Мнимые люди (СИ) - Белоусов Андрей Константинович - Страница 108

Припоминая, Семёнов действительно развеселился, как будто и вправду перенёсся в беззаботное детство:

— Ха-ха-ха… Такое разве забудешь. А помнишь, — включился он в игру воспоминаний, — как он тебя, встретит в коридоре и давай распекать: «Вы Николай Андреевич — сын уважаемого человека, — надувая щёки и выпучив глаза, пародируя Монарха, директора разведшколы, говорил Семёнов. — И своими неблаговидными поступками только ставите в неловкое положение своего отца. Ежели вы и дальше будете склонны нарушать дисциплину и подначивать к этому, вашего товарища, то мы, будем вынуждены расстаться с вами, коли вы не удосужитесь изменить своё поведение». И как ты после того, целый день красным ходил, помнишь? Весь такой прилежный, тихий как мышка.

— Когда это я красным ходил? — возмутился давний друг. — Не было этого.

Было, было! Не надо! А помнишь, меня встретит, посмотрит сверху вниз и говорит: «Вы Александр Константинович, добрая душа. И вот мой вам совет, не водились бы вы с этим дураком — Николаем Андреевичем. От дураков, можно научиться лишь дурному, помяните моё слово, Александр Константинович».

— Ага. А ты потом ещё ко мне прибегал и всё пересказывал, а после ржали до-упаду, когда он мимо нас проходил и каждый раз вздыхая качал головой. Да… Где наша юность молодая и беззаботная. Слушай, — возвращаясь к реальности, спросил Николай, — говорят у вас здесь настоящая война?

— Правильно говорят, — сокрушённо подтвердил Семёнов.

— Вот блин! А меня аж с самого Дальнего Востока сюда выдернули. Майора пообещали и перевод поближе к центру посулили. Слушай, а с кем война-то? Я чё-то так краем уха слышал. Говорят тут у вас «мимы» какие-то завелись. Чё хоть за хрень такая? Звери что ль какие?

Но на заданный вопрос Семёнов не спешил отвечать. Он затравленно посмотрел на друга, вздохнул, переминаясь с ноги на ногу. Так всё было хорошо, юность вспоминали, радостью делились…

Ну что раз хочет знать, то нужно и сказать:

— Эх Колька… Я бы и самому лютому врагу не пожелал бы встречи с ними. Правильно ты их назвал — звери. Звери они и есть. Только ещё и думающие. Поумней нас, некоторых, будут. А жестокие… Никакой жалости в них нету, понимаешь, сострадания. А силища какая. Хы… Человеку руку оторвать им ничего не стоит. Как тебе сухую палку, к примеру, переломить. Раз плюнуть.

— Да иди ты, — изумился товарищ, а потом глядя в глаза друга, заулыбался. — А… Это ты меня разыгрываешь.

— Ничуть, — без тени улыбки ответил Семёнов. — И это только верхушка айсберга. Представь. Несётся на тебя человек, но ты знаешь что это не обычный человек, судя по тому с какой скоростью он двигается. И с каждой секундой у тебя становится все меньше и меньше шансов сделать выстрел. И мой тебе совет. Если не дай Бог, столкнешься ты с «мимом» нос к носу, выпускай в него весь рожок полностью, без раздумий. Замешкаешься. Не поразишь за раз, жизненно важных органов, то «мим» даже не поморщится от полученных ран. Он достанет тебя. И даже издыхая, он способен свернуть тебе шею. Поэтому не при каких условиях не подпускай к себе «мима» ближе чем на десять шагов.

Друг от таких слов аж рот раскрыл. И почесав затылок с силой выдохнул, будто не дышал с минуту:

— Фу, чёрт! Блин ну ты даёшь. Неужели всё это правда? — утвердительный кивок. — Бля! Куда я попал? Какого хера я согласился? Постой… А ты с ними сам-то встречался?

— Нет, но то что я увидел на записях, мне хватило, чтобы потерять сон. Тебе кстати тоже стоило бы посмотреть. Этакий фильм ужасов, только происходящий в реальности и у тебя под носом.

Андреев долго вглядывался в товарища, ожидая, что тот сейчас рассмеется и в конце концов признается, что решил всего лишь подшутить над давним другом. Но нет. Лицо Сашки Семёнова, оставалось по-прежнему каким-то затравленным и усталым с потухшими глазами.

— Вот чёрт! Не врёшь ведь. По глазам вижу… А я ведь, веришь нет, только сюда приехал, как меня всего будто морозом обдало. Эти пустые, заброшенные дома. Эта безлюдная улица. Весь этот бездушный город, просто кричит, что ты прав! Чёрт зачем я сюда приехал… — хватаясь за голову, воскликнул он. — Какой чёрт меня за ногу тянул. Если бы только знать, что здесь творится. Ни за чтобы не поехал, веришь нет. Костьми бы лёг, а не поехал.

— Ничего бы у тебя не получилось, — оборвал Семёнов стенания друга, резонно заметив. — Кто ж нас спрашивать будет, Колян, хотим мы ехать или не хотим? Приказали, значит езжай, а уж личные страхи оставь уж пожалуйста при себе. Кого они волнуют?

— Да это-то я понимаю, — сплёвывая на пыльный асфальт оправдался Николай. — Никто не будет спрашивать. Я даже понимаю головой, что это наш долг защищать страну, сами ведь напросились. Но блин, как оказывается, может быть страшно, когда не знаешь о противнике ровным счётом, почти что ничего. Знать только, что он не человек вовсе и всё человеческое ему чуждо. Маловато будет. А знания, сам знаешь — сила. Ведь как говорят — кто предупреждён, тот вооружён. А мы что?.. Я как ознакомился со сводками, меня просто ужас обуял. Как может, профессиональная армия, вооружённая до зубов, понести такие потери? В голове просто не укладывается, — стуча себя по лбу, говорил он. — Я даже, в мыслях, представить себе не могу, как это возможно. А силу? Силищу-то какую набрали. Сколько народу-то пригнали, уму непостижимо. Где это видано, чтоб такие войска, применяли против одного-то города? Да и против кого? Гражданских. У кого и оружия-то не на каждого приходится…

И о чём это тебе может говорить? А о том, милый мой друг, что наше начальство и то, целиком и полностью, не представляет с чем мы столкнулись. А с таким раскладом, я тебе скажу, ещё не факт, что мы выйдем из этой войны победителями. Так-то вот, Сашок. Вот до чего я додумался, пока сюда ехал. Правда несерьёзно вдумывался, ожидал, что всё это какая-то шутка, дезинформация. Но теперь, когда ты подтвердил мои опасения, я утвердился в своём мнении. И да поможет нам Бог…

На высказывания друга Семёнов раздражённо передернул плечами:

— Ну блин… Насгущал тут краски, — укорил он друга. — Всё настроение испортил. Его и так-то последние дни нету… А так всё замечательно начиналось, — вздохнул он. — Такая встреча. Восемь лет не виделись. И вместо того чтобы радоваться, он мне тут целую лекцию прочёл, чуть ли не о конце света.

— Что поделаешь, Сашок. Ни о чём другом думать не получается. Время такое… — разводя руками оправдался Николай.

— Время такое, — скорчив рожу, передразнил его Семёнов.

— Да ладно тебе Сашок, не заморачивайся. Я ж не думал что это на тебя так подействует. А и то правда, что это мы всё о плохом, да о плохом. Ты вот чё сейчас делаешь? — переходя на весёлый лад, поинтересовался Николай.

На невинный вопрос друга, Семёнов отреагировал довольно странно. Он вдруг посмотрел на часы и схватился за голову:

— Ой, блин! Заболтался с тобой совсем. У меня же сейчас лекция!

— А-а, — разочаровано протянул товарищ. — Ну что ж, дела в первую очередь. И когда же освободишься?

— Только к вечеру.

— Ну Вот вечером и встретимся, отметим долгую разлуку. И кстати, есть ли здесь, в славном городишке, заведение, достойное двух офицеров, где разливают по полной чарке?

— Да есть тут одно, — усмехнулся Семёнов.

— Вот и отличненько! Там и отпразднуем, — потирая руки порадовался Николай и видя, как уже начинает нервничать товарищ, замахал руками. — Ну всё-всё. Больше не задерживаю. До вечера, — друзья обнялись и собрались уже разойтись. — А кстати! — хлопая себя по лбу, воскликнул Андреев. — Где у вас тут пункт распределения?

Семёнов усмехаясь, показал направление:

— Чуть-чуть не доехал. Сейчас прямо пройдешь, с километр, а затем направо метров сто. Увидишь здание школы. Тебе туда.

— Как снова в школу? — наигранно испугался товарищ, хватаясь за сердце. — Я этого не вынесу…

— А. Хватит дурака валять. Иди давай. — Весело улыбаясь во весь рот, махнул рукой Семёнов.

— Всё-всё, товарищ капитан, приказ понял. Отставить дурака валять и идти.