Псы Клевера - Волосатый Максим Игоревич - Страница 18

Петр помолчал.

– Так вот, к чему я это все плел? А, «любимчики», – он глянул в глаза Севилье. – Мы всегда выходим в Улитарте. Всегда. Я просто завернул за угол и вышел в квартале Мастеров Разума. Улитарт, не знаю почему, не требует от нас подготовки. Может потому, что еще на Земле я уже жил здесь, в моем Городе Радуг? Вы не представляете, каково это, жить в серых городах, зная, что мой город здесь, он есть. Вот его мосты, дома, проспекты, парки. А мне говорят, что это бред, что Улитарт – это сказка. Меня лечат и стараются вернуть обратно в мертвенно серый мир. Нет, я люблю Землю, там очень много мест, где сердце захлебывается от восторга. Вы были в России?

– Я оттуда.

– Вы поймете. Встретьте рассвет где-нибудь под Выборгом, на берегу Финского залива, сидя на валунах среди сосен. Или закат августовским прохладным вечером на холмах на берегу Оки, накрытых звездным небом. Вы там останетесь.

Севилья вздрогнул.

– Вы не эмпат?

– Возможно. Поэтому Земля прекрасна. Но жить, по-настоящему жить, я могу только здесь.

Севилья молчал, переживая чувства, к которым случайно прикоснулся.

– Моя мания безобидна, если вам это интересно.

Севилья кивнул.

– Я строю замки из песка. Да-да, замки из песка. Я всегда любил их строить. И пока я строил их помимо земной жизни, это считалось хобби, а когда я решил, что ничего другого я просто не хочу делать, это назвали болезнью. А я просто хочу так жить. И Улитарту это нравится. Когда я пришел в Город, то сначала просто немного побродил по нему. День, два…. Может, больше…. Я не помню, сколько времени я так ходил. Просто ходил, без всякой цели.

Он замолчал, вглядываясь куда-то вдаль.

– А в один прекрасный момент я пришел на берег моря. Ласкового, теплого моря с огромным песчаным пляжем. Я не удивился, я не удивляюсь и сейчас. Это было мое Предлистье. Я сам его создал. Потом мне, конечно, объяснили, как его делать и как сохранять, а тогда я просто пришел и остался там. Я, наконец, мог строить свои замки. И никто, понимаете, никто не мог мне помешать.

Петр вдруг озорно улыбнулся.

– И вы знаете, то ли моя мания не зашла так далеко, то ли это действительно хороший способ лечения, но как-то в один момент я понял, что могу остановиться. Вот уж никогда бы не подумал, добровольно перестану строить замки. А вот, поди ж ты, случилось. Нет, я по-прежнему люблю их строить, но сейчас это действительно хобби, удовольствие. Так что даже по земным меркам я практически здоров. Правда, жить я все равно предпочитаю тем человеком, который пришел в Город Радуг. И меня и Улитарт это устраивает. А Предлистье сохранилось. Хотите посмотреть?

– Конечно. После полетов в воздухе мне уже интересно, какие еще сюрпризы у вас есть.

– Тогда прошу, – Петр поднялся со скамейки и жестом попросил Севилью обернуться.

Песок начинался прямо от скамейки.

А море и взаправду оказалось ласковым и теплым. Севилья стоял, разинув рот, и смотрел на ряды песчаных замков. Они шли от горизонта до горизонта. Всякие. Большие и маленькие; круглые, квадратные и треугольные; с башнями и без. С подъемными мостами, орудиями и баллистами, эркерами и донжонами. Мечта любого мальчишки, да, наверное, и девчонки тоже. В некоторые можно было даже зайти. Севилья повертел головой и в немом изумлении уставился на Петра.

– Нет, что вы, – засмеялся тот. – Я, конечно, люблю свои замки, но на такое количество у меня бы не хватило бы ни сил, ни времени. Это просто оптический эффект. Я поставил для пущей внушительности. На самом деле их много, но не бесконечно. Сколько именно я не скажу специально. Прогуливаясь между ними, вы всегда будете идти по кругу, и когда поймете, что вы это уже видели, тогда и конец. А не поймете, и здорово. Прогуляемся?

Севилья подержал идею с удивившим его самого энтузиазмом. Сколько продолжалась экскурсия, он так и не понял, но когда они вернулись на скамейку, впечатлений было столько, что Севилья просто сидел некоторое время и молчал.

– Вам понравилось? – Петр несколько просяще смотрел на него.

– Да, очень. Это … восхитительно. Они такие необычные. Там чувствуется жизнь. Это, это …. Непередаваемо, – он помолчал. – И видно, что в каждом есть частичка вашей души. Они именно ваши, ни с кем не спутаешь.

Петр гордо посмотрел на Севилью. Видно было, что такая оценка его очень тронула.

– Если захотите, можете приходить в любой момент. Найдите меня и можете идти. Как пожелаете, хотите один, хотите со мной. Я бы дал вам пропуск, но Предлистье изначально создавалось именно как закрытое. Проход могу открыть только я. Извините.

– Что вы, за что вам извиняться. Эта красота действительно должна быть доступна только с вашего разрешения. Там же все очень хрупкое и личное. А за приглашение спасибо. Я не знаю, когда в следующий раз приду, мне еще столько надо узнать и столькому научиться, но то, что я приду – это точно. Обещаю.

– Всегда буду рад вас видеть. Правда, – Петр протянул руку, и Севилья с удовольствием ее пожал.

– Всего хорошего.

Вокруг уже стемнело, и Севилья молча брел по улицам Странного Города, бережно лелея в душе только что увиденный образ и полученное настроение. В Улитарте и вправду еще много-много чего есть. Но сюда он обязательно вернется. И не раз. Почему он был так в этом уверен, он бы и сам не сказал. Хотя на то момент и надо бы было задуматься. Хотя именно на тот момент там не разобрался бы и Мастер Вариантов. А Севилья просто шел по улицам Странного Города Радуг Безумных Надеж Магов. Или как там его?….

Глава 7

Бом, бам, бом, бам, бом, бам…

Три рыцаря-улонга вспугнутыми зайцами прыгали по полигону. Прыжок, уклонение. Присесть. Кувырок. Прыжок. Щит, прыжок.

Бом, бам, бом, бам, бом, бам… Ничего у них не получалось.

Голубые шарики магических узоров, вылетавшие из угла полигона, находили их, куда бы они не направлялись. Врезаясь в магов, пытающихся от них убежать, они рассыпались колючими холодными искрами. И, судя по кривящимся лицам рыцарей, искры эти были далеко не безобидными.

Фр-р-р…

Один из улонгов исхитрился и отправил в ответ свой шарик, красновато-коричневый. До-о-онг! Очередной голубоватый шар перехватил противника в воздухе и взорвался с колокольным гулом. На мгновение голубые шарики перестали появляться, и тут же троица взорвалась красно-коричневым фейерверком. Не тут-то было. Голубоватая пелена перехватила стаю коричневых шаров, собрала вместе, спеленала, подняла вверх и там бабахнула, заставив рыцарей присесть, схватившись за головы. И тут же из угла полигона вылетели три струи голубоватых шаров, облепивших улонгов, позабывших о защите.

Раздавшиеся вопли ясно показывали, что рыцари сдаются, признавая свое поражение.

– В следующий раз я подниму температуру воздействия, чтобы вы прочувствовали, что значит, непрочное крепление щита, – из угла полигона показалась высокая прямая фигура, окинула трех рыцарей, сидящих на земле, недовольным взглядом и, не говоря более ни слова, направилась к выходу.

– Одно слово: «Деревяшка», – с чувством бросил один из улонгов в закрывшуюся за фигурой дверь. Он скривил губы, передразнивая: – «чтобы вы прочувствовали, что значит, непрочное крепление щита». Пош-шел ты…

– Зря ты так, – не согласился с ним один из собратьев по несчастью. – Он же два дня долбил в это крепление. И потом еще показывал, что туда бить будет.

– И все-таки поймал, – с восхищением пожаловался третий. – Вроде, на банальную подначку: обыкновенный «глушак», а ничего не сделаешь. Вот умеет…

– Подумаешь, – обиженный первый никак не успокаивался. – Ну, поймал на детской обманке. Ничего серьезного-то нет. Это мы тупо прозевали. Делов-то…

– Мечом по башке, как правило, так и прозевываешь. Тупо. И ничего больше не надо, – посерьезнел второй. – Вот он нас и учит не зевать.

– Да пош-шел он…, – презрительно повторился первый.

Дверь шевельнулась, и рыцарь мгновенно заткнулся. Остальные рассмеялись.