Девушка по имени Судьба - Гланк Гуиллермо - Страница 91

И сразу же женский голос прокричал:

— Катриэль! Где ты?

— Виктория! — мгновенно узнал Августо и поспешил скрыться, опасаясь, как бы его не узнали.

Но первым на лежащего у дверей Катриэля наткнулись два подгулявших матроса.

— Это что еще за пьянчуга? — удивились они. — Возьмем-ка его на корабль. Проснется и будет нам палубу драить! Юнг-то не хватает!

Довольные своей сообразительностью и везением, матросы взяли Катриэля за руки и за ноги ей и поволокли на корабль.

— Куда? Куда вы его тащите? — кинулась к ним в отчаянии Виктория.

— Как куда? На «Эдуарда II»! Он к нам нанялся, да вот маленечко перепил, — отвечали ей со смехом матросы.

— Давай и ты с нами, красотка! Славно повеселимся в дороге!

Чувствуя, что дело тут нечисто, Виктория бросилась узнавать, когда отплывает «Эдуард II». В кассе ей ответили: через два часа, билеты пока есть.

Билеты-то были, да у Виктории не было денег на билет. Ну да ничего! Нет у нее, есть у родни. И Виктория тут же помчалась в старинный особняк Оласаблей, где теперь жила Лусия с мужем. На извозчика ей еще хватило.

Но как назло в доме не было никого, кроме Хуансито. Ждать Виктория не могла. Она решительно отправилась в кабинет, обшарила бюро, взломала потайной ящик и выгребла все, что там было. Жаль, что было там совсем немного, поэтому пришлось захватить и старинные золотые часики.

Скажи Милагрос, что мне нужна помощь, пусть немедленно едет в порт! — бросила она на ходу насмерть перепуганному ее вторжением Хуансито и снова помчалась в порт.

— Ворвалась как безумная, — рассказывал Хуансито Милагрос. — Что-то делала в кабинете. Просила тебя немедленно приехать в порт.

Обнаружив в кабинете сломанное бюро, Милагрос согласилась с Хуансито: Виктория окончательно повредилась в уме, значит, в порт нужно было ехать срочно! И хотя эта женщина причинила ей много зла, Милагрос не хотела платить ей злом за зло. Августо она так и не нашла. Хозяин таверны, где его оставила Лусия, объяснил ей, что он повстречал своего старинного приятеля и они отправились в порт. — Что Августо тянет в порт, она могла понять, но что там делать Виктории?

Хуансито вцепился в Милагрос, твердя: — нет! Больше я не останусь один! Нет! Ни за что!

Милагрос застыла в растерянности, но тут, на ее счастье, вернулся Августо.

— Побудь с Хуансито, — попросила Милагрос, — а я съезжу в порт. Там что-то с Викторией. А потом ты расскажешь все, что узнал.

— Не смей никуда ездить! — вскинулся Августо. — Какое тебе дело до сумасшедшей, которая только и знает, что всем вредит. Почем ты знаешь, что это не ловушка?

— Не будем спорить, Августо! Дорога каждая минута! Я понимаю, что Виктория больна, и очень давно. Только больные люди делают зло другим. Но я же здоровая. Я ее не боюсь и хочу помочь.

Что мог поделать Августо? Только стараться, чтобы Милагрос ни за что не узнала правды, потому что она никогда не поймет его и не простит…

В кассе порта Милагрос сказали, что описанная ею дама действительно взяла билет на корабль «Эдуард II», заплатив за него старинными золотыми часиками, поскольку денег у нее не хватило. Корабль только что отчалил.

Поступок Виктории говорил о полном безумии, но поделать уже ничего было нельзя, и Милагрос вернулась домой, моля Бога, чтобы Он вернул несчастной разум и она вернулась в лоно семьи.

В доме все было в порядке, и Милагрос вздохнула с облегчением. Хуансито не стал говорить сестре, что Августо куда-то уходил. Мальчик понимал, что волнений и беспокойства у любимой сестры сегодня в избытке.

Вздохнул с облегчением и Августо, узнав о неудачной поездке Милагрос. Отъезд Виктории был ему на руку.

— Милагрос! Прошу! Не будем откладывать нашей свадьбы, — заговорил он. — Лично я не вижу причины откладывать наше с тобой обоюдное решение.

Причина была одна: все существо Милагрос противилось этой свадьбе, но эта причина не казалась ей уважительной. Может, если их повенчают, ей станет легче? А так она постоянно чего-то ждет… Будто что-то должно случиться и все изменить… После венчания ждать ей будет нечего!

— Хорошо, — согласилась она. — Не будем откладывать. Пойдем завтра в церковь и поговорим с падре Орестесом.

Катриэль очнулся и попытался встать, но не смог. Слишком сильно качало. Он решил полежать еще немного с закрытыми глазами, чтобы качка прекратилась. Крепкий удар, ничего не скажешь. А от верной смерти спас его женский голос, который звал: «Катриэль! Катриэль!» А потом он провалился в темноту. Но теперь вроде бы пришел в себя, хотя и не совсем. Качает, даже когда лежишь с закрытыми глазами. Ну ничего, еще немного, и качка прекратится. Жаль что Августо по-прежнему гложет ненависть. Он поверил ему потому, что сам действительно изменился и даже теперь не испытывает ненависти к Августо. Пожалуй, что жалеет. Ненависть иссушает, и он устал от нее и в себе, и в других…

Качка не прекращалась, и Катриэль снова попытался подняться. На этот раз ему удалось сесть, он огляделся. Пол ходил под ним ходуном, и Катриэль понял, что дело не в голове. Куда же он попал?

— Очухался? — спросил незнакомый грубый голос и, подняв глаза, Катриэль увидел полупьяного кривоногого человека в матросской форме. Он стоял и тоже покачивался. «Я на корабле! — догадался Катриэль. — Только как я сюда попал? И как же моя маленькая Айлен?»

— Ну давай, подписывай контракт, — и матрос протянул Катриэлю бумагу. — Ты что, забыл? Ты же зафрахтовался на наш корабль. И правильно сделал. Будешь себе драить палубу и каждый месяц денежки в карман складывать. Так что можешь себя поздравить с выгодной сделкой.

Сознание Катриэль терял, но мозги у него не отшибло. Он прекрасно помнил, что не пил и ни о каких кораблях речи не было. Продать его на корабль мог только Августо. Но тогда бы от него не требовали подписывать контракт.

— Вы ответите перед законом за то, что пытаетесь принудить меня силой подписывать какие-то контракты. За то, что против моей воли приволокли меня на корабль! Я немедленно обращусь к капитану, и он заставит отвечать вас или ответит перед законом сам! — Катриэль говорил уверенно и резко, и матрос, похоже, струхнул, не ожидая такого сопротивления.

— Он еще и рассуждает! — раздался другой, но такой же грубый голос, и рядом с первым появился второй матрос. — Он нам еще и капитаном грозит! Заруби себе на носу, ты тут сгниешь, о тебе и знать никто не будет. Шутка сказать, два месяца в море! Да от тебя и костей не останется! Так что давай по-доброму, переходи на морской харч и живи себе. Или через неделю мы тебя рыбам скормим. Выбирай!

— Рыбам! — резко ответил Катриэль. Он понял, что попал в нешуточную переделку и если сдрейфит, то никогда отсюда не выберется. Сдрейфить должны были эти негодяи.

— Раз не понимаешь по-хорошему, может, поймешь по-плохому, — ухмыльнулся второй и как следует наподдал Катриэлю.

Катриэль не остался в долгу, но матросов было двое, и после очередного удара он опять потерял сознание.

— Пусть полежит подумает, — сказали матросы и ушли.

Едва попав на корабль, Виктория столкнулась с двумя матросами, которые приставали к ней в порту и потом волокли Адальберто.

— Ты все-таки решила проехаться с нами, красотка? — задал вопрос один из них, загородив ей проход.

— Еще одно слово, и пристрелю, — в бешенстве процедила Виктория, берясь за сумочку, и матросы расступились.

— Серьезная дамочка, — покачали они головой ей вслед.

Виктория заперлась в каюте, привела себя в порядок, и вскоре скучающая светская дама с рассеянным любопытством прогуливалась по палубе. Пассажиров на корабле было совсем немного. Несколько семейств, коммерсанты, чиновники.

Виктория смотрела, как все меньше и меньше становится Санта-Мария, и соображала, что же ей делать. Катриэля наверняка где-то заперли, вероятнее всего в трюме. Значит, с наступлением сумерек она должна пробраться туда. А до этого ей необходимо выяснить, где находится ведущий в трюм люк.