Девушка по имени Судьба - Гланк Гуиллермо - Страница 14

Когда они вышли из «примерочной», Мануэль выразил желание взглянуть на обновку Виктории, но она решительно замахала руками, сказав, что платье еще не готово и к тому же ей хочется преподнести отцу сюрприз в день свадьбы.

— Когда я надену это платье, ты увидишь, что твоя младшая дочь — настоящая красавица!

— Я и так это знаю, — добродушно усмехнулся Мануэль.

Дону Федерико, наконец, стало известно о краже в порту, и это заставило его о многом задуматься. К счастью, груз был застрахован, и убытков компания не понесла, но сам характер кражи свидетельствовал о том, что тут приложил руку кто- то из служащих, на которых Федерико привык во всем полагаться.

— У нас неприятности, — сказал он сыну. — Кража в порту, причем весьма странная.

— У нас? — насмешливо произнес Гонсало. — Мне казалось, эту торговлю ты считал только своей, а не общей.

— Перестань, — с досадой молвил Федерико. — Все мое станет твоим.

— Тогда допусти меня к делам! — тотчас же вступил в торг Гонсало. — Если бы я работал на твоем предприятии, эта кража могла бы и не случиться. Даже наверняка бы не случилась! Своего я никому не отдам.

Федерико внимательно посмотрел на сына, и тот, не выдержав его взгляда, вдруг засуетился:

— Я вижу, ты готов заподозрить меня. Верно я тебя понял? Ты всегда все сваливаешь на меня! Ох, как мне это надоело! Пойду-ка я лучше спать. Спокойной ночи!

На следующий день он, наконец, удосужился навестить свою невесту, которая с честью выдержала это испытание.

А дон Федерико отправился к нотариусу и внес изменение в завещание, назвав своими наследниками Гонсало Линча и Адальберто Гутьерреса.

Немало удивленный нотариус не удержался от вопроса:

— Скажите, дон Линч, а вашему сыну это известно?

— Нет. Он ничего не должен знать. Я сам ему сообщу, когда придет время.

Асунсьон понемногу обживалась в «Эсперансе», преодолевая сопротивление управляющего Вирхилио, который не желал признавать в ней хозяйку.

— Имейте в виду: я приехала сюда надолго, возможно, даже навсегда, — предупредила она Вирхилио. — Так что если вы хотите и дальше оставаться управляющим, то прошу безропотно выполнять все мои указания.

— Я постараюсь, — ответил он, — но у меня есть один хозяин — дон Мануэль. Только он может решить, работать мне здесь или нет.

— У меня тоже есть это право, — напомнила ему Асунсьон. — Поэтому советую вам смирить свой норов и спокойно заниматься делом.

Асунсьон не хотела начинать со скандала, потому что действительно собиралась осесть в «Эсперансе», где все напоминало ей о беззаботном детстве, где в тихие предзакатные часы она ощущала такой благодатный покой, о котором мечтала в шумной и суетливой Европе.

Легкий ветерок доносил с полей запахи цветущих трав, Асунсьон вдыхала этот целительный аромат и чувствовала, что большего счастья ей не надо.

В один из таких теплых, лучезарных вечеров к ней и приехала Хулиана.

Асунсьон очень обрадовалась гостье, но та привезла не слишком приятные новости.

— Фактически я бежала из Санта-Марии, — призналась она. — Мой бывший муж разорился и теперь не дает мне проходу. Хочет отобрать все мои сбережения. Боюсь, что он попросту может убить меня.

— Ты правильно сделала, приехав сюда, — поддержала ее Асунсьон. — Здесь ты будешь надежно защищена.

— Спасибо! — растроганно поблагодарила ее Хулиана. — Я знала, что вы мне поможете!.. Но это еще не все… Перед отъездом сюда я зашла в дом вашего брата — попрощаться с Домингой. И она рассказала мне чудовищные вещи. Вашим племянницам не разрешают выходить из дома. А свадьба сеньориты Марии состоится послезавтра.

— Я должна немедленно ехать в Санта-Марию! — тотчас же приняла решение Асунсьон. — Марии наверняка потребуется моя помощь. А ты, пожалуйста, располагайся здесь, отдыхай с дороги.

Вечером накануне побега Мария почти не выходила из своей комнаты и творила молитву, прося Господа помочь ей и Энрике.

Виктория же занималась более прозаическими делами: укладывала вещи сестры якобы для свадебного путешествия, но при этом собирала один чемодан, с которым и должна была бежать Мария.

Энрике тоже не находил себе места в ожидании завтрашнего дня.

— Какая несправедливость в том, что два человека вынуждены скрывать свою любовь, словно позорное клеймо! — говорил он Хименесу. — Ведь когда любишь, то хочется крикнуть на весь свет, что ты нашел ту единственную, с которой пройдешь по жизни до конца!

— Когда-нибудь у тебя будет такая возможность, — пытался успокоить его Хименес — Все должно получиться! Виктория вынесет чемодан с вещами Марии, подгонит в нужное место лошадей, Адальберто будет ее подстраховывать, а я отвлеку солдат, направлю их по ложному следу.

Легок на помине, Адальберто тоже пришел поддержать Энрике.

— Какое необычное распятие! Настоящее произведение искусства! — восхитился он, увидев в руках Энрике деревянный крест.

— Его выточил мой отец. А когда он погиб на войне за независимость, распятие перешло ко мне и было со мной во всех битвах.

— Возьми его с собой, — посоветовал Адальберто. — Пусть оно поможет тебе завтра.

На следующий день, когда в доме Оласаблей уже собрались гости, приехал жених и появился священник, чтобы совершить обряд венчания, Мария тайком вышла из своей спальни во двор.

Виктория, Адальберто и Энрике уже ждали ее в условленном месте.

А тем временем капрал Хименес докладывал адъютанту генерала:

— Я знаю, где можно арестовать дезертира Энрике Муньиса. Могу вас туда проводить.

— Вы опоздали, капрал, — ответил адъютант. — Мы уже обнаружили его неподалеку от дома сеньора Оласабля, и на сей раз ему не удастся уйти.

Хименес стремглав помчался на выручку другу, но был остановлен Менендесом:

— Куда это вы так несетесь, Хименес?

— К другу. Ему надо помочь, — не задумываясь, выпалил тот.

— Вашему другу уже никто и ничто не поможет! — самодовольно рассмеялся Менендес — Так что возвращайтесь в казарму, не то я вас арестую.

— Будьте вы прокляты! — бросил ему в лицо Хименес, вынужденно повинуясь приказу.

— Вы еще пожалеете об этих словах, — процедил сквозь зубы Менендес. — Жаль, мне сейчас некогда вами заниматься: я еду арестовывать Муньиса.

Между тем Мария, сделав несколько шагов по саду, услышала у себя за спиной встревоженный голос отца:

— Мария! Ты куда идешь? Тебя ждет жених!

— Папа, мне нужно хоть немного погулять по саду, прежде чем…

— Нет, дочка! — строго произнес Мануэль. — Я не знаю, что ты задумала, но знаю, что вблизи нашего дома находится дезертир Муньис. Мне только что сообщил об этом генерал.

— Боже мой! — вырвался отчаянный возглас у Марии. — Энрике!

— Забудь о нем! Немедленно возвращайся к жениху!

— Энрике! Спасайся! — крикнула Мария, метнувшись в ту сторону, где должен был находиться ее возлюбленный, но Мануэль силой увел дочь обратно в дом.

Менендес, издали наблюдавший за этой сценой, удовлетворенно хмыкнул и отдал команду солдатам:

— Приступайте к операции. Держите его под прицелом! — Затем громко крикнул Энрике:- Сержант Муньис, вы окружены, сопротивление бесполезно!

Солдаты тотчас же набросились на Энрике, пытаясь сбить его с ног и заломить руки за спину.

— Не бейте его! Мерзавцы! — бросилась на помощь Виктория, пытаясь заслонить собою Энрике.

Менендес приказал солдатам оттащить ее в сторону, а Энрике взять под арест.

— Мария!.. Что теперь будет с ней? — промолвил Энрике. — Виктория, передай ей этот крест. Пусть ждет меня. Я обязательно вернусь к ней. Клянусь!..

Солдаты увели Энрике, а Виктория, вернувшись в дом, увидела рыдающую Марию. Отец беспомощно стоял над ней, не в силах успокоить дочь.

— Все кончено, — обессилено произнесла Виктория. — Энрике арестован.

Мария забилась в безутешных рыданиях. Виктория тоже впала в истерику и, неистовствуя, бросала отцу страшные обвинения: