улыбнулась, когда легкий ветерок прошелся по волосам. Вокруг все нежно зеленело, в воздухе пахло свежестью. Утро, полное надежд! Кэтрин вздохнула полной грудью.

— С днем рождения, деточка.

Мэгги протянула ей небольшой сверток.

Нетерпеливо, как ребенок, Кэтрин вскрыла его.

— О, Мэгги, какая прелесть!

Она держала в руках пеньюар, невесомый, нежного розового цвета, с очаровательными бантиками, и смутилась, увидев, что он полупрозрачный.

Кэтрин обняла няньку и крепко прижала к себе.

— Как я тебя люблю! Ты меня понимаешь и принимаешь такой, какая я есть.

— Терпеть не могу черный цвет. Очень жалко, что на свой день рождения тебе придется в него нарядиться, но тебе любой цвет к лицу. Что хочешь на завтрак?

— Сейчас оденусь, причешусь и сама спущусь вниз.

С особой тщательностью Кэтрин занялась волосами, уложив их по-модному наверх, что придало ей взрослый вид. Потом вставила в уши изумрудные серьги, которые Патрик оставил ей в их последнюю ночь, проведенную вместе. Посмотрев на себя в зеркало, она решила, что от изумрудов ее глаза стали скорее зелеными, чем золотистыми. Закрепила на шее белый плоеный воротник, чтобы оживить черное платье, и вышла из спальни.

— У нас траур. Смени эти побрякушки на черный янтарь.

— Нет, матушка. Я специально надела их сегодня.

Открыла дверь и выскользнула в коридор. “Если бы мать знала, что мне их подарил Патрик, ее хватил бы удар. Она так страдает по Елизавете, что даже забыла о моем дне рождения”.

Миновав главный зал и зал для приемов, Кэтрин не встретила никого, кто вызвал бы ее интерес. Зашла в личные покои, оглядела их и вышла. “Я уже ищу его”.

Следующие три часа она слонялась по коридорам Уайтхолла, заглянула в капеллу. Когда наступило время ленча, спустилась на кухню и перекусила айвовым тортом. Напряжение внутри немного ослабло, но она прекрасно понимала, что голод здесь ни при чем.

Во второй половине дня Кэтрин вышла в сад, где под весенним солнцем природа пробуждалась к новой жизни. Она навестила конюшню, а потом, сдерживая внутреннюю панику, прогулялась вдоль реки и, наконец, решила осмотреть галерею щитов. Там принялась искать щит Патрика, а когда нашла и увидела леопарда на нем, ее сердце застучало как молот.

Кэтрин порывисто вытащила наружу золотую цепочку, расстегнула ее и сняла кольцо с леопардом, которое Патрик надел ей на палец вместо обручального. Она долго оставалась в галерее, не желая уходить. Ведь именно тут она чувствовала с ним невидимую связь.

Но тени вытянулись, и надо было идти. Кэт постояла, наблюдая за движением на реке. Боль на сердце стала сильнее. Пришла пора посмотреть в лицо фактам. Сегодня Хепберн не приедет. Может, завтра, а может, никогда. Хочешь или не хочешь, нужно примириться с этим. Она почувствовала, как к горлу подступил комок слез. Время текло медленно, совсем незаметно. Казалось, оно остановилось. Нехотя она зашла во дворец и медленно пошла вверх по лестнице. Подойдя к дверям в свою комнату, прошла мимо них. Вместо этого вышла на крепостную стену, чтобы посмотреть, как позади Лондона солнце опускается за горизонт.

Кэтрин заморгала и прищурилась, увидев фигуру одинокого всадника, проскакавшего во внутренний двор. Таким высоким мог быть только один-единственный человек! Подхватив юбки, Кэтрин кинулась вниз. Она увидела его выходящим из конюшни и, не обращая ни на кого внимания, закричала:

— Патрик! Патрик! Ты приехал!

Он неожиданно оказался рядом. Черные глаза проникновенно посмотрели на нее, заставляя сердце замереть, лишая последних сил. Хепберн подхватил ее и закружил на месте.

— Ты могла засомневаться во мне хоть на мгновение, чертова кошка?

Глава 27

Патрик кинулся целовать ее и по тому, как она прильнула к нему, понял, что Кэтрин действительно сомневалась, что он приедет. “Я правильно поступил, что поехал сначала к ней, а не в Хартфорд”.

— С днем рождения, счастье мое!

Она смотрела на него, подняв глаза вверх и все еще не веря себе.

— Ты должен был скакать сломя голову, чтобы успеть к первому апреля.

— Я оставил короля Якова позади дышать моей пылью. Ему тоже не терпится добраться до своей столицы, так что, самое позднее, он будет здесь завтра. Но меня это не устраивало. — Он коснулся одной серьги. — Я знал, что ты их наденешь.

— Самоуверенный негодяй, — произнесла она, полная счастья, и показала ему руку с его кольцом.

Патрик немедленно снял его и надел себе на мизинец. Не дожидаясь возражений, чмокнул ее и по-хозяйски обнял одной рукой.

— Пойдем.

Так они и вошли во дворец.

Дверь им открыла служанка, которая, глядя на Хепберна, разволновалась, засуетилась, а потом поступила самым разумным образом— просто исчезла.

— Хепберн, — сказала Кэтрин и затаила дыхание. — Пожалуйста, не надо заниматься со мной любовью сегодня.

Он умело скрыл удивление.

— И не собирался. Обычай требует, чтобы невеста и жених спали по отдельности, пока не поженятся. Мы ждали долго. Думаю, перетерпим еще одну ночь.

Кэт заглянула ему в лицо.

— Завтра? — Поколебавшись, она все же сказала: — Патрик, мать будет возмущена до глубины души.