Девушка по имени Судьба - Гланк Гуиллермо - Страница 11

Мануэль считал, что Асунсьон не столько поможет, сколько навредит Марии, но не посмел возражать жене. А Энкарнасьон была очень довольна, что в такую ответственную минуту с их дочкой будет кто-то из Оласаблей, раз сама она не может поехать с ней, а Виктория — не хочет.

Что поделаешь? Мануэль дал свое согласие. Поместье-то досталось им от отца, вернее, не поместье, а клочок земли, а дом на нем строился частично на деньги мужа Асунсьон, так что сестра имела на «Эсперансу» те же права, что и он, и к тому же никогда не требовала своей доли от доходов.

Только успели проводить Марию с Асунсьон, как к Оласаблям с визитом пришел дон Федерико. Он сообщил, что дела по наследству недавно умершей сестры призывают его в Англию, и пробыть ему там придется довольно долго. В связи с этим он просил бы, чтобы свадьба состоялась несколько раньше, до его отъезда.

Дон Мануэль не возражал. Донна Энкарнасьон с благодарностью смотрела на дона Федерико — она была растрогана тем, что он так быстро откликнулся на ее просьбу.

И только сердце Виктории болезненно сжалось при известии, что нежеланная свадьба все ближе и ближе.

Глава 9

Виктория не могла смириться с решением отца о переносе свадьбы Марии на более ранний срок и считала своим долгом не допустить этого события любой ценой. Но как известить сестру, уехавшую в «Эсперансу» и не догадывающуюся, что ее судьба уже предрешена? Как отыскать Энрике, чтобы он смог помешать планам отца и Федерико Линча?

Как всегда в трудных ситуациях, Виктория отправилась на конюшню, надеясь, что там, среди милых и трогательных животных, ее осенит какая-нибудь идея. Но едва выйдя во двор, она услышала незнакомый мужской голос, окликнувший ее:

— Сеньорита, я друг Энрике, выслушайте меня, пожалуйста.

Хименес, а это был он, скрывался в зарослях кустарника, не решаясь попасться на глаза слугам. Виктория подошла к нему и, узнав, что он — друг Энрике, возмутилась поведением сержанта: исчез, ничего не объяснил, не попрощался…

— Его отправили на срочное задание, — пояснил Хименес. — Но он передал письмо для сеньориты Марии. Вот оно!

— Если вы действительно друг Энрике, то должны помочь ему, — решительно заговорила Виктория, которой вдруг стало ясно, как следует поступить, — Разыщите Энрике, где бы он ни был, и привезите его сюда как можно скорее, пока Марию не выдали замуж за Гонсало Линча. Вы сможете его найти?

— Постараюсь! — пообещал Хименес.

Виктория вздохнула с облегчением: половина дела была сделана. Теперь надо как-то передать Марии письмо. Думая, кого бы послать в «Эсперансу», она вспомнила об Адальберто. Это, пожалуй, единственный человек, к которому можно обратиться со столь деликатной просьбой.

Отыскав Адальберто, Виктория без опаски посвятила его в сердечные тайны сестры, и он счел за честь помочь воссоединению влюбленных.

— Я твой друг, и ты всегда можешь на меня положиться, — сказал он Виктории, отправляясь в «Эсперансу».

— Может быть, ты придумаешь, как расстроить свадьбу Марии? — с надеждой взглянула на него Виктория.

— Тут, по-моему, только один выход, — ответил Адальберто: — Мария и Энрике должны бежать!

И помчались гонцы в разные концы. Хименес, обманом получив увольнение, поскакал на лошади к дальним боевым позициям, где находился Энрике, Адальберто же покатил в повозке по широким степным равнинам к родовому имению Оласаблей.

Асунсьон и Мария, приехав туда несколькими днями раньше, уже успели распаковать свои саквояжи и понемногу привыкали к тишине и покою здешних мест, где обе провели свое детство.

— Я хочу остаться здесь навсегда, — говорила Мария, — Энрике меня бросил, а провести всю жизнь рядом с Гонсало!.. Нет, уж лучше коротать свой век в этой тиши.

— Остаться здесь — значит смириться, — возражала ей Асунсьон, — А ты должна бороться за себя, за свое право быть счастливой!

— Но как? Я не знаю, что делать. Почему исчез Энрике?

— Возможно, вскоре он объявится. А пока надо надеяться на лучшее, — утешала Марию Асунсьон.

Весть от Энрике не заставила себя долго ждать — ее привез уставший и запыленный в дороге Адальберто.

— Он любит меня! — воскликнула Мария, прочитав письмо. — Его заставили уехать… Ему приказали…

— Ну, вот все и объяснилось. Я так рада за тебя! — обняла ее Асунсьон.

Адальберто при этом тяжело вздохнул: ему предстояло еще сообщить самую главную, печальную новость.

Когда Мария узнала о намерении отца ускорить свадьбу, радость ее тотчас же сменилась отчаянием.

— Как же это понимать, Асунсьон? — говорила она сквозь слезы. — Отец обещал… Он дал мне время на размышление, а сам все решил у меня за спиной!

— Ты сможешь еще с ним поговорить, убедить его.

— А если он меня заставит выйти замуж? Я всегда его слушалась.

— Никто не может тебя заставить! — уверенно заявила Асунсьон. — Даже под руку с Гонсало, рядом с отцом, перед алтарем — ты всегда можешь сказать «нет»!

— Солдат, передавший это письмо, обещал разыскать Энрике, — вставил Адальберто.

— Я думаю, вам, сеньорита, надо не медля ехать в Санта-Марию, Там вы встретитесь с Энрике и вместе решите, как избежать свадьбы с Гонсало Линчем. — Да-да, я сейчас же еду! — встрепенулась Мария. — Спасибо вам, сеньор Адальберто.

Страх потерять возлюбленную заставил Энрике забыть обо всем, даже о воинском долге, и очертя голову мчаться в Санта-Марию.

Пока они с Хименесом во весь опор гнали лошадей, Менендес узнал о самовольной отлучке Энрике и с огромным удовольствием доложил об этом генералу:

— Сержант Муньис дезертировал!

— Отыщите его и арестуйте, — приказал генерал. — Я, кажется, знаю, куда он мог податься.

Говоря это, генерал имел в виду семейство Оласабль и счел необходимым предупредить Мануэля о возможном появлении в его доме сержанта:

— Я надеюсь, вы не станете укрывать у себя дезертира и сразу же сообщите нам, если он к вам пожалует.

— Да, разумеется, — вынужден был пообещать Мануэль.

А между тем Энрике уже добрался до особняка Оласаблей и взволнованно говорил с Викторией.

— Это я во всем виноват! Вел себя как мальчишка, а надо было всерьез поговорить с твоим отцом. Я обязан был это сделать!

— Вряд ли его мнение изменилось бы, — усомнилась Виктория. — Ты не знаешь моего отца.

— Но у него есть веские причины не доверять мне! — возразил Энрике. — Я не представился ему, прятался, упустил момент. Это надо сделать сейчас! Я пойду к твоему отцу и поговорю с ним.

— Нет, Энрике, так будет еще хуже! — попыталась остановить его Виктория, но он был непреклонен. Тогда она распорядилась: — Доминга, доложи отцу о сержанте Муньисе.

Как и следовало ожидать, Мануэль встретил гостя с нескрываемой враждебностью:

— Вы посмели явиться сюда после всего, что натворили в моем доме?!

— Я пришел просить прощения, — ответил Энрике. — Говорить буду, как на исповеди. Я — человек чести…

— Вы — дезертир! — прервал его Мануэль.

— Обстоятельства меня вынудили, — попытался объяснить Энрике, но Мануэль вновь не дал ему договорить.

Энрике молча, выслушал все упреки и лишь затем сказал, что не знал о помолвке Марии, что любит ее и готов выполнить любые требования Мануэля, только бы тот согласился выдать дочь за того, кого она действительно любит.

Мануэль сменил гнев на милость:

— Да, Мария любит вас, я знаю. Но и вы меня должны понять… Присаживайтесь, сержант.

Он стал рассказывать Энрике, сколько ему пришлось трудиться, чтобы обеспечить будущее дочерей.

— Поймите, для меня самое главное-это их спокойствие и счастье. А будет ли Мария счастлива с вами? Вы — простой сержант. Ни положения у вас, ни состояния…

— Но мы с Марией любим друг друга!

Мануэль печально покачал головой:

— Увы, этого недостаточно, чтобы быть спокойным за будущее Марии. Возможно, вам будет неприятно узнать, что жених Марии любит ее не меньше, чем вы.