Минус Финляндия - Семенов Андрей Вячеславович - Страница 29

К 1936 году всем в Европе стало понятно, что большой войны избежать не удастся. Для соблюдения собственных интересов Финляндии выгоднее было примкнуть к англо-французскому военному альянсу. Это гарантировало бы ей помощь финансами и вооружением. В это время под руководством Маннергейма как раз проходила модернизация финской армии. Деньги вкупе с новыми образцами вооружений Финляндии были бы очень кстати. У Англии были самые большие в мире военный и торговые флоты, а у Франции — самая сильная армия в Европе.

Но ни Англия, ни Германия не имели с Финляндией общих границ, а Советский Союз таковые имел. Это делало страну рабочих и крестьян самым опасным противником Суоми. Вместе с тем, наиболее дальновидные политики, к которым относился и Маннергейм, понимали, что гитлеровский режим может оказаться не вечным. Тогда снова возникнет вопрос о границах с историческим соседом. Если сейчас, в тридцатых-сороковых годах, опираясь на поддержку Германии или Англии, повести себя с Советским Союзом недостаточно осмотрительно, то впоследствии обстоятельства могут сложиться так, что Хельсинки переименуют обратно в Гельсингфорс. Балтийский флот снова будет базироваться там, а не в Кронштадте и Лиепае.

Во внутренней политике были сложности подковерного характера. Вокруг президента Финляндии сложилось так называемое внутреннее кольцо, куда входили сам президент, премьер-министр, министр иностранных дел, военный министр и, разумеется, Маннергейм. Вот эта-то пятерка и принимала абсолютно все решения в обход остальных членов правительства, отводя им роль статистов и исполнителей. Военный министр генерал Вальден был человеком Маннергейма, всем ему обязанным. Вокруг самого Маннергейма сформировался второй центр власти. Таким образом, Маннергейм мог проводить свои решения в жизнь, либо опираясь на президента, через внутреннее кольцо, либо действуя самостоятельно, используя для этого влиятельных военных и гражданских чиновников, находящихся в его орбите.

В августе 1939 года Маннергейм понял, что за подписанием пакта Молотова — Риббентропа наверняка стоят секретные соглашения по разграничению сфер влияния в Европе между СССР и Германией. Мнения стран, попавших в сферу влияния той или другой стороны пакта, ни Сталин, ни Гитлер спрашивать не собирались. В случае несогласия судьба строптивцев должна была решиться военным путем. Маннергеймом не могло не овладеть беспокойство за судьбу собственной маленькой страны, поэтому после начала Польской кампании он обратился за разъяснениями к германскому руководству.

К нему прибыл личный эмиссар Геринга полковник Фельтьенс и в трехчасовой приватной беседе обрисовал суть внешней политики Германии и ее позицию по отношению к Финляндии:

— В настоящий момент фюрер не может открыто встать на сторону Финляндии, но вся возможная в данных условиях помощь вам будет оказана.

Это могло означать что угодно, от полноценных поставок вооружения и медикаментов до гневных, но безобидных и бесплодных заявлений в печати. Поэтому, когда осенью 1939 года советское правительство предложило финнам территориальный размен, Маннергейм советовал президенту Каллио ответить согласием. Тот отказался и горько об этом пожалел. После поражения Финляндии в Зимней войне и отъема у нее части территорий в пользу СССР его хватил удар и расшиб паралич.

В мае сорокового года Гитлер захватил Норвегию, а немецкие части перехватили грузы с английским вооружением, предназначавшимся для финской армии. Финская сторона попросила вернуть умыкнутое, но умные немцы заверили финнов в том, что все необходимое вооружение и притом самого отличного качества Финляндия может купить у Германии. Таким образом, летом сорокового года Финляндия была в сложных отношениях с Англией из-за того, что та не оказала ей поддержку в Зимней войне, с Германией из-за конфискованных английских грузов и с СССР, потому что мирный договор не удовлетворил ни русских, ни конечно же финнов. Над маленькой Финляндией нависла большая опасность. Маннергейм заблаговременно, еще в октябре 1939 года, призвал сразу пятнадцать возрастов, доведя финскую армию до шестисот с лишним тысяч человек. Теперь эта вооруженная масса людей поедала финскую экономику, но не могла надежно защитить страну хотя бы от одного из трех возможных врагов.

В августе сорокового года все тот же Фельтьенс приватно встретился с Маннергеймом и попросил его убедить президента Финляндии подписать техническое соглашение о транзите через территорию Финляндии грузов для немецких частей, дислоцированных в Северной Норвегии, и личного состава этих частей. В сентябре такое соглашение было подписано, и финнам некоторое время можно было не опасаться по крайней мере Германии. Через Финляндию в Северную Норвегию хлынули грузы и пополнение для немецкой армии, а в обратном направлении пошли раненые и отпускники.

В новый 1941 год Финляндия вступила, имея враждебные отношения с Советским Союзом, взаимно-настороженные — с Англией и нейтрально-дружеские — с Германией. Союзников у нее не было.

А дальше начиналось самое интересное для Головина.

Когда 22 июня 1941 года Германия, Румыния, Италия и Венгрия напали на СССР, ни один финский солдат не сдвинулся с места, ни одна финская винтовка не сделала ни единого выстрела в советскую сторону.

В своей речи в связи с нападением на СССР Гитлер заявил, что «финские и германские войска стоят бок о бок на побережье Северного Ледовитого океана, защищая финскую землю». Советское политическое руководство, не вникнув в ситуацию, дало войскам директиву о переходе в наступление по всей советско-финской границе. Финское руководство позже попыталось оспорить это заявление Гитлера, но наши войска уже начали бомбежки и артобстрелы стратегических объектов Финляндии.

Финны не отвечали, в наступление не переходили. Только двадцать пятого июня, на третий день войны, которая уже полыхала от Балтийского до Черного морей, они начали ответные боевые действия.

Три дня Маннергейм сдерживал свою армию, надеясь, что советское руководство опомнится, поймет наконец, что со стороны Финляндии их никто не контратакует, и даст приказ о прекращении огня. Три дня советские войска вели огонь по не нападавшему на них противнику. После того как советская авиация нанесла бомбовый удар по финским городам, Маннергейм двинул свою армию на Ленинград и в Карелию.

Но и тут Головин не мог не заметить странность — финские войска не штурмовали Ленинград. Они вообще ничего не штурмовали, за несколько дней вышли на границы 1939 года и окопались на них для ведения долговременной обороны. Вот уже два года бои в Карелии и севернее Ленинграда носят местный характер без далеко идущих стратегических целей.

В самые критические моменты немецкого натиска на Ленинград в августе — сентябре 1941 года Маннергейм не пришел на помощь Гитлеру. Ни один финский солдат не перешел старой границы. Гитлер просил, грозил, требовал финского наступления на Ленинград с севера, но Маннергейму Северная Пальмира оказалась без надобности. В сентябре сорок первого командующий немецкой Лапландской армией генерал-полковник фон Фалькенхорст прибыл к финскому главнокомандующему Маннергейму с просьбой о предоставлении дополнительных финских войск, необходимых для наступательной операции, но получил отказ. Анализ действий финских войск за два года войны позволял специалистам предсказывать их низкую активность и в дальнейшем. Маннергейм наступать на Советский Союз не собирается и не будет.

И еще кое-что знал Головин о Маннергейме и о его способности завязывать полезные знакомства. Карл Густав Эмиль Маннергейм имел в друзьях Уинстона Спенсера Черчилля. И не в протокольных друзьях для встреч без галстуков, а в личных. Между ними шла довольно интенсивная переписка.

Один из агентов Головина служил дипкурьером английского Министерства иностранных дел, и ему удалось сделать несколько копий с писем Черчилля и Маннергейма. За несколько дней до официального объявления войны Великобританией Финляндии друг Уинстон предупреждал об этом друга Карла, давая возможность финским судам покинуть порты, подконтрольные английскому флоту, и отозвать специалистов с территорий, занятых английскими войсками, во избежание интернирования до конца войны. В этом же письме Черчилль обиняками давал понять, что, несмотря на то, что война будет объявлена, де-факто английская армия и флот широкомасштабных действий против Финляндии предпринимать не будут.