Диковинница (СИ) - Беляева Наталья Г. - Страница 112

– Всеми силами я стремлюсь оградить её от опасности, – рассеянно продолжил он, – А от самого себя защитить не могу.

Мавка чуть слышно фыркнула, дёрнув носиком, и согласно кивнула.

– Жаль, что ты ничего не помнишь, – с сожалением добавил Лѝхард, бросая на лесную красавицу взгляд, полный надежды.

Глаза Рябинки хитро сощурились. Снова хихикнув, она без малейших усилий вспорхнула на ноги. И, собрав в охапку струящиеся по ногам клинышки платья, пустилась догонять подружек, весело пританцовывая по дороге.

"Вот и поговорили", – усмехнулся про себя Лесогор. Целая минута спокойствия – немалое достижение для неугомонной мавки. Светобор презирает их и считает безмозглыми. Самому же Лѝхарду казалось, что за внешней легкомысленностью лесных дев кроется нечто более мудрое и глубокое. Но стоило отвернуться, как красавицы вытворяли очередное безрассудство, и его вновь одолевали сомнения в разумности проказниц.

Бесспорным было только одно. Даже такое – пусть полоумное, но счастливое неведение – не будет даровано его Лешинке, если он сдастся. Её участь куда более жестока. И как избежать её, может знать лишь одно существо в мире. Страшное существо. Воплощённое чудовище. Его мать.

Эпилог.

Беляна покидала Тридевятый Мир. Свой удивительный и родной, идеальный мир, полный настоящей магии и сказочного волшебства. Уходила, чтобы непременно вернуться. Ведь здесь её ждали настоящие друзья. Те, с кем она разделила радость, приключения и весёлый смех, а затем испытала боль и горечь разочарования. Здесь обитали сказочные существа – добрые хранители и злобные чудовища. И далеко не все люди являлись примером честности и великодушия. Но, как же без них? Без них было бы скучно. А разве в идеальном мире может быть скучно? Никогда! А значит, здесь есть всё, о чём только можно мечтать. То ли ещё будет!

Глубоко вдохнув прохладный и сладкий ночной воздух, Белка улыбнулась и бросила последний взгляд на лица, освещаемые шариком-Горисветом. Остановила его на смахнувшей слезинку Радмиле и улыбающемся Богдане, приобнявшем за плечи немного хмурую Светлану. И в следующий миг почувствовала ладонь Вершилы, увлекающего её за руку в ослепительный свет открывшегося барьера.

А на другом конце света, в чужедальнем краю, куда даже вездесущий ветер целый век не заносил своих животворных крыльев, выросла, возникнув ниоткуда, громадная фигура Владыки Дивного леса.

Здесь воздух был тяжёл, словно в нём навсегда застыл горький дым пожара столетней давности. Обугленные стволы, когда-то бывшие деревьями, походили на искарёженых графитовых чудищ, торчащих из чёрной, как порох, земли. Их навеки окаменевшие ветви плотно сплетались фалангами, спутываясь между собой, образуя непроницаемые кроны, не пропускавшие света к безжизненной почве.

Солнце и не заглядывало сюда, не желая просачиваться сквозь густой слой грязных, застывших облаков, из которых никогда не прольётся ни капли дождя. Лишь изредка – перед самым закатом и на рассвете – его косые лучи тускло высвечивали мрачную гравюру проклятого края, позабытого богами и людьми.

Чёрный лес недаром называли Мёртвым. Здесь некому было нарушать зловещую тишину скрипом или шумом. Даже всемогущий Леший смог явиться лишь на его, так называемой опушке, где робко зеленели случайные жидкие травинки. И дальше двигаться пешим ходом, рискуя каждый миг провалиться в зыбучую пыльную бездну, жаждущую впитать чужака. Сравнять его со своей привычной неподвижностью. Поглотить мёртвым безмолвием.

Мучительно густой и пыльный воздух сжимался удавкой вокруг горла, а день смешивался с ночью. Будучи воплощением всего живого, самой силой природы, Лѝхард задыхался в нестерпимо удушливой мгле, но упрямо шёл дальше. Часами. Днями. Быть может, неделями.

Наконец, его затуманенному взору открылась относительно свободная от сумрака пустошь. Замедлив шаги и прогоняя настойчивые сигналы сознания об опасности, он ступил на влажную землю, над которой вились лохмотья зеленоватого, источавшего зловоние тумана.

Перед ним находилась укрытая прогнившим мхом избушка с маслянистыми вязкими стенами и заплывшими желеобразным смальцем окнами. Преодолевая отвращение, он шагнул на ступеньки и коснулся низкой, склизкой двери.

Сквозь открытую створку в темную избу проникла полоса тусклого красноватого света заходящего солнца, и Лѝхард попытался сориентироваться в полутьме. На полатях заворошилась куча какого-то тряпья, и оттуда появилась отвратительного вида образина. Два желтых огонька сверкнули там, где у образины предположительно находились глаза.

– Здравствуй, Ядвига, – приветствовал её Леший.

Баба Яга сощурилась. Нос размером с хороший огурец заворочался вокруг своей оси, стараясь уловить запах гостя, а серые морщинистые щеки задрожали в предвкушении:

– Здравствуй, касатик, – проскрипела Яга. Рот её растянулся в ехидной улыбке, обнажив неожиданно ровный, хоть и болотного цвета ряд зубов. Она силилась рассмотреть контуры посетителя из потёмок, – Сто лет русского духу было слыхом не слыхать, видом не видать, а нынче…

Внезапно взор Ядвиги упал на пояс с Лунницей, и желчная улыбка сползла с её лица. Длинный бородавчатый подбородок гневно задрожал:

– Ты?! – она со скрипом села на полатях, – Какого Лешего?.. – и осеклась, осознав нелепость собственных слов, – Чего припёрся, пень корявый?

– Мне нужна твоя помощь. – смиренно опустил глаза Лѝхард. Он изначально решил – выдержит всё, чтобы найти ответы на свои вопросы.

– Я никому не помогаю! – хрипло расхохоталась Яга, – А на обед ты не годишься, стоеросовый. Убирайся, откуда пришел!

Лѝхард подошел к печи и протянул матери руку, чтобы помочь слезть. Яга зыркнула на него ненавидящими глазами и слезла сама, кряхтя и отдуваясь.

– Нахватался манер! – она снова бросила на перевязь взор, полный отвращения, – Чего напялил эту дрянь? Думаешь, красивше станешь, деревяшка?

– Ты знаешь, для чего она нужна, – спокойно ответил Лѝхард, – Думаю, на всём свете только тебе известно, как действует Лунница. На самом деле.

– Мавки знают, – Яга скривилась в отвратительной гримасе, – Они мастерили, они и знают.

Мерзко захихикав себе под нос, она со скрипом нагнулась, пошарив где-то под сундуком, и достала черную, длинную курительную трубку.

– Поэтому ты извела всех Мавок в своём лесу?

– Эти хохотухи бессловесные… – Яга снова скривила и так скособоченную физиономию, – Не стали бы тебе помогать.

"Мудрость Мавок не в словах", – хотел ответить Лѝхард, но не рискуя ещё больше разозлить ведьму, нахмурился.

– Я чувствую, – мрачно проговорил он, – Несмотря на то, что ношу оберег…

– Я знаю, что ты чувствуешь! – грубо перебила его старуха. Смела ладонью сухие коричневые листья со стола и корявым пальцем набила чубук.