Странница (СИ) - Воронина Тамара - Страница 66

– А то, что он там хорошую видимость и слышимость обеспечивал, тебе не мешало?

– Нет, а должно было? Ой, Лена, это ж его работа, он не мог этого не делать. Он ведь тоже присягал на верность королю. К тому же… Это не было никакой несправедливостью. Ну, казнь-то. К тому же она ненастоящая. Меня ж не вешали. По-хорошему, Родаг должен был это сделать на полгода раньше, а он терпел да еще и меня выгораживал. Я ведь так и не понимаю, что такое со мной было. Конечно, можно сказать, что я тебя ждал, только ведь чепуха. Не ждал. Даже в голову не приходило. Что-то меня переполняло. Недовольство. Собой, своим делом. Не понимал, зачем я живу вообще.

– А теперь тебе ясно, зачем ты живешь, – съехидничала Лена, – пуговки мне расстегивать и пряники добывать.

– Уж и не знаю. Только теперь у меня нет ощущения, что я себя потерял. Смысл моей жизни – ты. Может, у тебя великое будущее и я тебе на что-то дельное сгожусь, кроме как пуговки расстегивать, только мне все равно. Великое или невеликое. Свершения какие-то или обыденная жизнь здесь или где-то в другом месте.

– Врешь, – с удовольствием сказала Лена, – но даже не осознаешь, что врешь. Просидим еще пять лет здесь, и ты с тоски на стены полезешь. Следом за Маркусом. Так что, я думаю, нам придется попутешествовать. По Сайбии или по каким другим местам, но обязательно придется. Тогда у вас будет хотя бы иллюзия дела.

– Что такое иллюзия?

– А вот как раз то, что будет. Кажущаяся полезность.

– Кажущаяся? – удивился шут. – Почему кажущаяся? Уж тебе-то мы всяко будем полезны. Лена, я не знаю… Сам понимаю, со стороны выглядит даже смешно. Но я не только хочу быть с тобой, я должен быть с тобой. Уверен в этом. Не знаю, откуда у меня эта уверенность… и знать не хочу.

– Я ж тебя и не гоню. Наоборот. Попробуй только уйти.

– Я уже попробовал, – горько сказал шут, – и вычеркнул целый год из жизни. И… наверное, что-то у тебя есть впереди очень важное. Иначе не было бы вокруг тебя таких… Ладно, мы с Маркусом обычные люди, но ты посмотри – Милит, Гарвин, Ариана… Да и Владыка… Вон даже дракон.

– Ты мне платье расстегнешь или нет? – спросила Лена, очень не любившая намеки на свое великое будущее, в которое она не верила ни на грош. – Я устала, хочу лечь, и если не поможешь, так в платье и лягу. И помну его. А тебя утром заставлю гладить.

Шут засмеялся и начал расстегивать мелкие пуговки, попутно целуя освобождающиеся от платья места. Было щекотно. Что интересно, никаких активных действий он не предпринимал, чувствуя, что Лена действительно очень устала и хочет спать, и за это она была ему благодарна. Милита ведь ничего не останавливало, а шут был трогательно деликатен и не так чтоб очень учитывал собственные желания. Он лег рядом, обнял – у них просто выработалась привычка спать обнявшись, погладил волосы и начал мурлыкать в ухо самую настоящую колыбельную…

* * *

Странница прожила в лагере почти неделю, расспрашивала эльфов и немногочисленных людей – Кариса, посла да гвардейцев, с интересом наблюдала, как Лена составляет сложное лекарство для немолодого эльфа, страдавшего от жестоких желудочных колик – результата незалеченного ранения, а потом перевязывает мальчишку, случайно задевшего кусок раскаленного металла в отцовской кузнице. Она никому не надоедала, зато доварила суп для холостяков, потому что у эльфийки, которая этим занималась, начались схватки и ее принесли в больничную палатку, где торчала одна Лена, в жизни не видевшая родов даже по телевизору. Слава богу, прибежал лекарь, и Лена ему только помогала, умирая от ужаса и втайне радуясь, что ей через такое пройти не довелось. Роды вроде были нормальными, в перерывах между схватками роженица еще и поддразнивала бледную от ужаса Лену (у нее это был уже третий ребенок), а лекарь, гад такой, умышленно отошел, когда малыш решил, что ему пора на воздух, и приняла его именно Лена. Как вообще можно рожать в таком холодном месте – ладно, мамаша, но ребенка-то стоило бы и пожалеть…

Она обтерла маленькое тельце полотенцем, смоченным специальным отваром, неумело завернула его в толстую пеленку, всерьез опасаясь оторвать ему ручку или ножку, а он вдруг открыл глаза и уставился на нее, словно чего-то уже понимал. Странно, что не заорал от ужаса. Глаза у него были зеленые. В крапинку. А так – обезьянка и обезьянка, как и всякий новорожденный. Лена положила его рядом с матерью и без сил опустилась на стульчик. Мать и лекарь начали хохотать. «Она устала больше, чем я». – «Можно решить, что она рожала». Смешно им… А Лене стало грустно. Ей ведь никогда не взять на руки своего ребенка. И Странницы не имеют детей (без месячных это и впрямь трудновато), и шуты стерильны.

– Дай ему имя, Аиллена, – вдруг попросила мать, беря Лену за руку. Лена удивилась. Эльфы очень ответственно подходили к выбору имени для ребенка, долго советовались, учитывали мнение ближайших родственников, а тут вдруг так легко и просто: дай ему имя… – Я хочу, чтобы мой сын получил благословение Светлой. Можно? Пожалуйста, дай ему имя, прошу тебя. Как бы ты назвала своего сына?

– В моем мире совсем другие имена.

– Ну и что? Как бы ты назвала своего?

– Александр. Или Павел. Не знаю.

Эльфийка протянула ей малыша. Тот пискнул.

– Дай ему имя, Аиллена. Прошу тебя.

Лена взяла младенца и посмотрела в зеленые глаза. Уже мутные, как и положено младенцу.

– Ну что, друг? Будешь Александром?

Ребенок подумал и наконец заорал. Лекарь засмеялся:

– Будет! Он согласен, Аиллена.

Так Лена стала почти крестной матерью эльфа. Имя Александр было непривычным – сложным, что ли, потому ребенок был легко переделан в Алекса – Леной же. Саша – это был бы уже сюрреализм. Эльф по имели Шурик. Или Санек.

Вечером Лена выпила существенно больше вина, чем обычно, и все равно руки дрожали. Шут и Маркус так и прыгали вокруг нее, не забывая при этом дразниться, но они умели это делать так необидно… впрочем, обидно тоже умели, но Лены это никогда не касалось. Шут уложил ее спать и собрался было уйти – допивать, наверное, но Лена не отпустила, и он ничуть не расстроился. Даже наоборот. Правда, океан был необычным, и она подумала потом, что не стоит больше делать это спьяну, неровен час, утонешь. Правда, вполне трезвый шут тоже говорил, что голова кружится сильнее обычного, ну так, может, просто от того, что Лену ничего не сковывало. Ага. А раньше сковывало. С учетом того, что она ничегошеньки не помнила. Это с Милитом – сковывало… А Милита – ничего не сковывало. Вообще. Будь Лена трезвой, ни за что не рассказала бы шуту ничего из своих развлечений с эльфом, но тот слушал очень внимательно и на следующую же ночь применил на практике, хотя Лена вовсе на это не намекала. Ей и так было с ним хорошо до неприличия. Даже без всякого океана.

* * *

Странница уходила с утра – хотела по снегу, уже подтаивавшему, успеть добраться до ближайшей деревни. Нортон коммандер, то есть Фар, нагруженный приличных размеров рюкзаком, смирно стоял в сторонке, изображая приветливую кротость. Лиасс прощался со Странницей, тоже изображая много чего, однако существенно убедительнее. Гарвин кривил губы в весьма гадостной улыбке, способной изуродовать даже сказочную красоту эльфов.

– Ты чем-то недоволен, Гарвин? – не выдержал наконец Лиасс. – Изволь быть почтительным с нашей гостьей.

Гарвин отвесил подобающий поклон.

– Прости, Светлая, у меня и в мыслях не было выказывать тебе непочтительность. Ты очень славная женщина. Просто я не понимаю, зачем твой спутник засоряет наши колодцы.

– Колодцы? Засоряет? – удивилась Странница. – Фар? Чем?

– Да вот, – Гарвин подал ей небольшой то ли сверточек, то ли мешочек. – Мне ты, возможно, и не поверишь, только видели это охранники Владыки. Они готовы даже к допросу мага, если тебе будет угодно.