Девушка по имени Судьба - Гланк Гуиллермо - Страница 58

Однако в Санта-Марии им не пришлось долго разыскивать Августину Флорес, о которой было известно только то, что она — владелица небольшой таверны. Камила и Мария объехали едва ли не весь город, прежде чем в одном из питейных заведений не наткнулись на Розалинду. Камила узнала ее сразу.

— Вы Августина Флорес? — спросила она, и сердце Розалинды оборвалось: она тоже узнала в этой сеньорите дочь Виктории.

— Нет! Нет! — отрицательно замотала головой Розалинда.

— Но так вас представила моя мать, Виктория Оласабль. Вы ведь с ней знакомы?

Помня о просьбе Виктории, Розалинда на мгновение задумалась, как ей лучше поступить.

— Помогите нам, — обратилась к ней с просьбой Мария. — Моя племянница имеет право знать правду о своей матери, чтоб помочь ей избавиться от груза прошлого.

— Так вы — сестра Виктории? — заинтересованно взглянула на нее Розалинда.

— Да. Скажите, она действительно работала в … публичном доме?

Розалинда наконец сообразила, как выкрутиться из этой непростой ситуации.

— Больше не могу от вас скрывать, — сказала она. — Виктория и в самом деле работала здесь. Прачкой! День и ночь гнула спину, стирая грязное белье, чтоб заработать деньги на ваше, сеньорита, воспитание и образование. Она хотела, чтоб вы росли, не догадываясь, как трудно ей приходится. Потому и отдала вас в пансион, подальше от грязи, в которой сама вынуждена была находиться.

— Бедная моя мамочка! — воскликнула Камила, вытирая слезы.

— Но вся эта грязь не приставала к Виктории, — продолжила Розалинда. — Ни один мужчина не посмел к ней прикоснуться! Всем было очевидно, что она — женщина иного круга, с которой судьба обошлась так жестоко.

— Спасибо вам! — горячо поблагодарила ее Камила. — Я была несправедлива к маме, обидела ее. Тетя, поедемте к ней поскорее, может. Она сумеет меня простить.

— Конечно же она простит тебя, дитя, — высказала свое мнение Розалинда, тоже не удержавшись от слез.

Мария и Камила вернулись домой в тот момент, когда там проходил званый ужин. Среди гостей был князь Арчибальдо де ла Круус, Синтия, Августо и Эрнесто Сантьяго, который с недавних пор откровенно ухаживал за Викторией.

Она же поначалу отнеслась к нему холодно, помня, что он является опекуном Мариано. Однако Сантьяго все же удалось постепенно растопить лед в душе Виктории — она не без удовольствия стала проводить с ним вечера вне дома. А когда заметила, что это почему-то злит Гонсало, то и вовсе решила использовать неожиданного поклонника в своих далеко идущих целях.

— Уж не ревнуешь ли ты меня? — спросила она однажды Гонсало, и тот, застигнутый врасплох, стал лепетать в свое оправдание нечто невразумительное.

Виктория, внутренне торжествуя, заговорила об одиночестве и о том, что с Эрнесто она впервые за много лет почувствовала себя женщиной.

— Ты достойна лучшего мужчины, нежели он! — заявил Гонсало.

А на следующий день попросил своего давнего друга поубавить пыл в отношении Виктории.

— Но у меня самые серьезные намерения, — ответил Сантьяго. — Я действительно влюбился в Викторию и даже готов распрощаться со своей холостяцкой жизнью.

— Не стану скрывать, что я не в восторге от твоих намерений, — огорчил его Гонсало.

«Да он попросту ревнует меня к ней!» — понял Сантьяго, но отступаться от Виктории вовсе не собирался.

И вот сейчас он сидел за столом рядом со своей возлюбленной и слушал ее вдохновенный рассказ об «Эсперансе», которой вдруг заинтересовался князь.

— Да-да, — подхватил этот заезжий европеец, — из всех поместий в округе ваше мне показалось самым лучшим. Я даже… хотел бы его купить и согласен на любую цену.

Гонсало отнесся к предложению князя с интересом, но их разговор прервался из-за приезда Камилы и Марии.

Озадаченный, неожиданным появлением жены, Гонсало с некоторой опаской пошел ей навстречу.

— Рад твоему возвращению. Позволь представить тебе нашего гостя — князя Арчибальдо Де ла Крус.

Мария лишь слегка кивнула головой на приветствие князя и, сухо поприветствовав остальных, направилась в свою комнату.

— Извините, я устала с дороги. Мне надо переодеться.

Ее излишне сдержанный тон смутил гостей, принявший это на свой счет Августо тотчас же поспешил откланяться.

— Нет, не уходите, — остановил его Гонсало. — всe в порядке, Мария сейчас спустится к нам.

Камила, улучив момент, подошла к матери и, взяв ее за руку, взмолилась:

— Мамочка, я заблуждалась. Простите меня!

— Пусть Бог тебя простит, а я не смогу этого сделать, — жестко ответила Виктория.

— Нет, мама, не отталкивайте меня! Я была у Розалинды, и она все объяснила. Я виновата, что так плохо думала о вас.

Виктория, вздрогнувшая при имени Розалинды и приготовившаяся к самому худшему, облегчен¬но вздохнула: давняя подруга ее не подвела!

— Успокойся, — ласково обратилась она к дочери. — Я люблю тебя и прощаю. Ошибку может допустить каждый. Ну-ка, приободрись! Не надо, чтоб гости видели твои слезы.

В гостиной тем временем продолжалась оживленная беседа, но обеспокоенный Гонсало все же решил заглянуть к жене и поторопить ее.

— Ты еще не переоделась? Это неуважение к гостям!

Мария ответила, что не станет даже из приличия играть роль супруги Гонсало Линча.

— Ах, вот как? — вскипел он. — Ладно, тебе наплевать на меня. Но вспомни хотя бы о Лусии. Что подумает о нас Августо?

— Именно ради нее я туда и не иду!

— Значит, ты нарочно делаешь так, чтоб Августо ушел и наша дочь страдала? Хочешь выдать ее замуж за другого, нелюбимого, и пусть она повторит твою судьбу? Да-да, не смотри на меня удивленно: я все знаю о твоей любви к сержанту Муньису! Тебе мало собственного горького опыта ты собираешься убить любовь Лусии к Августо?

— Нет, я не способна убить любовь, — устало молвила Мария. — Ты прав, мне следует выйти к гостям.

Она сдержала слово и вскоре появилась в гостиной. Синтия подвела к ней Катриэля, сообщив:

— Вы знаете, князь хочет купить ваше поместье «Эсперанса».

— Этому не бывать! — жестко ответила Мария. — «Эсперанса» не продается.

Вечер был скомкан. Гости вскоре разошлись.

А Гонсало и Виктория вдвоем принялись вразумлять Марию.

— Мы оба заботимся о том, чтоб в нашем доме были мир и согласие. А ты только все разрушаешь! — в сердцах говорила Виктория.

— Да как же мне согласиться с тем, что вы хотите отдать мою дочь в руки лицемера, охотника за приданым? — возражала Мария. — Как я могу молчать, когда вы намереваетесь продать дорогую моему сердцу «Эсперансу»?

— Не волнуйся, никто ее не собирается продавать, — сказала Виктория. — Я сама этого не допущу.

— Ты действительно против того, чтоб мы рассмотрели предложение князя? — спросил ее Гонсало, когда они вышли из комнаты Марии.

— Должна же я была как-то ее успокоить, — ответила она. — Марию сейчас лучше не раздражать — она в таком состоянии, что способна на все. Нам следует быть с нею поосторожнее.

— Виктория, ты — удивительная женщина! — восхищенно молвил Гонсало. — Мудрая, тонкая… По сути, ты и есть настоящая хозяйка этого дома!

— То есть, ты хочешь сказать, экономка? — на лице Виктории появилась отчетливая гримаса печали. — А я, честно признаться, надеялась на большее с твоей стороны!

Она метнула на Гонсало такой волнующий, влекущий взгляд, что у него закружилась голова и кровь ударила ему в виски.

— Что ты имела в виду, Виктория? — вымолвил он, задыхаясь от сладостного предчувствия.

Но она, не ответив ему, проскользнула в свою спальню и закрыла дверь на защелку.

— Виктория, открой! Я хочу услышать твой ответ! — настаивал Гонсало.

— Нет, я и так сказала слишком много, нe сдержалась. Теперь мне придется вообще уехать из этого дома.

Она умело вела свою игру, все больше раскаляя Гонсало. Он не унимался: требовал впустить его, говорил, что сам едва сдерживается и настало время им наконец объясниться…

Вдоволь натешившись, Виктория отворила дверь и тотчас оказалась в жарких объятиях Гонсало.