Клан Рысей .(части 1-4) - Солдатов Сергей - Страница 30

— Ну чего встал столбом? — крикнула ему девушка из дверей сарая — давай веревку, которую принес и иди за подводой. Мы их тут свяжем, но не тащить же самим на руках. Пусть и ваши деревенские чего‑то сделают, для них же старались.

Трактирщик, уже третий раз за вечер, рассказывал прислуге о том, как обезвредили тех подонков. Причем, каждый следующий рассказ, отличался от предыдущего тем, что его личная роль в бою с бандитами неуклонно росла.

Больше всех радовалась трактирная служанка. В ее глазах, все они сразу стали героями.

— Не ссорились они вовсе, а просто план был такой — в десятый раз объясняла она подругам и посетителям трактира.

— Я и не поверила, что такая красивая пара может разругаться — убеждала она всех, и в первую очередь, себя.

— Илика, а кто ранил главаря? — спросил Ван, когда они вдвоем на его коне тихонько, трусили вслед за повозкой с пленниками.

— Кого ни спрошу, никто не понимает, сам он тоже не знает. В меня стрелял из арбалета, а потом этим же болтом оказался ранен. Ничего понять не могу. Этот момент схватки я как‑то упустил.

— Я его ранила. Поймала его болт и в него же метнула.

— Не может такого быть!

— Так давай проверим, стрельни в меня сам.

— С ума сошла, как я буду стрелять в тебя из арбалета, даже тупым болтом.

— Ну стреляй чуть мимо, я все равно поймаю.

— Я, когда вбежала в сарай, вижу, он в тебя стреляет, ну и испугалась за тебя. Мне показалось, что вы все остановились почти, и звуки все стали такими басовитыми. Только я одна по–прежнему быстро двигаюсь. Я только после того как все кончилось, поняла, что можно так сильно ускоряться, а там само получилось как‑то — объясняла Илика, прижимаясь к Вану.

— А ведь ты спасла мне жизнь.

— Я спасла ее для себя. Такая вот уж я эгоистка. Нравишься ты мне очень, живой. И не вздумай умирать никогда.

— Граф, можно я немного посекретничаю с Иликой? — спросил Питер после обеда, который они устроили на живописной лесной полянке с ручьем.

— Да конечно, я пока лошадьми займусь, да пленных наших проверю, а то деревенские охранники могут и прозевать их, по неопытности.

— Илика, я тут прикинул скорость твоего рекордного прыжка за арбалетным болтом. По моим оценкам, пиковая мощность выходит далеко за те два кВт, которые были написаны в той бумаге, ну ты знаешь о чем я.

— И что из того?

— А то, что ты должна была задействовать свои внутренние ресурсы, как там написано. Или то, что обозначено в документе как кВт, не является единицами мощности? Но язык‑то у нас и у Древних один и мы, свои единицы измерения мощности, от них получили. Так я и хотел узнать, что ты чувствуешь или чувствовала сразу после этого расхода энергии?

— А ведь ты прав! Но упадка сил, я почему‑то не чувствовала. Сейчас все вспомню и тебе расскажу. Давай на следующем привале поговорим. Нужно все заново провернуть в голове.

После ужина Илика сама подошла к Питеру, для продолжения разговора.

— Действительно, кое‑что интересное, на что я и внимания не обратила, вспомнилось. В бою не до того было, а вот когда заново все прокрутила помедленнее, то припомнила, что как бы внутренний голос мне подсказал, дословно так — «активирован концентратор статического поля». Но не словами, а как‑то иначе, просто я узнала это и все. Я всю дорогу думала над этим, Ван даже забеспокоился, не случилось ли чего, и, кажется, поняла.

— Я сама, являюсь концентратором энергии поля, все мое тело. Когда расход не превышает тех двух кВт, про которые мы читали, то поле успевает восполнять затраты и запас энергии не затрагивается вовсе, а когда превышает, то расходуется запас манны в организме. А уж когда и он исчерпан, тогда тело свои ресурсы биологические жечь начинает, но для меня это будет, наверное, ощущаться каким‑то невероятным упадком всех сил.

— Вот, вот! И тогда ты поймешь, как всегда чувствуем себя мы, у кого никаких других ресурсов просто нет — рассмеялся Питер.

Конец первой части

Часть 2

Глава 1. Экзамен.

Председатель экзаменационной комиссии, профессор столичного Императорского Университета, его сиятельство граф Ван Кер, по обыкновению стремительно влетел в Большой экзаменационный зал Университета и остолбенел.

В первые несколько секунд, ему показалось, что он просто перепутал аудиторию. Профессор даже повернулся к двери, с намерением исправить ошибку. Но тут же сообразил, что в Университете такого вообще не должно быть ни в одной из его аудиторий, включая кабинет ректора.

Все остальные члены выпускной экзаменационной комиссии уже четверть часа стояли посередине залы как стайка испуганных школяров, которые бежали в класс, а вместо этого, оказались вдруг в Императорской приемной.

— Господа — обратился он к ним — мы позавчера вечером, вроде тут давали последние консультации выпускникам. Или все‑таки ошиблись аудиторией?

Действительно, еще недавно, это была обыкновенная большая аудитория, не особо выделяющаяся среди остальных подобных ей в Университете.

Сейчас, изумленные преподаватели видели роскошную залу, отделанную по последней моде дорогими тканями и обставленную изысканной мебелью. Аудиторию как бы делил пополам стол, за которым должна сидеть комиссия, огромный, из «южного граба», как пояснил один из экзаменаторов, профессор географии. Они на пару с ведущим экономистом Университета уже определили и материалы, из которых изготовлено это чудо интерьера, и примерную его стоимость, которая удивляла ничуть не меньше.

Стулья полностью соответствовали столу и были явно из одного интерьера, хотя и светлее по тону, что, вероятно, соответствовало замыслу дизайнера.

— Это тоже «южный граб$1 — пояснил географ — только более молодой и, поэтому светлый.

На каждом преподавательском месте уже лежал, очень красиво выполненный именной подарочный блокнот для записей. Блокноты полагались всем членам комиссии, о чем и удостоверяли их имена на обложках, выполненные Гиномьей вязью, которую сами Гиномы называли сложным и непонятным словом. Рядом лежали так же именные карандаши, и не угольные или чернильные, а те самые, вечные магические Гиномья изделия, так высоко ценящиеся в Империи и за ее пределами.

— Это все нам — недоверчиво спросил пожилой Гином, профессор инженерных дисциплин — я как‑то смущаюсь принимать столь дорогие подарки, очень похоже на подкуп.

— Ну не очень‑то и похоже — возразил Ван_Кер — пока больше похоже на благотворительность. Чтобы это все стало подкупом, необходимо хотя бы поставить в известность, что же от нас хотят. А студентов тоже решили подкупить?

Студенческая половина экзаменационной аудитории впечатляла не меньше преподавательской. Длинные аудиторные студенческие столы и скамьи, чудесным образом превратились в изящные конторки, объединенные небольшим книжным шкафчиком со столиком для работы сидя. И хотя сорта дерева, которые пошли на студенческую мебель были не такими ценными, как знаменитый «южный граб», но все же получше дерева, из которого изготовлена мебель в гостиной среднего, зажиточного горожанина. По периметру комнаты были живописно расставлены кресла для отдыха, рядом с которыми стояли низкие столики, изящно сервированные блюдами с южными фруктами и прохладительными напитками, предусмотрительно помещенными в ведерки со льдом. Наконец, последним штрихом нового интерьера, служило богатое убранство всего зала цветами. Но не срезанными цветами, которые завянут максимум через неделю, а настоящими живыми цветами, посаженными в красивые каменные вазы. Даже система полива была предусмотрена специалистами по интерьеру.

Когда первый «испуг» прошел, среди преподавателей завязалась оживленная дискуссия, о причинах странной щедрости, непонятно откуда, пролившийся на Университет. Ничего, конечно, не выяснили, хотя предположений высказали массу, даже самых невероятных.

— Господа, взгляните на это — ученый секретарь экзаменационного совета — поднял руку с листом гербовой бумаги — Мне вручили этот лист при входе, тут кое‑что объясняется.