Странница (СИ) - Воронина Тамара - Страница 54

– Всех? – удивился Гарвин. – Или только одного?

Шут поразмыслил.

– Крона – боюсь. Тебя – не очень. Может, потому, что ты мои внутренности в узлы не завязывал и сердце на куски не рвал.

– Это может сделать не только некромант, – тихо сказал Лиасс, – любой мало-мальски умелый маг может.

– Ну и что? Сделал-то именно некромант. Страх, Владыка, – это чувство, оно логике не поддается. Я знаю, что ты можешь со мной сделать еще и не то, что Крон по сравнению с тобой щенок подсосный, но тебя я не боюсь, а Крона – боюсь, хотя ты здесь, а Крон где-то в подземельях башни магов. Но ты ничего плохого не делал ни мне, ни кому-то другому на моих глазах, ты даже с разбойниками, которые Лену украли, обошелся очень мягко…

– Мягко? – с сомнением в голосе переспросил Лиасс, пряча улыбку.

– Мягко. Я б их не пожалел. А тебя, Гарвин, я и подавно не боюсь, хоть ты и некромант… Но ты некромант поневоле, разве нет? Не по убеждению.

– Почему же не по убеждению?

– Не криви рожу-то. Не испугаешь. Потому что у тебя выбора не было. Ты один против всех воевал, тебе нужна была сила, хоть какая. Будь я на твоем месте и умей я то же, что и ты, я тоже сделал бы все, чтобы мстить. Хотя бы за дочь, за внучку. Сейчас тебе некому мстить. Здесь люди не обижали твоих близких. И ты в растерянности. Ты не знаешь, что тебе делать. Положено ненавидеть нас, а не получается, потому что здесь – Маркус, потому что здесь – Карис, посол, Лена. Люди, которые тебе нравятся. Ты видишь королевских гвардейцев, которые режутся с эльфами в карты на щелбаны и помогают им строить дома в свободное время. Ты слышишь рассказы Сима о жизни во дворце. Конечно, там не все гладко было, ну так можешь мне поверить, мне там тоже не всегда было хорошо, хотя я и человек… ладно, хотя никто не знал, что я полуэльф. Кто знает, Гарвин, а вдруг и некромантия не необратима?

Гарвин не поднимал головы. Даже отвернулся немножко. Он вовсе не отличался невозмутимостью Лиасса, да и тот не казался бесстрастным, смотрел на шута почти с нежностью.

– Я не научусь любить людей.

– И не надо, – пожал плечами шут. – Любить надо папу-маму, жену, детей, друзей, родственников, и то не всех, а общо любить людей, эльфов или драконов не надо. И Родага любить не надо. Можешь даже не уважать, хотя уважения он заслуживает. Ты не иди против него. Принимай его законы – поверь, они достаточно справедливы. Не хочется – не бывай в Сайбе или других городах людей. Живи себе среди своих, все равно люди не будут селиться в городах эльфов. Лиасс, а как ты назовешь город?

– Город? – переспросил Лиасс.

– Конечно. Пока он больше похож на лагерь, но ведь это будет город. Пусть и не прекрасный Ларм, пусть другой, пусть новый, но город эльфов.

– Тауларм, – тихо сказал Гарвин, и Владыка кивнул:

– Тауларм.

– Новый Ларм? – улыбнулся шут. – Да ладно, Владыка, ты и так знаешь, что я понимаю ваш язык.

– То, что ты сказал мне об этом, – знак доверия?

– Ну да, наверное. То есть я не доверяю тебе, и никому не посоветую этого делать, но… как бы сказать? Не настолько. Ты не враг, Владыка. Этого уже достаточно. А сейчас не мог бы ты вернуть нас домой? Лена замерзла.

– Конечно, – кивнул Лиасс – и вдруг прогнулся назад, захрипел и начал падать набок. Шут мгновенно дернул Лену за подол и повалил на снег, упал сверху, стараясь закрыть всю. Лена увидела, как изменилось лицо Гарвина, стало хищным и торжествующим одновременно, как слетела с его руки молния – не молния, но длинная ярко-синяя нить, словно аркан, и одновременно замерцала вокруг них голубоватая искристая стена, а потом внутрь влетел человек, обмотанный этим синим арканом, упал рядом с Леной, и шут резко стукнул его кулаком по голове – и человек обмяк. Гарвин, как ни странно, к отцу кидаться не стал, пробормотал что-то, раскинул руки, открывая проход прямо в лагерь, и тут же кто-то из эльфов прыгнул в этот проход, подхватил Лиасса, потащил, ему бросился помогать другой, третий поднял шута, четвертый Лену, и буквально через секунды исчезли необозримое снежное поле и черный лес, вокруг были палатки и деревянные дома, вокруг были свои… Лиасса бегом несли к больничной палатке несколько эльфов, другие уже спеленывали пленника, а у пленника были длинные льняные волосы, очень красивое лицо и заостренные уши.

– Цела? – спросил Гарвин, с трудом отпуская пугающее выражение лица. – Полукровка, ты? Ну и слава свету.

Он подал Лене руку и повел ее – нет, не домой, к той же больничной палатке, понял, что судьба Владыки волнует не только эльфов. Шут плелся сзади, его шатало, и кто-то из эльфов поддержал его, обнял за талию, перекинул его руку через плечо – так выводят с поля боя раненых товарищей.

– Испугалась?

– Не успела. Гарвин, он жив?

– Не знаю. Хотя убить Владыку не так просто. Если только стрела не была заговоренной… Но ты знаешь, я думаю, что… что ты поможешь ему, если это действительно будет нужно.

– Если будет нужно – помогу.

Гарвин поцеловал ее в висок. Шут сзади заворчал недовольно.

– Как эльф мог стрелять во Владыку?

– Разберутся. Кавен мастак задавать вопросы. А не справится Кавен, получится у меня. Поверь. Только вот тебе при этом лучше не присутствовать. Особенно при моем разговоре. Хорошо, что с вами был не Милит. Он бы шибанул молнией, развеял бы в пыль.

– А так поймать не смог бы?

– А разве он некромант? Петля – из арсенала некромантов. Этого и Владыка не умеет.

В палатку их пропустили сразу – Гарвина, ее и шута, а больше никого. Шут сразу обессиленно присел на стульчик, Лена обняла его за плечи, и он со вздохом облегчения прислонился к ней. Лена надеялась, что сила течет с ее рук. Она очень этого хотела. Очень.

– Хорошо, – прошептал шут. – Ты опять помогаешь мне. Чувствую. Правда. Как же я устал… Словно бежал сутки напролет.

Подошел явно обрадованный Гарвин.

– Жив. Как бы заставить его носить кольчугу постоянно…

– В лаге… в Тауларме не будет, – покачал головой шут. – Потому что могут воспринять, как недоверие. Глупо, конечно, но объяснимо. Серьезно ранен?

– Серьезно. Легкое пробито. Ничего. Мы успели. Ариана исцелит. А у тебя хорошая реакция, полукровка… то есть Рош. Все-таки эльфийская кровь.

– Не без того,– усмехнулся шут. – Гарвин, а можно мне попить чего? Словно сутки бежал… по пустыне. Даже не в горле пересохло, а и в кишках. Ты уж прости, что гоняю тебя.

Гарвин засмеялся, принес ему кружку воды, поставил рядом еще пару стульчиков – для себя и Лены, усадил Лену и начал стягивать с нее сапожки.

– Ноги мокрые совсем. Почему не затягиваешь ремни-то? Их, по-твоему, для красоты сюда пришили? Ох уж эти женщины… Идешь по снегу – вот здесь стяни, и останешься с сухими ногами. – Он нагло залез под юбку и стащил с нее чулки, начал растирать ноги. Шут даже не возмущался. Наверное, чувствовал, что точно так же Гарвин поступил бы и с мужчиной. Ничего эротичного.

В глубине палатки над отцом склонилась Ариана, водила руками над его спиной, почти как Милит над шутом, только кровь не била тугой струей. А ведь если она знает это заклинание, то без раздумий отдаст жизнь Владыке. Нет. Не знает. Если бы знала, еще тот раз отдала, и не понадобилась бы помощь Лены, и не послал бы Лиасс эльфов на ее поиски, и не встретились бы они никогда, и погибли бы уже все – Кайл, Милит, Владыка…

Гарвин поставил ее сапоги поближе к жаровне, повесил там же чулки. Было холодновато, но Лена уже знала, что исцелять, как ни странно, легче в холоде. Через несколько минут Ариана выпрямилась, вздохнула облегченно, кто-то из эльфов перевернул Лиасса на спину, укутал толстым одеялом, другой придвинул жаровню – вот сейчас ему нужно было тепло.

– А почему бы сейчас не положить его в доме? Где тепло? – удивился шут. – После исцеления мерзнешь, как голый в сугробе. Ну хотя бы у нас. Не думаешь же ты, что посол возразит?

– Может быть, – кивнул Гарвин. – Но пока его лучше не трогать. Вот когда придет в себя, Ариана и решит. Сестра – великая целительница, поверь мне, Рош. Совсем неплохо, что Аиллена учится у нее.