Разговор в «Соборе» - Льоса Марио Варгас - Страница 87

— Хотел вам сообщить, что арестован генерал Эспина, — спокойно сказал он. — Он говорит, что вы замешаны в весьма неприятном деле. Да-да-да, Эспина, генерал Эспина. Утверждает, что вы принимаете участие в антиправительственном заговоре. Хорошо бы вам, сенатор, прибыть в Лиму, объясниться.

— Я? В заговоре? — В голосе Ланды не слышалось ни малейшего замешательства — в нем по-прежнему клокотала ярость. — Я — сторонник режима! Я и есть этот самый режим! Что вы там навыдумывали, Бермудес? Что это за чушь?

— Это не я выдумываю, а генерал Эспина, — извиняющимся тоном заметил он. — Он говорит, что представит доказательства. Потому и требуется ваше присутствие. Завтра мы поговорим, и я надеюсь, все разъяснится.

— Да пусть меня сейчас же посадят в самолет! — заревел сенатор. — Я заплачу! Я арендую самолет! Это бред какой-то!

— Ну и прекрасно, — сказал он. — Передайте трубку Камино, я распоряжусь.

— Ваши головорезы обращались со мной как с преступником, — кричал сенатор. — Наплевали на мой статус парламентария, на мою дружбу с президентом! Я знаю, это все вы устроили, Бермудес, и вы за это ответите!

— Камино? Ночь пусть посидит. Утром отправите, — сказал он. — Да нет, какие там специальные самолеты. Обычный рейс. Все.

— «Я заплачу, я арендую», — сказал Паредес, вешая трубку. — Этому вельможе полезно будет провести ночь на нарах.

— Кажется, дочка Ланды в прошлом году стала «Мисс Перу»? — сказал он и увидел, как на занавеске проступил ее силуэт: она снимала шубку, туфли. — Как ее? Кристина? По газетам судя, хорошенькая.

— Мне ваши методы не нравятся, — сказал генерал Льерена, мрачно упершись взглядом в ковер у себя под ногами. — Жестко надо действовать, и нечего тянуть, тогда и результаты будут.

— Сеньора Бермудеса, из префектуры, — вырос в дверях лейтенант. — Сеньор Лосано.

— Он только что выехал из дому, дон Кайо, — сказал Лосано. — Да, патрульная машина следует за ним. Направляется в Чаклакайо. Да.

— Хорошо, — сказал он. — Позвоните в Чаклакайо, предупредите, что едет Савала. Впустить, и путь ждет моего возвращения. Пока, Лосано.

— Эта акула плывет к вам, Бермудес? — сказал генерал Льерена. — Что это значит?

— Это значит, что он понял: заговор не удался, — сказал он.

— И Савале все сойдет с рук? — пробормотал Паредес. — Ведь это он и Ланда задумали мятеж, это они втравили в него Горца.

— Генерал Чаморро на проводе, — сказал от дверей капитан. — Так точно, любой аппарат, все три соединены с Тумбесом.

— С вами говорит Кайо Бермудес, генерал. — И краем глаза увидел мгновенно осунувшееся от волнения лицо Льерены, закушенные губы Паредеса. — Простите, что разбудил вас, но дело не терпит.

— Генерал Чаморро. Рад познакомиться. — Голос был энергичный, уверенный и возраста говорившего не выдавал. — Чем могу быть полезен, сеньор Бермудес?

— Сегодня ночью арестован генерал Эспина, — сказал он. — Гарнизоны Арекипы, Икитоса, Кахамарки подтвердили, что остаются верными правительству. Штатские лица, замешанные в заговоре — и сенатор Ланда, и Фермин Савала? — также арестованы. Я прочту вам, генерал, несколько телеграмм.

— Заговор? — сквозь треск разрядов сказал генерал Чаморро. — Заговор против правительства, вы говорите?

— Мятеж был подавлен в зародыше, — сказал он. — Президент склонен спустить дело на тормозах. Эспина покинет страну, замешанные в заговоре офицеры не будут наказаны, если поведут себя разумно. Нам известно, что вы обещали генералу Эспине свою поддержку, но президент готов закрыть на это глаза.

— Отчет в своих действиях я дам только моим прямым начальникам — военному министру и начальнику генерального штаба. — Голос Чаморро налился надменностью. — Вы мне не указ. Со штатским письмоводителем объясняться не намерен.

— Алло, Альберт? — Генерал Льерена прокашлялся — заговорил напористо и горячо. — Говорю с тобой не как бывший однополчанин, а как военный министр. Хочу подтвердить все, что ты сейчас услышал. Еще хочу, чтоб ты знал, что президент дает тебе счастливую возможность выпутаться. Я предлагал отправить тебя под трибунал по обвинению в государственной измене.

— Готов отвечать за свои действия. — В голосе Чаморро звенело негодование, но что-то в нем уже дрогнуло и подалось, стало проступать сквозь эту непреклонность. — Измены я не совершал, я это заявлю перед любым трибуналом. Мне это не впервой, ты ведь знаешь.

— Я — честный человек и не допущу, чтобы пятнали мою репутацию, — яростно отчеканил генерал Чаморро. — У меня за спиной сплели интригу. Я не позволю! И с вами мне говорить не о чем, позовите генерала Льерену.

— Все высшие чины вооруженных сил подтвердили свою верность режиму, генерал, — сказал он. — Остались вы один. Президент ждет этого шага и от вас.

— Я не позволю клеветать на себя, не позволю ставить мою порядочность под сомнение, — неистово бился в трубке голос Чаморро. — Это подлая, трусливая интрига. Я приказываю, передайте трубку генералу Льерене.

— Заявляю непоколебимой верности правительству и главе государства запятая исполняющему патриотический долг национальному возрождению, подпись — генерал Педро Солано, главнокомандующий войсками первого военного округа, — прочел он. — Главнокомандующий и офицерский корпус четвертого округа выражают полную поддержку патриотическому режиму национального возрождения точка выполним конституционный долг законы. Подписано — генерал Антонио Киспе Бульнес. Подтверждаю решимость исполнять священный долг защите родины конституции законов, подписано — генерал Мануэль Обандо Колома, главнокомандующий войсками второго военного округа.

— Ты слышал, Альберто? — прохрипел Льерена. — Слышал? Или прочесть еще раз?

— Президент ждет телеграммы и от вас, генерал, — сказал он. — Он лично поручил мне передать вам это.

— Может, ты решишься на это безумие в одиночку? — хрипел Льерена. — В этом случае, клянусь тебе, я за два часа докажу тебе, что армия остается верна режиму, хотя Эспина усиленно убеждал тебя в обратном. Если до утра не отправишь телеграмму, буду считать, что ты поднял мятеж.

— Президент доверяет вам, генерал, — сказал он.

— Тебе, наверно, не нужно напоминать, что ты командуешь приграничным округом, — сказал Льерена. — И о том, какая ответственность ляжет на тебя, если спровоцируешь гражданскую войну в двух шагах от Эквадора.

— Вы можете снестись по радио с генералами Киспе, Обандо и Солано, — сказал он. — Президент вправе ожидать от вас не меньшего патриотизма, чем от них. Вот и все, что мы собирались вам сообщить. Доброй ночи, генерал.

— У Чаморро сейчас, наверно, ум за разум зашел, — пробормотал Льерена, утирая платком взмокшее от пота лицо. — Как бы он не выкинул какой-нибудь фортель.

— Нет, сейчас он кроет по матушке Эспину, Солано, Киспе и Обандо, — сказал Паредес. — Может быть, смоется в Эквадор. Но не думаю: не захочет губить свою карьеру.

— К рассвету пришлет телеграмму, — сказал он. — Чаморро умен.

— Если он и вправду спятит и решит выступить, несколько дней сможет продержаться, — глухо сказал Льерена. — Я подтянул туда верные части, но на авиацию особенно полагаться не приходится. Когда я запросил командующего ВВС о возможности бомбового удара по штабу округа, он мне сказал, что у большинства пилотов эта идея отклика не найдет.

— Ничего этого не потребуется, — сказал он. — Заговор погиб: никто себя не обессмертил и не опозорил. Мы всего-навсего не поспали несколько ночей, генерал. Сейчас я поеду в Чаклакайо, нанесу последний, так сказать, штрих. Потом — во дворец. Будут новости — звоните, я дома.

— Сеньора Бермудеса, из дворца, — не входя, сказал лейтенант. — Белый телефон.

— Дон Кайо, это майор Тихеро. — В прямоугольнике окна в плотной непроглядной тьме возникло голубоватое свечение: шубка скользнула к ногам, легла к розовым ступням. — Только что приняли телеграмму из Тумбеса. Ее сейчас расшифровывают, но общий смысл уже ясен. Гора с плеч, дон Кайо, а?