Мнимые люди (СИ) - Белоусов Андрей Константинович - Страница 19

То что некогда было Игорем, отпустило мертвого Тимура и не глядя на него, не терзаясь человеческими чувствами, по типу — что же оно наделало и как же будет жить дальше с грехом на душе — стремительно выбежало через арку, слившись с большим городом. И гнало это существо, на тёмные улицы огромного города, только одно желание — отыскать среди всех этих чудовищ, своих — человеков.

И кто знает сколько уже, таких же перерождённых, поглотил огромный город, став их новым домом…

Перерождённые

Январь. 201..г.

Зима, дожив до середины царствия своего, разыгралась не на шутку, принеся с собой стужу и холод. Москву постоянно накрывали снежные бураны, занося метровым слоем снега улицы города, дома, машины и людей.

Погода как будто отыгрывалась на людях, ставя над ними, понятный ей одной и ещё наверно Богу, эксперимент.

Вначале — это сводящее с ума жаркое лето, от духоты которого хотелось просто лезть на стенку и избавляться от одежды, или снять кожу в конце концов, в слабой надежде хоть так избавиться от мучений, терзающих бренное тело.

Потом же наступила кардинальная противоположность всему этому. Это и пронизывающий ветер, норовящий проникнуть под одежду, чтобы погреться, и частые снегопады, коммунальные службы аж сбились с ног выгребая город из-под снега и вывозя его каждый день тоннами с улиц. Плюс шкала градусника на протяжении двух недель норовила соскользнуть ниже тридцатиградусной отметки. Просто чума…

И если горожане летом рвались на улицы, в поисках прохлады, то сейчас среди зимы они наоборот прятались дома и прежде чем выходить из наружу, в лютую стужу, лишний раз взвешивали все за и против такого необдуманного поступка.

Но холод холодом, а вот Новый год горожане справили славно. Благо алкоголь во многих магазинах появился в избытке, а главное легально. Проверенный вдоль и поперек. И отравлений, после бурного возлияния, власти города зафиксировали почти мизер, а смертельные случаи вообще почти не замечены среди благополучных слоёв населения. Славно…

Что не скажешь о смертности от переохлаждения, там статистика обстояло намного хуже. Но в общем город во всей своей массе не заметил этих досадных случаев с оттенком негатива и продолжал веселиться, ведь впереди ещё Рождество и а там предстояли и проводы старого Нового года.

Одна беда. Праздники сулили не запланированный отдых одним, а для других же — это были обычные рабочие будни, слабо подкрашенные только одним осознанием праздника. И если хмельной угар встречал людей после новогодней ночи, то это хотя бы означало, что успел таки встретить праздник в кругу семьи или друзей, а не за баранкой машины и не за столом, как операционном, так и стоящим в офисе или просто кабинете. Слабое конечно утешение. Всё равно же в итоге надо переться на работу тогда, когда все нормальные люди отдыхают положенный срок.

Эх — хе-хе. Вот житуха, так житуха…

На улице уже смеркалось, когда участковый, младший лейтенант Терентьев, получил вызов, на семейную ссору. Делать нечего пришлось всё бросать и идти по адресу, таков уж приказ отдало начальство.

А всё потому, что в последнее время, чёрти что творилось на вверенной ему территории. И особенно седьмой дом, больше всего его волновал. Какой-то он уж был неблагополучный.

Всё началось с убийства. Муж Белоручко Григорий Степанович укокошил свою жену Белоручко Татьяну, после чего скрылся в неизвестном направлении. Кажется так. Говорили, что видели его в разных районах Москвы.

Но поймать, его точно не поймали, Терентьеву бы тогда доложили. Там в общем тёмное дело было, экспертиза постановила, что чтобы так сломать шею жертве, нужно обладать поистине не человеческой силой и после такого заключения дело конечно же, однозначно засекретили и пришлось местным передавать его в Главк. А оттуда уж ни слуху и ни духу.

Для полного счастья, следом из седьмого дома пропали сразу пять человек и как в воду канули. Опрос родственников и друзей происшедшее прояснить не смогли. Ну и как тут работать?

Дальше ещё сюрпризы. Следом за исчезновениями, произошло ещё одно убийство, правда уже в шестом доме и там правда повезло, убийцу повязали на месте преступления, можно так сказать, с поличным. Сам Терентьев точно не знал, что именно там произошло, слышал только, что вроде бы убийство произошло на фоне ревности. Преступника судили, но в связи с состоянием осужденного, кажется он был не вменяем, его поместили в психушку на принудительное лечение.

И так каждый день. Каждый новый Божий день, сулил новые сюрпризы. И не знаешь какие ещё фокусы выкинет вздорная баба — судьба.

Сам Терентьев на семейные ссоры, обычно старался лишний раз не выезжать. Как часто бывает, припрёшься по вызову, а хозяева уже мирно пьют чай, мило беседуя или вместе смотрят телевизор и так нагло показывают всем своим видом, что неча лезть в их личную жизнь. А бывало и похуже, вообще приходилось вытаскивать мирящихся супругов из постели, где они же прощали друг другу все накопившиеся за день обиды.

Но в этот раз бабка Марья настойчиво требовала, чтобы младший лейтенант Терентьев пришёл и проверил лично, всё ли нормально у её соседей.

Соседями же её были супруги Мещеряковы, милая пара в общем. У жены там ещё интересное имя такое — Николлета. Жалоб на них никогда не поступало, в противоправных действиях не замечены, милая дружная пара. По вечерам вместе под ручку прогуливаются или укатывают на своём чёрном «Рено» в ресторан или театр, ночью не бузят и морды друг друга не бьют. Во всяком случае пока что не били….

Терентьев отказался бы реагировать на вызов, у всех свои черти водятся, ну покричат и успокоится. Но баба Марья — эта взбалмошная старуха — так визжала в трубку телефона, утверждая, будто Мещеряков убил Николлету, что Терентьеву ничего не оставалось, как скрепя сердцем, согласиться прийти проверить, лишь бы только чокнутая старуха заткнулась.

«Ладно. Схожу», — успокоил себя младший лейтенант. Смена подходит к концу. Недоразумение быстро выясниться и он с лёгким сердцем пойдёт домой к жене и сыну.

«А завтра, они всей семьёй двинут к его матери в деревню, расположенную недалеко от Москвы», — с тёплой радостью вспоминал этот немаловажный факт, каждый раз, когда нужно было совершать нудную и бессмысленную работу.

Он еле выпросил у начальства отгул, аж на целую неделю. Пришлось даже для этого согласиться на отгул за свой счёт и с вычетом из зарплаты, о чём конечно же не должна была знать жена Машка.

«Вот выберутся они на природу, будет он с девятилетним сыном, на санках кататься и в лес ходить на лыжах. А в доме нарядят ёлку, настоящую не искусственную, что сейчас стояла у них в квартире, а привезённую из самого леса. Мать будет печь каждый день пироги с блинами, открывать соления, да под картошечку… А там не грех и водочкой будет себя побаловать. Не жизнь, а сказка завтра начнётся», — улыбался своим мыслям лейтенант Терентьев, уже идя по улице.

После того, как последний дневной свет угас, сразу стало темно как ночью, хотя часы и показывали всего восемь вечера. Небо затянули багряные тучи и на улице пошёл снег, мелкий и колючий зараза.

Терентьев поплотнее упаковался в шарф и отвязал уши на шапке, но мороз всё равно медленно, но уверенно отбирал у него тепло, несмотря на все преграды, ведущие к тёплому телу.

Недолго не коротко, а пятый дом — блочная девятиэтажка, типовой постройки — наконец-то показался.

«Если предложат чай или ещё что-нибудь покрепче надо будет согласиться, а то продрог весь до костей», — про себя подумал Терентьев входя в подъезд дома.

Мещеряковы жили на третьем этаже и окна их выходили на подъезд, и Терентьев, входя в подъезд, специально заметил, что свет в их квартире не горел. Поднимаясь по лестнице и отряхивая шапку от снега он наткнулся на выскочившую из-за приоткрытой двери квартиры, бабку Марью.