Странница (СИ) - Воронина Тамара - Страница 99

Что было не так, выяснилось через пару часов, когда шут немного осип и отложил аллель. Хозяин замка велел всем наполнить бокалы, поднял тост за здоровье короля – все выпили, жалко, что ли. А потом вдруг как-то сразу слуги, разносившие еду и напитки, вытащили ножи. Лена вздрогнула от прикосновения холодной стали к горлу, шут дернулся в ее сторону, но послушно замер, когда лезвие царапнуло ему кожу, а на лице Гарвина мелькнуло нечто вроде «ну-я-же-говорил».

– Прошу вас отдать оружие, дорогие гости, – предложил хозяин. Гарвин первым отцепил от пояса кинжал и подал его рукояткой вперед. То же самое проделали и мужчины, и Лена честно отстегнула свой стеклянный кинжал, которым все равно пользоваться не умела. Маркус тоже расстался и с кинжалом, и с мечом. Их заставили встать, подвели к хозяину.

– Понравилась вам наша страна?

– Нравилась, – проворчал Маркус, – раньше. Интересно, чем не угодили?

– Не догадываешься? Откуда ж вы такие взялись, что не догадываетесь? Путешествуешь в компании с этими уродами – и не понимаешь, в чем дело?

– Уродами, – понимающе хмыкнул Гарвин. – Трехмирье в будущем.

Один из слуг наотмашь ударил его по лицу и прошипел:

– Откроешь рот, когда прикажут, и не раньше.

– А почему уроды? – удивился Маркус. – Что в них уродского?

– Тебе сколько лет, друг мой?

– Пятьдесят два, – спокойно соврал Маркус. Мог бы и меньше сказать, поверили бы.

– А этим ведь не меньше сотни. Ну ты, менестрель, сколько лет тебе?

– Тридцать восемь, – сказал шут чистую правду, и окружающие почему-то сразу ему поверили. Было в нем некое свойство, которое заставляло ему верить.

– А тебе, верзила?

– Не меньше сотни, – ухмыльнулся Милит. – А я-то думаю, почему здесь об эльфах и не слышали… Интересно, когда ж вы всех перерезали? Или тут у вас разбираются с нами как-то иначе?

– Утром узнаешь, – пообещал хозяин. – Этих троих – вниз, в темницу. Женщина твоя, друг мой?

– Моя, – кивнул Маркус, не моргнув глазом, и ему тоже поверили.

Их заперли в маленькой комнате. Лена так и не могла прийти в себя, Маркусу пришлось как следует ее встряхнуть. Взглядом он показал на кольцо, и Лена охотно установила защиту от прослушки. Хайтек.

– В панику не впадай. Ты не заметила, в этом мире не только эльфов не знают, но и магии. А наши ребятки в этом деле не последние.

– А вдруг она тут не действует?

Маркус очень удивился. Не мог себе представить места, где не действует магия.

– Позавчера действовала, когда Милиту очень захотелось горячего чая. Не бойся. Прислушайся, как там шут.

Лена сосредоточилась.

Рош? Рош?

лена. где ты, лена.

С Маркусом. Со мной все хорошо. Как вы?

я один. холодно. меня не трогали. не бойся. они маги. они что-нибудь сделают. я люблю тебя.

Ты моя жизнь, Рош.

ты моя жизнь, лена.

– Ему холодно.

– Ясное дело – темница в подвале, – со знанием дела кивнул Маркус. – Ничего. Завтра все решится. Давай-ка поспи.

– Разве я засну?

– Попробуй. Лечь все равно надо. Не хочешь раздеваться, не надо, так ложись.

Они улеглись на кровать, сняв только сапоги. Маркус натянул одеяло и покрепче обнял Лену, то ли согревая, то ли успокаивая. Через полчаса он уже крепко спал. Где люди берут такую нервную систему? Лена не могла так полагаться на магию – не было такой привычки. К тому же что могут сделать два мага, пусть и достаточно умелых, против толпы народа? Применить огненный смерч или первый холод? Убить сотню людей ради спасения самих себя?

А почему бы и нет?

Как ни странно, мысль была четкая, ясная и уверенная. Хоть бы и так. Они никому никакого вреда не причиняли, шли по приветливому миру и намеревались рано или поздно уйти в другой. Почему вчера она не взяла их за руки и не сделала Шаг?

Гару. Гару был таким же другом, как и люди. Оставлять никого из друзей она не хотела, даже собаку.

До утра она даже поспала немного, мерное похрапывание Маркуса ее усыпило, но снилось что-то неприятное, словно реализовывая столь же неприятные предчувствия, поэтому она проснулась совершенно разбитой. А Маркус ничего, был бодр и если не весел, то и не грустен.

Их снова провели в обеденный зал. Столы были убрали, а стулья и скамьи выстроены рядами и заполнены публикой. Театр. Развлечение. Косых крестов не хватает.

– Ну что, друг мой, пришла пора платить за свои поступки, – ласково сказал хозяин. – За путешествие с этими уродами вы будете наказаны. Твоя женщина знала, что они эльфы?

– Откуда? – с неподдельной искренностью удивился Маркус. – Она их никогда в жизни не видела.

– Ну что ж, значит, она получит только десять плетей. А ты пятьдесят. Потом можете идти, куда вам заблагорассудится, или остаться здесь, пока ты не поправишься или пока просто не захочешь уйти. Свое оружие получите за пределами замка. Женщина, в твоей сумке есть метательные ножи. Ты умеешь ими пользоваться?

– В дерево с пяти шагов попадаю, – мрачно ответила Лена. Десять плетей? да она и одной не выдержит. Публика радостно захохотала.

– Зачем же носишь?

– Он считает, что я должна научиться защищать себя.

– Разумно, – похвалил хозяин. – У тебя есть дети? Нет? Жаль. Если бы у тебя были дети, ты сидела бы дома, а не водила бы таких знакомств.

– Если бы у меня были дети, они были бы уже взрослые, – проворчала Лена, – и мне не было бы нужды сидеть с ними дома. Почему я не могу путешествовать с собственным мужем?

– Верно. Еще в ваших вещах обнаружены травы. Это тоже твое?

– Мое.

– Значит, ты травница. Это хорошее дело.

– Вот и избавил бы ее от плетей, – быстро предложил Маркус. – Если так уж надо, так лучше мне десять добавь. Что за удовольствие наказывать невинную женщину? Она слова-то «эльф» не знала.

– А ты, стало быть, знал?

– Ну, я знал. В молодости слыхал рассказы об эльфах, – покаянно повесил голову Маркус. – Ты уж помилуй ее, лорд. Она не выносливая, не сильная. Не надо ее бить.

– Помиловать? – спросил хозяин у публики. Тоже, римский сенатор. Люди зашумели, и как это истолковать, Лена не знала. – Нет, помиловать не получится. Получив несколько плетей, она лучше запомнит этот урок. И станет следить за тем, каких спутников ты выбираешь. Пусть будет пять плетей, и я велю палачу не очень стараться.

Маркус вдруг повернулся к Лене и обнял ее.

– Потерпи уж, милая, – прошептал он, целуя ее в щеку, – это ничего, это не очень больно, пять ты выдержишь. Я потом ему сам уши отрежу, зажарю и ему же скормлю. И не только уши, но и все остальное. Как в Трехмирье. Только без собак, он сам все съест.

Лена представила себе, как лорд, холеный и такой весь из себя изысканный, сидит во главе стола и ножом и вилкой кушает собственные свежеподжаренные гениталии, и хихикнула Маркусу в плечо. Наверное, все восприняли это как всхлип. Маркус погладил ее по спине, и дюжие слуги оторвали ее от него.

Больно как раз было. И даже очень. Одно хорошо: с нее сняли только курточку, но не рубашку, красоваться полуголой перед толпой – это было бы еще гаже. Лена, естественно, орала как резаная, то есть взвизгивала пять раз подряд, а потом еще и разревелась. Вот вам слезы Светлой, и черт с вами со всеми, если они здесь действуют независимо от вашей веры…

Маркуса заставили раздеться до пояса, и он безропотно повиновался, лег животом на скамью. Пятьдесят! Ужас. Просто ужас. Слуга помог ей надеть и даже застегнуть курточку. Шут ломился в ее сознание, чувствуя ее боль.

лена. ты плачешь. лена, что? что с тобой? ответь!

Уже все хорошо, Рош.

Впервые он звал ее, а не она его. Прав дракон? Они смогут так разговаривать? Легко?

Маркус вздрагивал в такт ударам, прикусывал губу. На спине вспухали рубцы, а публика заключала пари, сколько он продержится до первого крика, и закричит ли, и потеряет ли сознание. Хоть два первых холода и огненных смерча. Хоть поднятие лавы из недр земли. Интересно, а проклятие Странницы действует локально или нет? Проклясть бы замок, чтоб провалился в тартарары…