Дарующая жизнь (СИ) - Воронина Тамара - Страница 112

– Нашей веры недостаточно, Милит, – прервал его Лиасс. – Ты можешь доказать, что он этого не делал? А сколько доказательств у Охранителя? Как бы ни был мягок характером Кайл, он вряд ли позволил бы кому-то забрать свой кинжал и убить им человека.

– Дело в том, – сообщил Охранитель, – что я тоже верю. Увы, даже моей веры недостаточно. Я обещаю довести расследование до конца и постараться выяснить, зачем же эльф Кайл это сделал, если это сделал он.

– Больше никто не входил в дом за час-полтора до заката? – спросил шут. Охранитель покачал головой:

– Эльфы никого больше не видели. Примерно за четыре часа до заката маг Карис Кимрин покинул дом и отправился к магу Кавену, и они не расставались вплоть до того времени, когда Карис вернулся домой.

– А время смерти определено точно?

– Точно, Светлая. Маг Кавен подтвердил выводы мага Кариса и моего мага. Владыка, может быть, ты еще раз поговоришь с Кайлом?

– Нет, Охранитель. Если уж он отказался выполнить мой приказ, никакие дополнительные разговоры не помогут.

– Тогда, может быть, ты, Милит?

– Если он не послушался Владыки, то меня и слушать не станет. – помрачнел Милит. Охранитель помялся, помолчал, но все же сказал, крайне неохотно:

– Если подозреваемый не желает давать показаний, по законам королевства он должен быть подвергнут пытке. – Лена ахнула. Шут и Маркус с двух сторон схватили ее за руки. – Увы, Светлая, таков закон, и мы не можем…

– Поступай согласно вашему… нашему закону, – тяжело уронил Лиасс. – У нас все равно нет способов доказать его невиновность…

– Есть, – перебил Милит. Кавен оторвал взгляд от своего амулета:

– Ты сошел с ума, Милит?

– Ты имеешь в виду допрос Верховного мага? – удивился Охранитель. – Ох, Милит, я бы предпочел пытку и казнь…

Лиасс кивнул:

– Я тоже. Аиллена, не стоит пугаться. Жизнь и смерть – родные сестры, они никогда не разлучаются. Если Кайлу суждено умереть на эшафоте, он умрет на эшафоте. Какая казнь предусмотрела за убийство королевского чиновника, Охранитель?

– Повешение, – вздохнул Охранитель, – при отягчающих обстоятельствах – колесование или четвертование. Но я не нахожу отягчающих обстоятельств. Бывает замена на вечную каторгу, но я бы лично предпочел повешение. По крайней мере, быстро.

– А если он не заговорит и под пыткой? Эльфы намного выносливее людей.

– Пытка никогда не длится вечно, – пожал плечами Охранитель, – а допрашивающий всегда знает, когда остановиться. Мне жаль, Владыка. Мне жаль, эльфы. Мне жаль, Светлая.

Он встал, поклонился и ушел. Лена посмотрела на Лиасса. Лицо Владыки не дрогнуло и сейчас.

– Ты сделан из стали, Лиасс? – спросила она. Эльф покачал головой.

– Вовсе нет. И мне жаль мальчика. Просто я привык не показывать своих чувств.

– Э-э-э, – протянул Маркус, – но почему Кайл не хочет говорить… добровольно? Ведь Охранитель его о пытке наверняка предупредил. Кого-то хочет выгородить?

– Кого бы? – удивился Милит. – Владыку? Стал бы Владыка пользоваться кинжалом! Мать? То же самое. Меня? Ну, разве что меня, но я не видел советника уже несколько дней и по меньшей мере пятеро подтвердят, что я не отлучался со стройки. Хотя я бы предпочел…

– Прекрати! – рявкнул Лиасс. – Еще твоих глупостей мне не хватало!

– Что могло так вывести из себя Кайла, что он схватился за нож? – спросил шут. – Карис, может, советник там чего против Владыки удумал?

Карис пожал плечами:

– Не знаю. Я не знаю. Советник не был настолько умен или хитер, чтобы тщательно от меня скрыть какие-то свои замыслы… Я ничего не заметил. Если бы ты знал, как мне жаль, Владыка. Но Кайл действительно мог выйти из себя… Ну мало ли… День был неудачным, девушка отказала, друг посмеялся, а потом еще этот…

– Ты считаешь, что Кайл его сгоряча прирезал? – недоброжелательно усмехнулся Милит.

– Ну, когда я на его отца смотрю, я тоже так подумываю, – кивнул Маркус. – У всех бывает такое: вышел из себя – и все. Потом даже не помнишь, что натворил… По себе знаю. Правда, насчет магов не знаю, может, у вас не так…

– И маг может выйти из себя, – подтвердил Кавен. – Что и заставляет меня думать, что Кайл все-таки виновен. Охранитель честно делает свою работу и не имеет предубеждения против эльфов. Ручаюсь.

– Проверил? – хмыкнул Милит. – С тебя станется. И что мы будем делать?

– Ничего, – отрезал Лиасс. – Его будут судить по здешнему закону. Если мы не найдем ничего, что могло бы его оправдать.

– Есть такое, – упрямо произнес Милит, и тут вспылил всегда спокойный Кавен:

– Отец ты ему или кто? Да лучше у креста умереть, чем подвергнуться допросу мага!

– А что такое допрос мага?

– Это страшная штука, Лена, – тихо сказал шут, – я бы предпочел пытку и виселицу, чем жизнь после допроса мага. Ты вроде и жив… только не человек уже. Правду скажешь, это верно. Только со мной это полгода делали, постепенно, а зараз… убивает личность. Не понимаю, как отец может хотеть этого для собственного сына.

– Не понимаешь? – свирепея, переспросил Милит. – А я тебе объясню. Советник – мало что человек, он королевский чиновник! А Кайл – не просто эльф, он правнук Владыки! И если правнук Владыки убивает королевского чиновника, то отношение людей к эльфам немедленно становится просто замечательным!

– И ты готов превратить своего сына в растение…

– Готов! – взревел Милит, вставая, и шут, естественно, тоже вскочил.

– Милит! – очень тихо сказал Лиасс. – Я уже просил тебя прекратить, а сейчас требую. Возьми себя в руки. Ты подумал о том, что даст допрос мага, если Кайл виновен?

Милита словно выключили. Он опустился на колени.

– Прости, Владыка.

Лиасс не меньше минуты смотрел на него сверху вниз. Лицо эльфа вроде бы не изменялось, но Лене показалось, что в глазах плескалась боль. Почти физическая.

– Хорошо, Милит. На этом все?

– Все, Владыка, – понуро отозвался Милит.

– Он выдержит пытку, – уверенно сказал Кавен. – В конце концов… Он эльф. Не печалься, Светлая.

Лена вылетела из палатки, уронив по дороге что-то из мебели. Так спокойно рассуждать – выдержит пытку, не выдержит пытки… Угораздило его родиться в семье Владыки!

Шут поймал ее за талию.

– Лена! Ну успокойся. Пожалуйста. Это наша жизнь. Таковы законы. Если Кайл не хочет говорить с Охранителем, ему придется говорить с допросчиком. То же самое было бы и с Маркусом, и с Карисом… А меня бы заставили говорить иначе – вот и все. Охранитель не настроен против эльфов, значит, допросчик не будет чрезмерно ретив…

– И когда он остановится? Когда?

– Кайл должен сам подняться на эшафот, – пожал плечами шут. – Увы, эльфа хватит надольше, чем человека. Лена, ты думаешь, мне его не жалко? Он славный парень. Может, лучший здесь. Но Владыка совершенно прав, а вот Милит… Знаешь, его беспредельная верность меня даже пугает. Я и представить не могу, на что готов Милит ради Лиасса. Сына магам отдать готов – это ж вообще… – Он обнял ее с силой, которой и Милит позавидовал бы. – Успокойся. Пожалуйста. Лена, их больше сорока тысяч, а эта история может стоить слишком дорого, если только Лиасс предпримет какие-то шаги. Он совершенно прав.

В ноги ткнулся ворох щенячьего пуха и истошно заголосил, то ли сочувствуя, то ли требуя внимания. Лена высвободилась, взяла щенка на руки – весил он уже чуть ли не десять килограммов – и пошла к своей палатке. Шут виновато брел следом. Расслабилась, Светлая? Быт заел? На тебе, получи суровую реальность этого мира: не хочешь добром отвечать, так под пыткой ответишь. Вышинский рыдает от черной зависти. Так рыдает, что огонь под сковородкой слезами заливает, черти замучились дрова подсушивать.

Уже дома, поставив перед щенком миску с остатками каши, Лена сказала шуту:

– Не сердись. Я, наверное, никогда не смогу к этому привыкнуть: к телесным наказаниям, к пыткам…

– Привыкнешь. Со временем – привыкнешь. Это, кстати говоря, редко применяется, может, просто потому, что дураков нет – молчать на допросе. Понимаешь, ты можешь врать, можешь изворачиваться, но говорить, а Охранитель уж в силу своего опыта сделает выводы. А Кайл молчит. Его не хотят заставить признаться, его хотят заставить заговорить. И поверь, будь на его месте человек, то же самое было бы.